Honey: The Rise

Кай сидел на подоконнике одного из окон заброшенного высокоэтажного дома, свесив одну ногу и сняв капюшон. Рядом стояла белая собака с ошейником на шее, иногда когтем поправляя шипастую удавку. Скелет смотрел на закат, не отрываясь и думал о чём-то; тем временем, как собака-оборотень наблюдала за ним, облокотившись на подоконник и подперев рукой пушистую щёку. Закрыв глаза, она улыбнулась и прошептала так, чтобы только Кай мог услышать её: — Кости тебе к лицу, милый. Ты словно стал выше и мужественней. — Стеф, мне уже двадцать один. Как думаешь, я бы не вытянулся? — скелет фыркнул, повернув голову к ней, и Стефани улыбнулась шире, чуть ли не мурлыкая. — Да и к тому же, не я выбирал, каким мне монстром переродиться. — О, неужели наш красавчик остался бы человеком? Или стал пушистым кроликом, которого я бы с удовольствием «съела» лунной ночью? — Стефани коснулась когтём белоснежной скулы, гладя её и заставляя Кая посинеть на несколько минут. Придя в себя, он убрал пушистую руку и скрипнул зубами, пряча голову в капюшон под звонкий смех Стефани. — Ох, ты всё так же невинен, как в нашу первую ночь, Кай Гестер. — Если у меня разбита метка, это не значит, что я свободен, Стеф, — он снова снял капюшон, сузив глазницы и серьёзно смотря на собаку-монстра. — У меня есть девушка. Стефани приподняла бровь, удивлённо смотря на Кая, снова наблюдающего за закатом. Придвинувшись к нему, она заинтересованно спросила скелета: — Кто может быть лучше великолепной Стефани, ловко и восхитительно легко укравшей твою невинность первой? Кай усмехнулся и поднял правую руку, на которой болтался синий браслет. Стефани фыркнула, вспомнив о Пелани, ставшей прахом при разрушении барьера. Она не знала, за что эта крольчиха так полюбилась Каю, но факт оставался фактом. Кай и Пелани являлись счастливыми соулмейтами, «родственными душами», которые даже умерли вместе. Однако, Стефани не понимала, почему просто нельзя было найти другого соулмейта и восстановить метку; ведь, это же так просто! — Нет, это не так, — собака недоумевающе посмотрела на Кая, с досадой осознавая, что сказала последнее вслух. — Для того, чтобы восстановилась метку, или же айкон, нужен не просто соулмейт. Вы должны любить друг друга взаимно и всем сердцем; только тогда, может быть, я смогу зажить без постоянной эпилепсии при воспоминаниях о… Кай откинулся назад, держась за ткань на плаще. Из кармана его штанов выпал серебристый медальон, когда Стефани подбежала к нему, взволнованная. Глазницы опустели, пока костяные пальцы сжимали чёрную ткань до самого треска, а ноги словно пинали что-то в воздухе. Затем, стиснув зубы, Кай смог очнуться, закрыв-открыв перед этим глазницы. Нежно-фиолетовые зрачки уставились на Стефани, искренне переживающую за скелета, и Кай улыбнулся, начиная смеяться от души. Ситуация оказалась настолько забавной и нелепой, что Стефани фыркнула, со смехом отстраняясь от Кая и закрывая ладонью лицо: — Святая Селена, как был дураком, так и остался… — Ты не лучше, — Кай тыкнул девушку в плечо и она не удержалась от ответного тыка. Скелет фыркнул от смеха, толкая плечом Стефани, на что та толкнула его в ответ. Кай захохотал, отвечая ей. — Такая же идиотка-извращенка, что и была. — Придурок, — собака навалилась на него, тихо хихикая. Уткнувшись скелету в плечо, девушка-монстр продолжала тихо хохотать. — Твою мать, Кай, как ты это делаешь? — Может, это потому, что мне костиноко? — Стефани выругалась, хохоча ещё пуще вместе с Каем. — И мне некому травить свои окостинительные шуточки? — Я тебя когда-нибудь прибью, ахах, — на пушистых щеках выступили слезинки, а плечи уже дрожали от смеха. — Тупой ты скелет… ты ужасен, Кай. Стефани и Кай хохотали, похожие на пару влюбленных идиотов, лёжа на холодном, бетонном полу заброшенного дома и просто проводя время вместе, как в старые-добрые времена, когда Кай ещё был человеком с Решимостью внутри, а Стефани — популярной девчонкой в школе. …Когда Кай встаёт на окно второго этажа дома Эллы, белая собака-оборотень уже давно далеко от заброшки и направляется к дому; сам же Кай только что переждал ночь у Элу, как он её называл. Накинув капюшон, скелет посмотрел на спящую девушку — в первых лучах солнца её короткие тёмные волосы отчётливо выделялись на белой подушке. Уголки губ опущены, а грудь медленно поднимается и опускается. Одетая в милую, нежных тонов пижаму с мышатами, Элла крепко спит, и Кай улыбается, наблюдая за ней. Спрыгнув с подоконника на пол комнаты девушки, скелет подошёл к её кровати, и, не удержавшись, поцеловал в макушку. Затем, на свой страх и риск, он прилёг рядом, осторожно и нежно прижав к себе девушку, завёрнутую в одеяло, как в кокон. Вдыхая запах волос и кожи Эллы, Кай понимает, насколько сильно становится его желание не уходить. Остаться здесь, слушать тихое сопение и может, даже заснуть рядом с той, чьё присутствие дает скелету спокойствие и ощущение тепла. Дома, которого он лишён, и ощущение некой безопасности рядом с Эллой. — Жаль, что я не могу остаться здесь, — скелет закрывает глазницы, тихо шепча эти слова и с удовольствием вдыхает запах волос, чей цвет напоминал вороньи крылья, ещё раз. — Как бы я хотел проснуться не на бетонной крыше, а в твоих объятьях. Касаться этих прядей, может даже… однажды поцеловать тебя. Кай отгоняет ненужное из головы и замолкает, погрузившись в свои мысли. Касаясь тёмных волос, проводя шершавыми костяшками по щеке — и к шее, он задумчиво наблюдает за Эллой, продолжающую крепко спать. Лёжа рядом, парень дожидается того момента, когда солнце начинает подниматься из-за горизонта, а затем прижимается лобовой костью к лбу Эллы и закрывает глазницы, лёжа так пару минут и дышит вместе с ней в унисон. Вставая, Кай накрывает плечи девушки одеялом, пристёгивает меч, который отдал ему отец, к поясу и достаёт серебристый медальон. Его крышка простая, без изяществ — только узор посередине, на лицевой стороне, похожий на цветы чертополоха и кориандра. По крайней мере, Каю так казалось — благодаря Чаре, он и Астер с Брией могли отличать один цветок от другого. Кажется, Брия даже могла немного читать на языке цветов. А вот Кай не помнил, что означает сочетание этих цветов в букете и поэтому задумчиво чесал затылок. Хмыкнув, скелет вспомнил разговор со Стефани на крыше. — Откуда это у тебя? — Стефани взяла медальон, и тот закачался на цепочке, словно маятник. — Не помню, чтобы такая красивая вещичка была на твоей костяной шейке. Они вдвоём сидели на крыше, поджав колени к груди. Гестер хмыкнул, отвечая: — Нашёл в старом доме у отца под матрасом. — Кай взял кулон, задумчиво почесывая затылок. — Интересно, кому это он хотел подарить? Или это подарили ему…? — Во всяком случае, странный подарок, — хмыкнула Стефани, но потом усмехнулась. — Видимо, это подарок бывшей твоего отца, которая была дорога ему и кулон, как память. — Судя по рассказам мамы, у него мало кто-то долго задерживался, — скелет положил медальон в карман, зевая. — Не думаю, что эта девушка или парень — кто знает! — были исключением. — Если парень, то не значит ли это, что ты меня игноришь из-за той причины, что ты гей с рождения? — Стефани пошло усмехнулась, видя недовольство во взгляде Кая. — Эй, я шучу, ты что! — Смотри, чтобы с такими шутками тебя бы не бросил парень однажды. — Гестер нахмурился, отворачиваясь от собаки-монстра под её звонкий смех. Кай, вспомнив всё это, начал недовольно ворчать, перейдя с английского на чистый русский, иногда комбинируя его и свой родной язык; но тут Элла заворочалась в кровати, и Гестер тут же убрал медальон, открывая окно и забираясь на подоконник. Вздохнув, он ещё раз посмотрел на девушку, повернул голову к окну и спрыгнул, телепортируясь. Брия, стоящая внизу, черкнула в блокноте, отметив себе следующее: «Пункт третий. Телепортируется?» Девушка коротко и чётко приписала рядом с пунктом аккуратным почерком: Да. Ещё как.

***

На рассвете, Фриск проснулась, сонная и пока ничего не соображающая. Свет из окон освещал комнату лазарета, всю в ослепляюще белом цвете. Зевая, она повернулась на другой бок, где было меньше света, и пробурчала: — Санс, эй… Куда руку убрал… Пошарив ладонью по кровати, Фриск распахнула нормальный глаз и с разочарованием обнаружила, что мужа нет рядом. Женщина села, протирая свой глаз и осмотрелась. Стены, сделанные из белого камня; кровати, на которых лежали монстры, раненые или больные; тёплый деревянный пол, нежные, васильковые занавески на окнах — всё кричало о том, что она не в родной постели, где она спала с мужем, а значит, и не дома. Фриск легла обратно на подушку, с досадой осознавая, что сражение на Арене и похищение её и Чары — тоже не сон. Это заставляло женщину задуматься о том, как ей выжить и спасти её сестру, сейчас наверняка находящейся в большой опасности. Цокнув языком, Фриск нахмурилась, думая, как же именно она может спасти Чару — с одной стороны, она может продолжать выигрывать на Арене, но тогда Фриск придется пользоваться помощью Каролины в плане того, чтобы она могла сражаться руками человека… Повернув голову, Фриск несильно начала кусать губы в задумчивости, и тут же шарахнулась, когда перед ней внезапно возникла сам призрак скелетоподобной женщины-монстра - Каролины — явно недовольной. — А, это ты… — Фриск облегчённо выдохнула, нервно улыбнувшись Каролине, — а я уже подумала… — Фриск. — Каролина сложила руки на груди, недовольно смотря на человека пред ней. — Я не собираюсь вселяться в тебя каждый раз, когда ты будешь сражаться. Это слишком рискованно, ибо ты можешь потерять свое тело… Себя. А этого, как я полагаю, не только я не хочу, но и ты. Фриск вздохнула, сев на край кровати. Посмотрев вокруг, она не заметила, чтобы кто-то из больных или раненых проснулся, поэтому негромко прошептала: — Но Каролина, я не знаю, смогу ли я выстоять против всех монстров на Арене, да и чёрт его побери, мне нужно вытаскивать Чару из заточения! — она прошипела это, с отчаянием смотря на женщину-скелета. — Я не воин! Я просто человек с душой Милосердия, которая не хочет причинять никому зла — ни монстрам, ни людям! В тот день я сражалась только из-за безвыходного своего положения! Раздался звук звонкой пощечины, и Фриск схватилась за больную щеку. Каролина воскликнула: — Не воин, значит? А кто никогда не отступала, когда дело касалось монстров? Кто всегда хотела выбраться на Поверхность вместе с ними, чтобы защищать каждого из них?! Кто сражался со мной, монстрами… Сансом, в конце-то концов, чтобы заслужить их доверие и симпатию? — Каролина сжала кулаки, выпалив последние слова: — Это всегда, и остаешься ты, Фриск! И знаешь… Фриск прошептала имя скелета, но та не слушала её, выдыхая и продолжая свою речь: — Если хочешь выжить, Фриски, тебе нужно начать тренироваться. Прямо сейчас, иначе на Арене тебя просто уничтожат. — И… С чего мне начать, Каролина? — Фриск встала, немного пошатываясь. Женщина-скелет ухмыльнулась — в точности, как Санс — и поправила человека: — Кари или Лин. Зови меня так. Или, что весьма подойдёт под нашу с тобой ситуацию, малышка Фриск — учитель Лин. А начнём мы с того, что ты откроешь свои глаза полностью. Фриск хотела было возразить, но Каролина строго посмотрела на неё, и женщина подчинилась. Открыв второй глаз, вокруг которого сразу же исчезла кожа, и продолжала исчезать, обнажая белые кости, Фриск кивнула, ожидая реакции от своего названного учителя. Каролина же дождалась момента, когда волосы, испаряясь, совсем пропадут с головы Фриск, и схватила её за руку, потащив за собой. К удивлению Милосердия, костяная рука женщины оказалась вполне осязаемой для неё, и Фриск приходилось быстро идти за Каролиной, чтобы поспевать. Вскоре, они оказываются на тренировочном поле под открытым небом — здесь и набитые сеном манекены с деревянными щитами и шлемами-вёдрами; мишени, стоящие тут и там; а так же, небольшой ринг, где мог сразиться каждый. Однако, не увидев никаких деревянных мечей, Фриск спросила Каролину об этом, а та на это только звонко рассмеялась: — Деревянные мечи? Нет, Фриск, тут тебе нужна лишь одна твоя коса. Кстати, пять минут уже прошло. Как себя чувствуешь? Фриск удивлённо осмотрела себя и обнаружила, что находится в облике скелета дольше, чем могла бы, и недоуменно приподняла бровь. Почему-то вспомнились слова Санса о его матери, имя которой вроде бы начиналось на К… но Фриск не могла вспомнить, как именно звучало имя полностью. Женщина помнила только свою панику и шок насчёт этого, и не могла вспомнить, почему именно эти эмоции. Возможно, ей память слегка отшибло, когда Фриск ударили по голове. — Когда я рядом, я могу немного «заморозить» твое время обращения, — скелет довольно засветилась от гордости, а затем посерьёзнела. — Правда, я не знаю, детка, как это работает, так что не спрашивай меня об этом лишний раз, окей? Единственное, что я знаю об этой способности — это отнимает у меня много сил. Поэтому, — Каролина положила руку Фриск на костяное плечо, сжав его, и смотря ей в глазницы с розовато-медовыми зрачками, — ты берёшь свою огромную косу сейчас и рубишь в салат тот манекен посередине, видишь, Фриски? Давай, пошла! Фриск кивнула и сосредоточилась, призывая косу с алым магическим лезвием, но тут же остановилась и недоверчиво спросила у Каролины: — А почему вы мне помогаете? И, в чём смысл вам это делать…? - Тц, ненужные вопросы… — Каролина вздохнула, закрывая глазницы. — Фриск, пока монстры и люди не станут жить в относительном мире, ты не имеешь даже права помирать. Ты и твоя семья вроде некоего моста сейчас между двумя расами, и если этот мост начнёт рушиться благодаря твоей смерти, — монстр застыла, пустыми глазницами вдруг посмотрев в никуда, а затем тихо прошептала, — то я не думаю, что люди развяжут войну с таким же исходом, как и много лет назад. — Что значит «с таким же исходом»? Вы имеете в виду заточение под Эббот? — Да. — Каролина совсем замолчала, косясь куда-то в сторону. Фриск вздохнула, замахнувшись косой на манекен, и призрак продолжила, слегка морщась: — Представь, что это — твой наизлейший враг, который хочет тебя убить. Не важно, зачем да почему — он просто ненавидит тебя. И ты его тоже. Фриск улыбается безумной и уверенной улыбкой, шепча: — О, это будет просто. И, начиная рубить манекена на кусочки, Фриск на его месте представляет Санса — именно не того, за которым сейчас она замужем и кого она очень сильно любит, а того, кто вечно убивал её на геноциде всеми возможными способами, не давая пройти дальше. Куртка потрёпана, мех местами грязный и потерявший свой цвет, а на тазовых костях чёрный пояс брата с жёлтыми камнями. О, как Фриск его тогда ненавидела! Тот Санс не знал совести и стыда, насилуя пятнадцатилетнюю девчонку, как ему вздумается, и тогдашняя Фриск, совсем ещё малышка, всей душой ненавидела Последний коридор. А ещё мечтала порубить Санса на кусочки, отрывая каждую косточку от его ловкого и изворотливого тела. И чёрт его побери, такой Санс ей нравился. Однако, Фриск не желала сейчас вспоминать, что остановило её на последнем геноцидном перезапуске, а только свою ненависть и злость. После того, как она порубила в капусту манекен — по крайней мере, так ей казалось — она подняла голову и увидела, что превратила в щепки деревянный щит да ведро, но никак не противника. Закрыв глаз, Фриск отозвала косу и посмотрела на Каролину, качающую головой. Затем, названная учительница Милосердной слегка усмехнулась: — Да уж… А я-то думала, что с твоим опытом в геноцидных таймлайнах ты неплохо сражаешься… — Каролина зевнула, разводя руками. — А тебя только на щит хватает да на махание этой красавицей попусту. Ты ведь даже совершенно не слышишь её! — Не… Погодите, что? — Фриск недоуменно смотрит на Каролину, и число вопросов в её голове растёт, не давая женщине никаких ответов. — Откуда вы знаете про геноцид? — Меньше вопросов, детка, и больше дела! — взяв женщину за плечи, скелет сжала их и воскликнула: — Мы сделаем из тебя воина, чего бы этого мне не стоило! А про геноцид… Не твое дело. Каролина снова заставила уже немного пошатывающуюся на ногах Фриск открыть вечно закрытый глаз, чтобы обратиться в скелета, и на этот раз женщина телепортировалась вместе с воинственной «учительницей Лин», пытаясь при этом держаться на ногах и не свалится от усталости. Фриск понемногу начинала терять силы. Линнет, стоящая у одного из окон лазарета, могла только строить теории насчёт того, как Фриск получила способность превращаться в скелета. Тем более, её разговоры самой с собой несколько смущали Линт, да и вообще… Не нравилось целительнице всё это. Однако, свои вопросы Линнет решила оставить на потом — некоторым раненым монстрам сейчас требовалась её помощь и забота, поэтому, отогнав лишние мысли, она глотнула зелёного чаю и успокоилась. Став более-менее спокойной, женщина принялась лечить больных и раненых, иногда подходя к окну, чтобы понаблюдать за Фриск. Тем временем, та уже почти выдохлась, сражаясь с тренировочной куклой. Каролина осталась довольна — голова из ткани и соломы лежала на земле, а порубленное тело едва держалось на деревянном столбе. Фриск упала на колени, тяжело дыша; Каролина, заметив это, погладила костяной рукой женщину по спине. Скелет заметила, что розовая душа Гестер по краям снова начала окрашиваться в алый, и выдохнула. Каролина понимала, что недели для того, чтобы вернуть всю Решимость, очень мало — но так же она верила в эту возможность. Она видела упорство и настойчивость Фриск, когда та чего-то желала, и скелет хотела пробудить это в Гестер снова — хотя бы ради того, чтобы человек выжила. — Ну что, готова? — Лин улыбнулась, и Фриск кивнула, вставая. Пошатываясь, она топнула ногою и твёрдо встала в боевую стойку, готовая сражаться. — Отлично, солдат! А теперь, мы с тобой сразимся без магии, поняла? Снова кивок, и Каролина нападает на Фриск, нанося удар кулаком в грудь, но Гестер блокирует его, заодно целясь коленом в бедро скелета. Блок. Отскакивая, человек уклоняется от своего противника и резко хватает за плечо, намереваясь опрокинуть скелета на землю, но тут Каролина заламывет Фриск руку, резко нагиная женщину к земле. Человек сжимает костяное плечо, сжав зубы, и сопротивляется монстру, не давая ей победить себя. Тут в голову Гестер приходит идея, и она делает подножку Каролине, от чего та падает на землю, шипя от боли в ушибленном копчике. Но, несмотря на это, Лин широко улыбается и протягивает руку Фриск, весело подмигивая ей: — Один-ноль. Неплохо для новичка… Гестер берёт за руку Каролину, и та резко тянет человека на себя, фиксируя обе руки противника за спиной и усаживаясь на хрупкую спину ничего даже не успевшую сделать Фриск: — Но для той, кто устраивал шестнадцать геноцидных линий, это отвратно. Андайн уже здесь изнасиловала тебя, и даже глазом не моргнула бы. А Санс точно засунул бы тебе во все щели тентакли, до смерти заставляя тебя испытывать боли да сдохнуть от спермы. Ещё раз! Фриск выдохнула, вставая снова и начиная сражаться с Каролиной.

***

На рассвете, когда Астер уже спал, а Терри ворочался во сне, проснулся Санс, резко сев на кровати и держась за чёрную майку. Пошарив под рёбрами и ничего там не найдя, Санс выдохнул, обратно плюхнувшись на кровать. Проводя пальцами по шее, скелет почему-то вспомнил те времена, когда понятие семьи для него являлось пустым звуком. Тогда он даже не надеялся выбраться на Поверхность, и творил всякую весёлую дичь. Улыбнувшись воспоминаниям, Санс сел на кровати, спустив ноги, и осмотрелся. Лазурные сапоги стояли рядом с кроватью, и скелет надел их, вставая. Зевнув, он вышел в гостиную, осматриваясь. Небольшой деревянный домишко, с потрёпанным диваном, где спал Терри, подложив руку под голову; стол, потухший камин, два стула, стоящие по углам и тумбочка у кровати, где спал Санс — вот и вся обстановка. Астер спал в правом углу, на одном из стульев, приоткрыв рот и слегка съехав в сторону. Это показалось старшему из скелетов забавным, и тот улыбнулся. Решив, что он достаточно поспал в кровати, Санс попытался аккуратно взять сына на руки и переложить его под одеяло, но у него этого не получилось, и скелет скрипнул зубами: — Тяжёл ты, приятель. Разжирел, однако, на еде Фриски-то… Вспомнив о жене, Санс отвёл взгляд в сторону, делая душу сына синей и перетащив его на кровать с помощью телекинеза. Укрыв сына одеялом, мужчина вздохнул и присел рядом. Он не хотел думать сейчас о том, в каких условиях Кетар (а Санс даже и не сомневался, что этот монстр не позарился на возможность похитить приёмную дочь королевы Ториэль) содержит сейчас Фриск. Тем более… Размышления Санса прервал шорох, донесшийся от окна, находящегося в двух метрах от кровати. Повернув голову, Санс увидел низкорослого скелета в розовых тапках да с пробитым черепом, держащего топор. — Хоррор…? — Ласт не верил тому, что видел — однако, каннибал действительно стоял спиной к нему, шаркая ногой. — Хорри, это ты? Скелет обернулся к бывшей шлюшке, задумчиво стоя у окна, а затем подошёл к тому, с кем имел когда-то очень долгие отношения. Взяв Ласта за нижнюю челюсть, Хоррор требовательно поцеловал его, и Санс выдохнул, закрывая глазницы. Поцелуй был недолгим, но требовательным и… Нежным? Во всяком случае, Хоррор отстранился, пустым взглядом смотря на бывшего любовника, который сейчас открыл глазницы и непонимающе смотрел на скелета с пробитой черепушкой. Тот вздохнул и прошептал, косясь на Астера: — Я помню, что расстался с тобой, Ласт, но… Пожалуйста, пойдём со мной. — Хоррор взял за руку Ласта, — мы можем быть вместе, в команде Найтмера… Прошу, давай уйдём. Ты ведь умираешь здесь, в этом чертовом пацифисте. Ласт!Санс опустил голову, пальцами другой руки теребя лазурный мех. Он размышлял, прикрыв глазницы и пальцами сжимая ткань на чёрных штанах. Хоррор поставил топор рядом с кроватью, думая о том, кто же скелет, спящий на кровати. Затем, он перевёл взгляд на Ласта, который встал и спросил его: — Найтмер здесь, не так ли? — Да. — Каннибал напрягся, увидев совершенно пустой взгляд бывшей шлюхи и танцовщика на шесте. В нём словно отсутствовали все эмоции, которые вообще возможны были. Ласт вздохнул, закрывая глазницы…