So, I’ve got question for ya.
Что ж, у меня к тебе вопрос.
Do you think even the worst person can change…?
Как ты думаешь, даже самый худший человек может изменится?
That everyone be a good person, if they just try?
И каждый может быть хорошим, если просто постарается?
вы слышали это так много раз, что и не сосчитать. Но, думаю, вам стоит вслушаться здесь. А пока…
Мы начнём.
Кай и Астер молча сидели напротив друг друга, пока Санс готовил еду, купленную в магазине и принесенную сюда. Папайрус сидел рядом с братом, что-то обсуждая с ним и Терри; а именно — похищение обеих сестёр — Чары и Фриск.
— Что ж, полагаю, всё становится ясно, — каджит почесал за ухом, морщась. Кай прислушался, продолжая смотреть в глазницы младшему брату, который первый отвернул голову, закрывая «веки». Терри продолжил, хмуро смотря в глазницы Сансу. — Кетар имеет право возмущаться — мы долгие годы, даже века скрывались от людей, и после всего имеем право на свободу. Но, пожив среди людей, я понял, — каджит закрывает глаза, — им нужно то, что заставит поверить в милосердие монстров. В их нежелание причинять зло людям. Полагаю, младший из близнецов сильнее старшего?
— Да, — старший из скелетной семейки посмотрел в сторону двери, где находились Кай и Астер, и вздохнул. Ни звука в той комнате не было после того, как он попросил их поговорить меж собой, узнав о том, что они не контактировали уже два дня, когда Кай и Папайрус объявились впервые в то время, пока Санс находился в отключке. Кай не снимал капюшона всё это время, предпочитая отмалчиваться в углу; Астер относился к нему настороженно, но не мог выгнать, поскольку Папайрус защищал старшего из близнецов. И теперь, когда выяснялась правда о «Плаще», Астер замкнулся в себе, думая о чём-то. Санс настоял на том, чтобы Морти-Астер узнал о тайне воскрешения брата первым.
— Шпана, — давно не произносимое слово вслух режет воздух, и Санс закрывает глазницы, кладя на плечи сыновей свои ладони. — Прежде, чем мы отправимся за вашей мамой и выслушаем план Кая, вы должны поговорить. Между вами пропасть в четыре года, и для вашего же благополучия разговор будет очень полезен. Особенно, между вами. Вы братья-близнецы, и ближе всего к друг другу.
Все остальные ушли в гостиную, оставив отца и сыновей в спальне, чтобы договорились меж собой.
Астер хмыкнул, собираясь возразить и сказать, что «поговорить можно и в дороге», но Санс покачал головой:
— Астер. Нет. Я хорошо вас знаю, упрямцев, и не собираюсь сейчас потакать вам. Мы должны работать слаженно и сообща, а так же доверять друг другу, если хотим победить Сьюзи. Ясно?
— Да, пап, — вздохнули оба, и тут же замолкли, посмотрев друг на друга. Санс улыбнулся, довольный, и в его прежде пустых глазницах, показывающих всю его серьёзность, весело засияли белые огоньки.
— А так же, я разрешаю Астеру первым узнать о том, как именно Кай воскрес, или же…? — Санс посмотрел на старшего сына, и его зрачки потеряли сияние, начиная пропадать.
— Да, пап, я воскрес, — старший из близнецов слегка занервничал, видя взгляд отца, но потом продолжил, спокойно выдохнув. — Точнее, меня кто-то воскресил, но об этом я скажу позже тебе и остальным. Как только… Ну, ты понял.
Санс кивнул, потрепав по голове обоих, и ушёл в гостиную.
Близнецы с тех пор не разговаривали два часа, то и дело переглядываясь; все остальные — Санс, Папайрус, Терри — что-то обсуждали, планировали, рассказывали всё, что знали о прошлом некоторых немаловажных им монстров. Однако, Санс многое умалчивал, и Кай это почему-то знал, почти чувствовал, что отец что-то скрывает. Подумав, он решил нарушить молчание меж ним и братом, толкая по-дружески Астера в плечо, как всегда делал в Подземелье, когда они ссорились. Младший поднял голову, взглянув в глазницы Каю, и резко, со свистом, вдохнул. Их отец прав — разговор нужен обоим сейчас, а не после, когда может добавится ещё больше размолвок и недопониманий. Однако, начинать говорить первым не спешит, просто слабо улыбнувшись брату.
— Ну так… Я слышал, что ты у нас теперь наследник престола Дриммуров? — Кай решил начать первым, и Астер кивает ему в ответ. Старший усмехается. — И очаровываешь молодых девиц, м, Морти-проказник?
— Азария— вполне себе зрелая и уверенная девушка в свои шестнадцать, — хмурится тот, кого назвали «Морти», и недовольно щурится, смотря брату в бледно-сиреневые зрачки. — Кто бы говорил, кстати, Рик.
Последнее слово парень протянул с издевкой в голосе, слегка наклонив голову влево. Кай улыбается, шутливо и снова толкая брата в бок, и, игнорируя издевательский тон, продолжает:
— Ладно, «я-никогда-не-признаюсь-что-я-педофил», что ты хочешь услышать от меня первее? Побольше про моё воскрешение или же жизнь в четыре года, где я как можно незаметней спасал твою шкуру и шкурки нашей семьи?
Астер задумчиво закрывает глазницы, а затем снова переводит взгляд на старшего брата, уверенно отвечая:
— Давай по порядку. Про жизнь ещё успеем.
Кай пожимает плечами, подтягивая колени к себе и обнимая их. Вспоминать тот смутный момент с воскрешением было для него сложно, но не невозможно; поэтому он начинает рассказ с места про ту сцену из своей жизни, где он, так сказать, познакомился с Сьюзи. Астер слушает брата внимательно, и когда Санс проходит мимо спальни и видит сквозь щель двух болтающих сыновей, он улыбается. Довольный, он спокойно выдыхает, возвращаясь к своим делам. Но тут вспоминает, что старший сын теперь скелет, и кроме внешнего вида есть ещё и магия…
А это значит только одно — нужно проверить его магические способности. И развить их. Но чёрт его побери, у них нет на всё это времени, так что Санс просто надеется на все эти четыре года без сына, когда последнему приходилось выживать самому, без поддержки родных. Выдохнув, он снова посмотрел на Кая. Старший сын напоминал ему Фриск; особенно своим упрямством и Решимостью, крайне сильной в те годы, когда ему только-только стукнуло шестнадцать. Кай никогда не отступал от своих решений, и оставался очень упрямым. Иногда даже пафосным, что заставляло его отца только улыбнуться.
Но особенно — Кай любил подкалывать людей. Это не всегда довольно хорошо заканчивалось (Санс до сих пор не мог отойти от случая с Маффет, когда та буквально ему рёбра чуть не сломала толстой паутиной за проделки его сыновей и младшей дочери), но этот скелет — теперь уж — всегда умел выкручиваться, выходя «сухим из воды». И Санс только мог лениво пожимать плечами на его очередную выходку или же пожурить старшего сына за очередную проделку.
Вздохнув, он заметил одну странную вещь, на которую не обратил внимания ранее — одна из костяных ладоней Кая насквозь продырявлена, и дыра в его руке — просто идеальный круг. Это заставляет задуматься Санса, вспоминая прошлое, но затем он хмурится, стараясь не думать об этом.
Однако, мысли об отце всё равно не хотят покидать его голову, от чего Санс морщится ещё сильнее. Отмахнувшись, он направился к Терри и брату, что-то бурно обсуждающих. Скелет пообещал себе, что разберётся с Каем позже — сейчас ему нужно больше разузнать о Гринвуде от Терри.
пока ты не сдох от горя.
***
All right. Well, here’s a better question.
Окей. Хорошо, задам вопрос получше.
Фриск прерывисто дышала, держа в руках почти неподъёмную косу, и уклонялась от атак противницы. Шарлотта старалась заморозить её ноги, руки, но женщина делала шаг в сторону, и всё летело мимо. Ребел топнула ногой со злости, вызывая по-настоящему кристально-ледяное цунами. Фриск отпрыгивала от проявлений магии каджитки, но один из ледяных шипов всё же проткнул ногу женщины; застонав от боли, она закрыла второй глаз, и её плоть вернулась, принося ещё больше проблем. Кровотечение, резкая и ноющая боль в ноге, а также безысходность. Морщась, Гестер вздохнула и закрыла нормальный глаз, думая. А затем спокойно выдохнула.
Do you wanna have a bad time?
ты хочешь неприятностей?
Решив не сдаваться, Фриск вытаскивает шип, пока властная каджитка идёт к ней, как к загнанной в угол зверюшке; кровь хлюпает в её ботинке, и женщина закусывает губу; Каролина же, видя всё это, пытается что-нибудь придумать, подсказать, но ничего не приходит призраку в голову, кроме одной вещи, что крайне опасна, но действенна сейчас. Вздохнув, она подлетает к уху Фриск, шепча следующее:
— Держи глаз открытым. Не закрывай его.
— Но ты же говорила, что это опасно для меня, — прошептала Фриск, тут же уклонившись от атаки Шарлотты и зашипев от резкой боли в ноге. Каролина вздыхает, шепча Гестер на ухо следующее, положив руку ей на плечо:
— Доверься мне, пташка.
Фриск сглатывает слюну, но кивает, снова открывая глаз. Плоть вокруг него словно трескается, исчезая, а вместо глаза по-прежнему чёрная глазница. Уклоняясь, женщина ждёт пять минут, пока её руки не начинают дрожать, а взгляд — мутнеть. Только тогда она закрывает глаз, застыв на месте. Каролина зависает в воздухе, неподвижная, а затем тихо шепчет:
— Фриск?
— Прости, — она поднимает голову, чтобы улыбнуться Каролине, а затем открывает снова глаз, еле-еле держась на ногах. Пытается щёлкнуть пальцами и телепортироваться, но тут резко испускает вздох, а её золотистые зрачки совсем пропадают, перед этим превратившись во что-то тонкое. Каджитка нервно улыбается, а Кетар встает с места, поражённо смотря на Фриск. Каролина с ужасом закрывает рот ладонями; Хидель, как и другие участники, наблюдающие за боем, в шоке — кто садится, кто падает меж своего места — снова и снова прокручивают в своей голове один-единственный момент, продолжая смотреть на человека и не отрывать взгляда, как и все остальные зрители на Арене.
Тихо. Ни звука, только слышно, пожалуй, биение сердец тех монстров, что имеют плоть. Только один звук слышен не вслух, а в головах всех на замершей Арене.
Свист, резкий, как от пролетающей пули мимо уха; и противное звучание хлюпающей крови.
Посредине, в двух дюймах от сердца, сзади Фриск протыкает ледяной шип, быстро окрашивающийся в темно-красный цвет. Острый, как боевое копьё, он весь в поалевших кристаллах, ярко переливающихся на солнце. Женщина закрывает глаза, приоткрыв рот и продолжает истекать кровью; от полного накалывания на шип её тело останавливают те самые кристаллы-ножи, больно втыкающиеся в тело, но не дающие ему упасть.
где-то в лесу Санс хватается за рубашку именно в этом месте, где насквозь проткнули Фриск, и начал задыхаться с пустыми глазницами от боли.
Ведущий, ошарашенный всей этой картиной, встаёт на дрожащих ногах и берёт рупор, откашливаясь и произнося следующее:
— Победа за Шарлоттой Ребел, очаровательной красоткой-каджитом!
Пять минут стоит абсолютная тишина, пока лекари встают с места, чтобы подбежать к раненой и теряющей кровь Фриск и снять её с шипа, кладя на носилки; а затем, вся Арена начинает гудеть. Раздаются восторженные восклики, крики и вопли, пока ошарашенная своим поступком Шарлотта молча наблюдает за Линнет и командой лекарей, спасающих сейчас жизнь её противнице. Каджитка будто выпала из реальности, пялясь на Фриск в безжизненном состоянии; затем, подняв глаза, Шарлотта начинает тихо плакать, шокированная — она никогда ещё, несмотря на свой огромный боевой опыт, накопленный с пяти лет, не причиняла столь смертельных ран её оппоненту. И сейчас, когда Ребел сделала это, ей стало наплевать, кто это — человек или монстр; главное то, что она ранила живое существо.
Санс упал на пол, едва дыша. Кай и Астер обеспокоенно смотрели на отца, кто метаясь и думая, что с ним, а кто — хватаясь за голову.
Кетар стоял, возвышаясь над всеми, и его победная, довольная ухмылка дополняла презрение в фиолетовых глазах к человеку; сзади к нему подошла черновласая красотка, зарывшись носом в сероватую от пыли шерсть и будто мурлыча, с улыбкой произнесла:
— Как вам мой трюк, господин? Достаточно крови для вас, милый Кетар?
— А ты смела, — он усмехнулся шире, кладя бледную руку девицы на своё широкое плечо, и та закрыла свои изумрудные глаза, пальцами другой руки спуская лямку слишком открытого платья в пол; оно почти не скрывало её спины и живота, приоткрывая грудь. Когда лямка сползла, Кетар обернулся к ней и снял вторую, позволяя платью сползти с белоснежного тела; шрамы на животе и груди вовсе не смущают Кетара, кладущего руки на грудь девушки. Он только усмехается:
— Смелая и прекрасная. Сьюзи…
— Ни слова более, мой господин, — жестом руки в комнате темнеет, и изумрудные глаза будто светятся в темноте своей уверенностью. — Пора отпраздновать нашу первую победу. Думаю, эта Чара будет довольна проигрышем своей сестры, как и Фриск, когда на её глазах изнасилуют Чару, не так ли?
— Конечно, Сьюзи, — монстр касается нежных, бледно-коралловых губ девушки, сжимая и оттягивая сзади тёмные локоны, на что та томно вздыхает, впиваясь коготками в крепкую шею.
…Через два часа раздаётся из подвала дома дикий крик алоглазой девицы, а в тон ему слышен тихий хрип во сне от той, что золотые глаза имеет и на грани смерти и жизни стоит.
и Папайрус словно ещё раз почувствует, как его насилуют — будто он вернулся в те времена, когда похоть только-только начинала свой расцвет в подземелье.
только на этот раз страдает его милая Чара.
'Cause if you take another step forward…
Потому что если ты сделаешь ещё шаг…
You’re really not going to like what happens next.
Тебе точно не понравится, что произойдёт дальше.
***
Камбрия выходит с чашкой на веранду, спокойная и умиротворенная. А затем, опускает взгляд, чувствуя что-то неладное. Почти неделя прошла с ухода её отца и брата вместе с Терри. Андайн пропадала на работе, пока Брия и Азария сидели дома вместе с Райто — последнюю шеф полиции оставляла на попечение Камбрии, надеясь на неё. Догами, что оставался вместо Андайн, защищал Азу вместе с Брией, часто оставаясь на веранде и думая: его жена, Догаресса, уехала в город — им обоим надо искать постоянную работу, поскольку все четыре года они перебивались на подработках, очень уставая. И когда Астер смог добиться полноценного права для монстров работать там, где они хотели бы, на постоянной основе три месяца назад, многие смогли вздохнуть с облегчением. Хоть скелет и не собирался становится принцем когда-то, но выполнял свою работу он превосходно.
и, как ни странно, ты решил продолжить.
любопытно, очень любопытно.
И поэтому, многие монстры поддерживали своего принца.
Однако, сегодня явно что-то было не так; воздух потяжелел, и стало ужасно беспокойно на душе. Брия посмотрела на пса, стоящего рядом с ней, а затем направила свой взгляд в пустоту, о чем-то думая. Бывший стражник, подперев подбородок лапой, иногда поворачивал голову к Азе, сидящей на скамейке с кружкой чая. Задумчивая, она иногда смотрела на свою метку, отодвигая ворот футболки, и тихо вздыхала. Догами нравилось наблюдать за принцессой: вместе с Фриск она защищала монстров, яро отстаивая их права. И её Решимость, как всегда мог подмечать пёс, не знала границ. Иногда она даже сама могла отбиться от революционеров с помощью кинжала, куда вкладывала свою магическую силу.
Бывший стражник, пёс Догами, воистину восхищался принцессой монстров Азой и тем, как она справлялась с трудностями.
Пока Догами думал, Камбрия заметила проезжавшую мимо их дома машину и зевнула. Она подумала о том, как было бы хорошо сейчас усесться за общий семейный стол, как в Подземелье когда-то, и поесть вместе с любимой семьёй. Фыркнув, Брия поморщилась, вспомнив о революционерах — они точно не дадут её семье спокойного бытия и счастья.
сможешь ли ты изменить то, что предопределено?
или спрячешься в норе, словно трусливый кролик?
Вдруг, Догами спрыгивает с перил веранды и подходит к Азарии, собирающейся поставить чашку на скамейку, и протягивает руку:
— Миледи, пожалуйста, позвольте мне вашу чашку.
— Спасибо, но я могу и сама, — возражает ему с мягкой улыбкой Аза, обнимая чашку ладонями. Догами вздыхает, но всё равно продолжает настаивать:
— Миледи, прошу вас… Я просто хочу помочь вам.
Азария недовольно щурится, но принимает помощь Догами, отдавая свою чашку псу. Тот кивает, шепча «спасибо» и уходит на кухню мыть посуду. Камбрия подсаживается к Азе, обнимая рукой за плечи. Девушка вздрогнула, но, увидя, кто это, успокоилась: Брия не причинит ей никакого вреда.
— Скучаешь? — Гестер дружелюбно улыбнулась, и Аза тихо угукнула, положив голову на белоснежное плечо подруги, думая о чем-то. Обе посмотрели тоскливо вдаль, иногда перешёптываясь о прошлом и тихо смеясь. Девушки вскоре уснули, уставшие от морального напряжения, преследующего их уже долгое время.
Догами мыл посуду на кухне, молча наблюдая за тем, как вода течет сквозь пальцы; спокойный и уверенный, он поставил последнюю чашку в буфет, затем вытер руки немного жестковатым полотенцем и направился к веранде, где сидели Азария и Камбрия, и уселся на перилах, взяв в руки боевую секиру. Проведя когтем по лезвию, Догами поднял голову к небу, тоскующе смотря в серое небо. Скоро начнётся проливной дождь.
Just… don’t say I didn’t warn you.
Просто… не говори, что я не предупреждал тебя.
Закрыв глаза, пёс вдруг услышал детский крик и спрыгнул с перил, быстро побежав к Райто наверх, в одну из гостевых комнат. Брия вскочила вместе с Азарией, достав один из мечей спросонья; протерев глаза, она взлетела по лестнице и увидела испуганную девочку, прижавшуюся к стене и дрожащую в испуге. Напротив неё, кошмарно скалясь, стояла зелёное нечто, медленно подползающее к малышке. Аза, стоящая рядом с шокированной Камбрией, не растерялась и взяла второй меч из ножен подруги с синим браслетом, закреплённым ближе к гарде, и, размахнувшись, разрезала чудище напополам. Клинок горел алым светом в тон покоасневших глаз Азы.
теперь, их судьба в твоих руках. не оплошай, человек.
Зелёное нечто завопило и попыталось накинуться на ранившую его девушку, но Камбрия и Догами, сжавший свою боевую секиру, останавливают его, защищая принцессу монстров. Синий, магический клинок светился в тон индиговой радужке в тёмных глазах, где казалось, скопилась вся решимость Камбрии и её неподдельное стремление защитить будущую золовку.
Нечто усмехнулось шире, а затем захохотало кошмарным смехом.
— Честность, монстр и Решимость. — Жижа превратилась в полуобнажённую девушку с малахитом в глазах. Усмехнувшись, она расставила руки в стороны. — Нападайте, творения Селены и предательница народа человеческого.
Камбрия рыкнула, в ярости замахиваясь на бледнокожую деву своим магическим клинком.
You’re not like what’s happens next…
Тебе не понравится, что произойдет дальше…
Time to stop this bloody trail.
Время остановить этот кровавый путь.
Megalovania — Undertale the Musical.
каков твой следующий выбор, о, неизвестный мне знакомый?
