Honey: The Rise

      Хидель стоял, полный решимости сражаться, у входа на Арену. Линнет положила руку на его костяное плечо, неуверенно спросив рогатого скелета: — Вы точно уверены, что не хотите отказаться? Предводитель, вы не обязаны… — Когда дело касается семьи Гестер, я обязан, — чётко и резко отрезал он, сощурив в гневе глазницы. — Конечно, я не воспринимал всерьёз фамилию Милосердной, и так ошибался на её счёт! Даже увидев косу, которой обладала только одна из глав Королевской гвардии, я даже и подумать не мог…       Хидель схватился за голову, осознавая все свои ошибки и недочёты; Линт только вздохнула, погладив бывшего предводителя и защитника Гринвуда по спине. — Эй приятель! Ты один? Хочешь, составлю компанию? — Скелет в белом платьице и с венком из ромашек на голове улыбнулся другому, сидящему на пне бывшего дуба и поникшего головою с небольшими рожками. Рогатый поднял голову, хмурясь на весёлые искорки в зрачках девочки-скелета. — С девчонками не сижу. — А я — будущая глава Королевской Гвардии! — Девочка гордо произнесла это, совершенно не скрывая своих стремлений и восхищения той работой, где хотела быть. — Я покажу всем, что даже девчонки могут быть сильнее несуразных мальчишек! — Да ну? — Рогатый скелет-мальчишка с интересом посмотрел на девочку. — Я стану самой сильной и уважаемой среди монстров, вот увидишь, — казалось, в её белых зрачках так и плескалась Решимость. — Ведь я — одна из рода Шеодал! — Она действительно была… Настолько сильна и уважаема? — Линнет посмотрела в голубоватые зрачки Хиделя, и тут же поняла, каков ответ на её вопрос. Но мужчина, улыбнувшись, всё равно ответил ей: — Она являлась не просто капитаном, следящим за порядком и командующим армией. Она защищала каждого, вдохновляя и направляя. Настоящая легенда.       Хидель бежал по коридорам — высокий, с рогами не менее пятидесяти сантиметров, он сжимал в руках бумаги, где говорилось о его успешном поступлении в Королевскую гвардию. Найдя самую отдалённую комнатушку, он влетел туда, воскликнув: — Кари, смотри! Меня приняли! Девушка-скелет, сидя в ночнушке, хмуро подняла на него взгляд, вздыхая: — Снова отказ. «Вам бы стоило заняться вышивкой, мисс Гестер, а не таким опасным делом, как сражения на поле боя.»       Хидель присел рядом, обняв Каролину за плечи. После того, как девушка сбежала с их так и не состоявшейся свадьбы полгода назад, он решил последовать за ней, дабы прикрывать спину Каролине и защищать, как лучший друг.       Однако, вскоре Каролина Гестер с потом и усердием выбила себе место в страже без помощи своего лучшего друга. И так же, через два года, она добилась того, чтобы капитан принял её в подмастерье. Хиделю оставалось лишь наблюдать за упорством и настойчивостью своей подруги.       Рогатый скелет вздохнул, прищурившись и стараясь не думать о прошлом. Всё равно, даже если эта девчонка — перерождение Каролины-Феникса, она ничегошеньки не вспомнит о нём. Почему-то при мысли об этом становилось больно, а в душе слегка покалывало, но… — Хидель Эклин! На Арену! — Конь, наподобие одного из Ааронов, с силой подтолкнул скелета к полю битвы, освящённого солнечным светом, и тот чуть не упал на Линнет. Обернувшись к коню, он увидел раздражённое выражение морды этого монстра и вздохнул, поднимая голову к небу, где когда-то огненным фениксом растворилась Каролина.       Женщина-скелет, одетая в блестящие латы, сидела напротив маленького монстрёнка-сына и что-то тихо шептала ему, пока Гастер стоял рядом с Хиделем и ребёнком на руках. — Если что-то случится, малыш, — скелет вложила что-то в маленькую ручку, держа её в своих ладонях, и сжав маленькие пальчики в кулачок, она продолжила, — если что-то случится… Отдай этот медальон папе. И никогда не сдавайтесь, хорошо? — Но мам, ты же пообещала вернуться! — Хидель увидел, как мальчишка обхватил железные перчатки, в которые были облачены руки Каролины, и захныкал, смотря на мать. — И… что мы будем вместе! Всегда-всегда!       Хидель отвернулся, зная, что в битве, предстоящей его лучшей подруге детства, она может и не выжить. Но почему-то, Каролина всё равно пытается дать надежду своей семье, подбадривая старшего сына и вселяя веру в своего любимого мужа. — Послушай, — скелет вздохнула, перехватывая кисти сына и кладя их в свои ладони, — я обещала, что вернусь, и я знаю это. Однако, помни, Санс — чтобы ни случилось, я всегда останусь в твоей душе, моё дитя. Верь мне.       Линнет отошла от своего учителя, кланяясь, и уходя, шепнула слабое «удачи, Хидель». Тот выпрямился, поправляя белый с сероватым оттенком плащ, и опустил рогатую голову, направляясь на Арену. Толпа загудела при виде скелета, медленно идущего к оружейной стойке. Его противник — лис-оборотень — уже стоит наготове, держа в руках шипастую дубину; Хидель лишь хмыкает, смотря на него и беря в руки увесистую секиру — он не собирался проигрывать «какому-то нечестивому», иначе он не вернётся к своей ученице — Линнет — воспитываемую им с детства. По крайней мере, Кетар не станет жалеть Эклина, отправляя обратно в темницу.       Он просто обратит рогатого скелета в кучку серой, бесполезной пыли. Что вполне логично, учитывая неприязнь этого козломонстра к старику-Хиделю. — Дамы и господа! Сегодня, — беорн кашлянул, выпрямляя спину, — мы приветствуем на Арене Кенарога — отважного и храброго монстра — и предателя, по милости нашего предводителя имеющего право выиграть свой билет к свободе! Хидель Эклин!       Скелет, чьё имя было названо только что, лениво крутит в руках рукоять секиры, а затем кивает лису; тот кивает в ответ, и оба начинают медленно приближаться друг к другу. В глазах Кенарога читается лёгкое нетерпение, пока он спокойно приближался к скелету; а в глазницах Хиделя же умиротворение и решимость — ничто, кажется, не поколебит четырёхсталетнего старика и бывшего предводителя.       Первый удар сделал лис, целясь в место меж великолепных рогов, но скелет успел пригнуться, усмехаясь и отвечая противнику тем, что наносит удар в плечо острым костяным кинжалом. Кенарог едва успевает уклонится, получив лёгкую царапину от синего магического лезвия.       Затем, оба кладут по сигналу судьи секиру и шипастую дубину обратно, что означает некий конец «разминки». Теперь же первым в атаку бросается Хидель, призывая костяные кинжалы и целясь лису в шею, но тот ловко отходит в сторону, хватая скелета за огромный костяной рог и повалив его на землю. Монстр пытается встать, но Кенарог держит его крепко и не отпускает.       Что ж, ему никогда не поздно сдастся этому хитрому лису. Стать пылью и отправится на тот свет к Каролине… — Эй! Ты же никогда не сдаёшься! — Фиолетовые зрачки укоряюще смотрели на лежащего на земле рогатого скелета, почти мальчишку, с мечом в руках. Сложив руки на груди, девушка в рыцарских доспехах нахмурилась сильнее. — Чего разлёгся, воин? Вставай! Ты тут не в гостинице, чтобы отдыхать и клеить шлюх! Ты на поле боя!       Хидель усмехнулся, вставая — Каролина в свои двадцать два года являлась ещё той настойчивой и упрямой девчонкой.       Верно. Он не в каком-нибудь кабаке, где можно хорошо выпить и найти доступную куртизанку. Улыбнувшись, скелет толкнул лиса в грудь и открыл глазницы, где горел в правой синий зрачок. Хидель Эклин не из тех, кто сдаётся так просто; и когда-то, его погибшая лучшая подруга смогла разглядеть это в нём. Каролина Шеодал, или же Гестер. Его погасшая звезда, что всегда сияла ярче всех.       Эклин размахнулся, полоснув по груди противника, но тут же чертыхнулся — ловкий лис успел увернуться, однако, не без неглубокой, но всё же кровоточащей царапины на мощной груди. Далее, скелету буквально чуть не переломали ноги, когда Кенарог попытался снести Хиделя с ног мощным ударом огромной, толстой лозой плюща. Тут же уклонившись, Эклин, довольно усмехаясь, воткнул кинжал в бок лиса, и тот охнул, злобно оскалившись и рыча. — Упс, кажется, я ранил тебя, — хмыкнул Хидель, а затем вынул оружие и вместо него в руке монстра появилась синяя сеть из тончайших нитей. Кенарог однажды видел, как на одной боевой тренировке скелет использовал это заклинание — нити могли легко разрезать всё, что угодно — словно тончайшие лезвия — пока у владельца есть магия. — Что ж, я постараюсь причинить тебе как можно скорую смерть, Кенарог.       Лис не заставил себя ждать, вырастив из земли огромное хищное растение — «мухоловку». Её «челюсти» жадно распахнулись, стремясь поглотить рогатого скелета и переварить. Хидель же, когда растение приблизилось к нему, выставил руку с синей сетью на пальцах, как можно сильнее растопыривая их и морщась, когда «челюсти» захлопнулись. Послышался хруст. Растение качнулось, не желая отпускать добычу, но Хидель оказался настойчивей, и «мухоловка» упала на землю, распахнув челюсти.       Весь её «рот» был изрезан, а рядом разлилась лужа пищеварительного сока. Хидель поморщился, с отвращением смотря на свою руку, но в целом, скелет освободился и не оказался переварен, как какое-нибудь несчастное насекомое, вроде той же мухи.       Кенарог же не хотел сдаваться, поднимая с помощью магии растения из земли, а Хиделю не составляло труда уклоняться от жадных до его души растений. Наконец, скелет добрался до лиса, схватив того за шкирку и растянув почти что прозрачные синие нити, ярко светящиеся в ладони Хиделя, и направил сеть к мохнатому горлу.       Синий зрачок скелета горит с яростью и… Отчаянием, почти незаметное лису, поглощенного страхом смерти.

This love this hate is burning me away Эта любовь, эта ненависть сжигает меня. And I fall to the ground with my teardrops И я падаю на землю в слезах.

***

      «Что ж… — Камбрия Гестер, прикусив бледную губу, воткнула меч в зелёное нечто, и то взвыло. Аза стояла позади Бри, сжимая в руках рукоять меча для самозащиты; его лезвие окрасилось в алый, тихо светящийся в полутьме. — Я никогда не являлась особой трусихой. Так чего я сейчас дрожу, будто чувствую, как потеряю нечто важное совсем скоро? Я же… та, что никогда не сдаётся, девушка, которой плевать, что скажут о её необычных глазах и внешности в целом… Так почему…?»       Нечто рычит, тянет свои лапы к Азе, но та даёт отпор врагу; на лице и в глазах её читается непоколебимая Решимость, что никогда не покидает сердца девушки и душу. Но, несмотря на все факторы, зелёная жижа будто бессмертна и не подчиняется никаким законам и продолжает нападать. Догами вырывается вперёд, но «Сьюзи» откидывает его, и пёс летит в стену. Довольно булькая, жижа пытается подползти к Азари, но Брия загораживает нечто путь, вонзая в него магический меч. Взвыв, «Сьюзи» набрасывается на Камбрию, и та не успевает среагировать. Аза пытается остановить зелёную жижу, с отчаянием втыкая в неё меч, но всё тщетно — Брия уже поглощена «Сьюзи».       Последнее, что девушка слышит перед тем, как выронить меч, принадлежавший когда-то её старшему брату — это вскрик невесты Астера, почти её сестры: «Брия, нет! Святая Селена, только не ты, прошу!» Белый пёс валяется в углу комнаты.

. . .

— Очнись, глупая. — Смутный силуэт виднеется перед глазами. Мягкий и тёплый голос продолжает. — Ну же, Камбрия, я не буду дожидаться твоего пробуждения.       Просыпаться тяжело, но девушка справляется; веки дрожат, когда она открывает глаза, где нет ни зрачков, ни белка — только сосущая чернота глазниц, доставшаяся ей от отца, Санса. Белые руки почти не слушаются, как и всё тело, поэтому она может лишь смотреть в фиолетовые глаза незнакомца и удивляться им — она никогда не видела таких глаз у человека. Хотя, всё же глупо удивляться такой мелочи — помнится, Кай сам выделялся необычными глазами — белая радужка да абсолютно тёмный белок — и ничего.       Может, это оказалось столь необычно для Камбрии, потому что «чистыми» людьми из всего Подземелья являлись лишь Чара и Азари? Фриск не в счёт — да, она являлась человеком, но не полностью, пусть даже и не с рождения.       Странный парень улыбнулся, заправив молочно-шоколадного цвета прядь за ухо и взял Камбрию за кисть, поднимая с пола. Тут же обняв девушку за талию, он усмехнулся, видя немного испуганный взгляд Камбрии, не понимающей, кто этот незнакомец пред ней. — Когда-то я являлся мальчишкой с душой Настойчивости, — он наклонил голову вбок, — а теперь, я просто Мэлир. Но ты можешь называть меня Мил, я не буду против.       Камбрия фыркнула, прошептав, что это весьма странное имя, и парень улыбнулся. Эта девушка определённо для него являлась чем-то необычным и порою, даже непонятным; однако, он сейчас здесь не для того, чтобы любоваться немного даже пухлыми, бледными щёчками и необыкновенными глазами. Кашлянув в кулак, Мэлир поставил Камбри на землю, поддерживая за талию, и начал говорить: — Брия, ты в мире мёртвых. Точнее, на грани жизни и смерти, ибо Похоть не полностью поглотила твою чистую душу. Ты можешь вернуться к жизни, и продолжить защищать свою семью, обучаться бою, продолжая обучение в полицейской академии… Или остаться со мной. Навечно. Однако, — парень нахмурился, подняв подбородок девушки так, чтобы она смотрела в его глаза, — ты должна перед этим кое-что сделать. И тебе это не понравится.       Камбрия задумалась о том, какой выбор будет правильнее; умереть — значит сдаться, признать тот факт, что она ни капли не годна на что-либо. А вот вернуться к жизни… В голове всплыла картина умершего старшего брата, лежащего там, у барьера, так мирно и спокойно, что казалось, будто он спит. Помотав головой, опущенной Камбрией ранее, девушка посмотрела на Мила и кивнула ему. Пожалуй, этот парень действительно хочет помочь ей. — Готова? — Кивок. — Что ж, тогда… Отпусти свой страх перед смертью, Бри. Перед любой. Будь расчётлива и не позволяй чувствам захватить твою душу. Одна из самых больших ошибок для мага с душой Честности в бою — это чувства и ложь самому себе. Точнее, правда, которую не хочется принимать. — Мэлир, казалось, не выказывал в своём лице ничего, хотя Камбрия чувствовала, как его ладони дрожали. — Страх всегда будет твоим врагом, но ради твоего возвращения тебе придётся его преодолеть. Если ты конечно хочешь домой.       Что ей нужно признать? Какой страх не даёт Бри вернуться и продолжить жить дальше? Она не знает, и это пугает девушку. Что же делать? Брия не знает.       Но понимает, что видимо, парень совершенно не шутит — его взгляд серьёзен и спокоен, хоть руки и дрожат от страха. Вздохнув, она закрыла глаза, сосредотачиваясь на своих возможных страхах. «Что меня тревожит?»       В голове всплыло воспоминание о старшем брате — весёлый, добрый и немного хулиганистый, Кай всегда старался защитить своих младших брата и сестру. И вспоминать его побледневшее лицо, такое спокойное и умиротворённое… Девушка поморщилась, вспоминая об этом — смерть Кая всегда оставалась неприятной темой для Брии. Хотя, стоп. Это то, за что Брия могла ухватиться.       Руки задрожали, когда девушка представила, как медленно сначала помирает её мать, затем отец, Астер… И наконец, обожаемый ею дядя Папс. Она не могла допустить, чтобы кто-то из них погиб. Но этот парень, Мэлир…       Посмотрев на незнакомца с невероятно красивыми бледно-фиолетовыми глазами, Камбрия подумала, что совершенно ничего не знает о нём, но он знает её имя, и возможно, даже какие-то отрывки из биографии. Брия подумала о том, что вечность — это отличная возможность узнать его поближе, много раз послать и так же простить. Однако, девушке пришла в голову так же мысль о спасении этого странного Мила, ибо в мире мёртвых наверняка ещё та скукотища.       Закрыв глаза, Брия выдохнула, отбросив лишние мысли и вспомнив о том, что Мэлир дал ей только два варианта — жизнь или смерть. По правде говоря, Гестер была всеми руками за жизнь, где она могла бы спасти не только себя, но и этого парня. Но на этот раз Брия должна поступить жёстче и эгоистичнее. — Я выбираю семью, — твёрдо произнесла девушка, смотря в бледно-фиолетовые глаза Мэлира, и тот слабо и тепло улыбнулся на слова Камбрии. — Если они узнают, что я мертва, им не станет легче. К тому же, я обещала самой себе, что буду защищать своих близких вместо моего старшего брата, Кая Гестера. И сейчас, одна моя подруга нуждается в помощи.       Мил решил промолчать, грустно улыбнувшись, о том, что старший брат Брии жив и здоров, только теперь облик принял другой. Положив ладони на плечи Камбрии, Мил прошептал что-то, и девушка тут же испарилась; руки безвольно повисли по бокам. Пожалуй, Мэлир снова остался один — в прекрасном храме из белого мрамора, где посередине стояла статуя прекрасной леди — богини Селены. Упомянутая как раз появилась перед парнем, одетая в белоснежное лёгкое платье, подпоясанное золотистым поясом. Видя, что Мэлир погрустнел, Селена положила руку на плечо призрака, тихо прошептав: — Мил, ты ничего не можешь. Она сделала то, что следовало, — парень поднял на богиню опечаленные глаза, и та растроганно обняла призрака, шепча: — О, не говори, я знаю. Ты хотел уйти с ней, туда, в мир живых, Мэлир, я вижу, поскольку скучаешь по своему миру. Но сейчас ещё слишком рано, моё творение, очень рано… Однако, я обещаю, — она разворачивает к себе парня, кладя на плечи теплые ладони и наклоняясь к уху Мэлира, шепча, — ты уйдёшь в мир живых и снова будешь жить.       Парень кивнул, снова посмотрев вдаль. Вздохнув, он скоро ушёл, сопровождаемый Селеной и маленькой темноволосой девчушкой, всегда следующей по пятам могущественной богини. Она смеялась и пыталась рассмешить Мила, а тот лишь улыбался на её попытки заставить Мэлира громко хохотать.

. . .

      Просыпаться всегда тяжело, особенно сейчас — Камбрия едва может пальцем пошевелить, не то что ногой. Открыв глаза, она обнаружила себя под огромным зеленым куполом, а зелёный хоботок тянулся к горящему синим огнём «сердечку», её душе; Брие становится противно от подобной картины, и собрав свои немногочисленные силы в кулак, одним движением магического меча разрезает купол. Тот шипит, сползая с Камбрии, которая не боится и знает, что страх может ослабить её Честность, заставляя врать самой себе.       …Когда слизь наконец-таки уходит с шипением и побеждённая, Аза замечает, как руки её подруги усеяны шрамами и синяками. Маленькими, длинными, почти не видными на коже или слишком бросающимися в глаза. А когда Камбрия поднимает голову, сразу в глаза бросается ужасный шрам на носу и два на губах — и Азария охает от ужаса. Да, Брия победила, но если порванную во всех местах в лохмотья голубую кофточку просто можно заменить другой, как и любимые девушкой штаны, то шрамы останутся навсегда. И если некоторые ещё можно скрыть длинными рукавами, то лицо…       Камбрия посмотрела на шокированную Азу мутным взглядом и спросила, почти шепча: — Азари, ты чего…? Что-то не так?       Девушка не успела ответить подруге, так как та рухнула на пол, потеряв сознание. Азария подбежала к ней, упав на колени и взяв руку Камбрии; в глазах Азы читалось беспокойство и страх, а так же отчаяние; закрыв глаза, она наклонилась к Брие, лежащей без сознания, и обняла её, судорожно вздохнув.       Они победили, но… Что она скажет любимому на шрамы его сестры?

***

      Санс вздрогнул, открывая пустые глазницы; поначалу спросонья скелету не хотелось верить, что он в каком-то заброшенном лесном домишке, где нет Фриск, но зато есть оба его сына и Папс. Единственное, что скелет жаждал признать, так это тепло от любимой женщины, спящей под боком и греющей его холодные кости собой. Мягкая, тёплая человеческая плоть, которой нет ни у одного монстра-скелета… Магическая не в счёт — без магии её попросту нет, что крайне логично.       Однако, пришлось с отвращением к себе осознать, что Санс сам допустил похищение его любимого мягкого комочка-Фриск. Во сне она всегда походила на котёнка — свернётся, обнимет мужа, прижимая к себе, и тихо сопит, закрыв глаза, как ребёнок. Санс определённо скучал по ней, и не собирался просто так разлёживаться, жалея себя и думая над тленом своего бытия. Попытавшись встать, он ощутил резкую боль в рёбрах; охнув, скелет повалился на подушку и приподнял чёрный топ, обнажая белые кости. Метка — узор в виде небольшого багрового сердца — горела рубиновым свечением.       Санс выругался — этот свет означал, что Фриск всё ещё где-то прикована к постели, раненая или жестоко избитая. И он это, глупый монстр, позволил допустить. Закрыв глазницы, скелет выдохнул, опуская майку и стукая кулаком по дивану. С него довольно. Повернув голову — единственное, что у него не болело каждую грёбаную секунду — он обнаружил близнецов, спящих на холодном полу. Недовольно сощурив глазницы, Санс подумал о том, что эти двое могут серьёзно простудиться, если продолжат так же спать на грязной и ледяной деревянной поверхности.       Даже несмотря на тот факт, что они теперь оба скелеты и по логике такого просто быть не может. — Астер, — негромко позвал он младшего сына, крепко прижавшего к себе брата, свернувшегося калачиком точно так же, как и его мать. — Астер… Кай…       Кай шевельнулся во сне, случайно задев локтем младшего брата прямо в закрытую глазницу, и Астер недовольно засопел, коленом ударив старшего в копчик. Тот от такой наглости открыл глазницы, прищурившись и слегка застонав сквозь зубы от боли, задев снова локтём глазницу Астера. Тот проснулся, недовольно смотря на старшего брата, нарушившего его сон, а Кай лишь довольно лыбился с сощуренными пустыми глазницами. Санс в этот момент очень сильно желал хлопнуть себя по лбу и одновременно улыбнуться — ему так давно не хватало этой парочки братьев вместе, что он… Ладно, сейчас это неважно. Они должны в первую очередь спасти Фриск и Чару, а остальное — неважно. — Ваши попытки разобраться так смехотворны, — хихикнул кто-то, и скелеты обратили своё внимание на камин, где стояла зеленоглазая красавица с седой прядью в вороных волосах. — Ты такой эгоист, Санс. Что стало с тем почти что демоном, готовым трахнуть любого за небольшую пригоршню монет или просто так?       Сделав один шаг к Сансу, Сьюзи-Эми подпрыгнула и подлетела к скелету, схватив его череп бледными ладонями, улыбаясь жуткой улыбкой и вкрадчиво прошептала: — Где тот лорд Похоти, не знавший пощады, Санс Гестер-Виндингс? Или мне лучше сказать… Шеодал?       Низкий скелет удивлённо и слабо выдохнул: — О чём ты… говоришь? Из рода Шеодал никто не выжил, и не мог… Они погибли все до единого, как и большая часть скелеподобных монстров. К тому же, Эми, откуда ты знаешь? Я никогда не говорил тебе о них… — Правда? — Сьюзи усмехнулась, и глаза её расширились в безумии, а зрачки сузились в тонкую нить. Сжав нижнюю челюсть Санса почти до треска, она начала смеяться садистским смехом. — Все вымерли? Да ни за что я не поверю тебе в жизни, грязный лжец. Ты даже им до сих пор врёшь, не так ли? — Сьюзи, безумно улыбаясь, посмотрела в сторону испуганных за отца и ничего не понимающих близнецов. — Нагло лжёшь обоим о их способностях или почему Астер изначально скелет, а не человек? Или твоя извечная ложь — правда, наглый трус? Посмотри им в зрачки и скажи, что на самом деле случилось с Астером в младенчестве!       Младший из близнецов встал, абсолютно ничего не понимая. Кай прищурился, тихо и с недоумением в голосе прошептав: — Отец…? О чём она говорит? — Ну же, скажи им, — лицо Сьюзи изменилось, и Санс с ужасом узнал лик своей дочери — весь в шрамах, изуродованный синяками и царапинами; а тёмные глаза-глазницы будто смотрели в душу скелета. — Твоя дочь, которую я с радостью убила, тоже бы послушала, да вот незадача — она уже мертва, Санси. Предсмертные крики этой девицы были так сладки, о да!       Кость воткнулась в спину Сьюзи тут же — алый зрачок Кая горел, а от него так и чувствовалась дикая ярость. Санс дрожал — он не мог принять тот факт, что его малышка дочурка Бри могла так просто умереть от рук этой гадости, когда-то бывшей его близкой подругой. Занеся с трудом фиолетовую кость над её спиной, он проткнул Сьюзи насквозь, пока она хохотала и всё повторяла «Лжец! Грязный, грязный лжец!» А затем исчезла, как будто её тут и вовсе и не было.

We all got friends but we stand У нас всех есть друзья, но мы держимся Alone, and your on your own Поодиночке, ты сам по себе, From a broken home, Не зависишь от распавшейся семьи, You keep the truth inside and it Ты прячешь правду внутри, и она Stays unknown. Остаётся нераскрытой.

      Санс откинул голову на подушку, закрывая глазницы — боль вернулась с новой силой, давя на белоснежные рёбра — и к нему тут же подбежали Кай и Астер, обеспокоенные состоянием своего отца. Скелет посмотрел на своих детей, и понял, насколько они всё же похожи — несмотря на то, что Кай стал чуть выше и приобрёл шрам на одну из глазниц, а Астер кажется даже стал больше похож на отца кое-какими чертами (острые скулы и резко выделяющиеся костяные плечи) — эти двое были похожи до безумия, и Санс не всегда понимал, чем. Вздохнув, он увидел вопрос в серьёзном взгляде старшего сына, но сказал лишь одну вещь — однако, совсем не ту, что хотел услышать от него Кай: — Кай, ты понесёшь меня на спине. Астер, бери Папса и Терри — мы уходим из этой чёртовой лачужки. — Но пап… — Кай хотел было возразить и побольше узнать о тех вещах, что скрывал его отец долгие годы, но Санс резко оборвал его: — Сейчас важнее отправится за Фриск и Чарой. Как только окажемся в Гринвуде, я отвечу тебе на пару вопросов, ясно? Только на пару. А дальше будет очередь Астера.       Кай кивнул, помогая Сансу встать — парень сейчас не хотел особенно возражать отцу, поскольку знал, что тот будет до конца верен своим словам. Астер вздохнул и пошёл будить Терри — скелету очень хотелось узнать о словах Сьюзи побольше и о той тайне отца об его облике, которую Санс никогда не рассказывал своим детям. К тому же, Астер очень волновался за Камбрию, оставшуюся дома, но не мог ничего сделать — сейчас для него нельзя возвращаться без матери, так как он дал немое обещание вернуться вместе с родителями, и вынужден следовать своему слову.       Больше всего на свете Астер ненавидел обещания именно за такие ситуации, где он не мог сделать ничего для тех, кто нуждались в нём.       Разбудив Терри, он молча кивнул в сторону Папайруса, и каджит, поняв ситуацию, встал со стула, пошатываясь и зевая. Астер и Хатаке подошли к дивану, где лежал высокий скелет, дружно подняли его и направились к двери. Младший из близнецов слегка даже охнул, когда начал тащить Папайруса — настолько он оказался тяжелее своего старшего брата, который при помощи Кая сейчас шёл к двери. Санс посмотрел на Папса и вздохнул — вот кому не повезло больше, так это Папайрусу Гестер-Вингдинсу — узор в виде серебряного соловья с ножом в клюве располагался у того прямо на левой лопатке, покрывая её полностью, и в случае ранения Чары всё тело как будто ударяли шокером несколько раз.       Санс точно знал — как только они найдут этого загадочного Кетара, он устроит этому ублюдку такую взбучку, что мало не покажется. Монстром у скелета эту особу язык не поворачивался назвать — только мразью, что похитила его жену и наверняка заставила страдать — тому подтверждение являлась его метка соула, до сих пор горящая рубиновым огнём даже через тёмную майку с голубым сердцем да ужасная боль в теле.

We’ll do some drugs, well fall in Love Накачаемся наркотой, влюбимся, And get fucked up while the World just shrugs. И нас опять обломают, а мир лишь пожмет плечами.

***

      Каролина сидела на постели Фриск, наблюдая за боем Хиделя и того лиса — Кенарога, кажется. Она жалела, что не могла сейчас хотя бы чуточку помочь человеческой женщине, являющейся по иронии судьбы её невесткой. Кто стал мужем Фриск — Санс или малыш Папайрус — Каролина могла лишь гадать, но точно знала одну вещь — она должна позаботится о этой девчушке. Однако… До чего же призраку было интересно узнать обо всём!       Каролина так давно не касалась рук старшего сына — Санса — что хотелось взвыть от тоски; а Папайрус, оставшийся в памяти женщины, как маленький свёрток таких же косточек на её дрожащих руках от печали будущего расставания — как он вырос, наверное, и возмужал, Каролина могла лишь догадываться, утирая призрачные слёзы. Больше всего на свете призрак хотела вернуть те спокойные шесть лет, когда она была матерью и любимой женой, и чтобы её отец был рядом вместе с мужем, да Герсон так же бы приходил и рассказывал что-нибудь о своей жизни. Она действительно очень скучала.       И сейчас, когда объявилась Фриск — сначала встреченная ею в Подземелье, где Каролина отдала свои способности, когда-то заточённые в алом шаре — артефакте в одной из комнат Ватерфолла, который туда когда-то пронесла собака — а затем здесь, на Арене, Каролине хотелось узнать от неё всё, что она знала о сыновьях бывшей главы Королевской Стражи* — как они выросли, чем занимаются, и в конце концов, есть ли у Каролины внуки. Это являлось безусловно важным для женщины, поскольку ей хотелось поглядеть на тех, кто являлся для неё родней.       Закрыв мечтательно глазницы, она могла лишь гадать о том, чего не знала и не могла ведать без Фриск, находящуюся сейчас без сознания. И не терять надежды на то, что эта девочка — а для Каролины она была всего лишь малышкой — проснётся и обязательно всё ей расскажет.       Хидель Эклин тем временем, там, за окном, проигрывал на Арене Кенарогу, не желая никоим образом сдаваться этому противному для него лису.       Солнце сияло, освещая монстров, давно потерявших надежду в этом лесном и Селеной не забытом городе — Гринвуде. Пока Каролине оставалось лишь надеятся, как и Чаре, избитой и изнасилованной в подвале за «грехи» младшей названной сестры вместе с Азой, сидящей у тела Камбрии, а Сансу — набираться Решимости и гнева для предстоящего боя с Кетаром, Линнет оставалось лишь молится, чтобы Хидель да Уилл не проиграли. Ведь они для неё всё.       Люди же, будто почувствовав распри меж монстрами, готовились сжить их со свету, настраивая даже дружелюбных к ним на очередную войну. Мэлир только вздохнул, бродя среди них и мысленно называя глупцами.

Now watch we thrust this Теперь смотри, как мы вонзаем Knife Called Lust into my chest Этот нож, именуемый Похоть, в мою грудь, Until It bust. Пока не остановится сердце. Knife Called Lust — Hollywood Undead