Honey: The Rise

Fists clenched Кулаки сжались Muscles tense Мышцы напряжены Weakness Слабые места I can't sense Я не чувствую их.

Один день спустя.       Команда по спасению Фриск и Чары устроила привал неподалёку от барьера, разделяющего Гринвуд и основной мир. Иллюзия, делавшая на месте небольшого города густо заросший участок леса. Санс и Терри вместе с Папайрусом уточняли тонкости плана и как они могут проникнуть за магическую защиту, пока тем временем близнецы сидели на поваленном дереве и просто молчали. Говорить было особенно ни о чем, так как все темы, интересующие обоих, Кай и Астер уже обсудили ранее. Старший из братьев поднял взгляд, наблюдая за тем, как начинает светать, и улыбнулся. Каю вспомнилась одна ночь, до сих пор смущавшая его своей необычной магией, и он закрыл глазницы, вспоминая. Астер же просто скучал, думая о Брие и Азе — он очень беспокоился за них.

. . .

Несколько дней назад.       Элла Винтер стояла у окна. В полном одиночестве — отец ушёл на работу, и некому было уложить девушку в кровать, кроме, пожалуй, старшего брата, но тот год назад уехал за границу на заработки. Правда, можно сказать, что был ещё один человек, которого бы Элла послушалась из близких, но её мама…       Сжав кулаки, девушка часто задышала, но тут же начала себя успокаивать — сейчас абсолютно не время думать об этом. Но проклятые слёзы всё же выступили на глазах, скатившись по щекам и впитавшись в пижамную кофточку с милыми крысками. Вздохнув, она взяла графический планшет и стилус, а так же ноутбук и начала рисовать. Черта за чертой, Элла незаметно для себя нарисовала череп человеческого скелета с трещиной на одной из глазниц. Кай.       Странно, девушка запомнила его, хотя видела всего лишь один раз — когда он спас её от бандитов. Однако, почему-то Винтер казалось, что после этого он не раз приходил к ней, пока девушка спала.       Вдруг, Элла услышала, как кто-то грохнулся прямо на пол, пред этим зацепившись за одеяло на её расстеленной кровати. Раздался громкий стон боли — похоже, неизвестный гость был не очень-то и рад своему приземлению на жесткую поверхность. Подойдя осторожно к кровати и держа в руках тяжёлую книгу, она обнаружила скелета с трещиной на глазнице, потирающего ушибленный череп. Кай поднимает голову и замечает Эллу, тут же отползая к стене и виновато улыбаясь. — Ох, ты не спишь? Извини, уже ухожу… Эм, — скелет откашлялся, понимая, что прокололся ненароком о своих ночных похождениях, однако сдавать свои позиции не желал. — Прости, неудачный телепорт. Иногда случается…       Он нервно засмеялся, и Элла поняла — такое случается часто, даже наверняка с ещё большим шумом, чем могло бы быть. Снисходительно улыбнувшись, девушка подала руку Каю, и тот вздохнул, принимая её. Когда скелет встал и вытянулся, Элле показалось, что он возвышается над ней. Но это оказалось иллюзией — всего-то выше девушки на полголовы, монстр неловко улыбался, не зная, как и что сказать ему сейчас. Ситуация явно получилась неловкой.       Кашлянув, Кай решил уйти; закрыв глазницы, он поправил плащ и развернулся к окну, но Элла вдруг схватила его за запястье; парень тут же остановился, посмотрев ей в глаза. Она не знала, зачем ей потребовалось вообще останавливать почти незнакомого монстра, но душой девушка будто чувствовала, что должна сделать какую-то очень важную для них обоих вещь. — Элла? — голос скелета такой приятный, тягучий, и она даже на секунду замирает, наслаждаясь этим. Её имя так волшебно звучало, произнесённое им… Что Элле захотелось услышать это ещё раз. И ещё…       Потянув Кая на себя, она не сразу осознаёт поцелуй меж ними: ожидая прикосновение холодных зубов, девушка чувствовала лишь на удивление своё мягкую плоть, и… Чёрт подери, ей нравилось. Обняв до сих пор ошарашенного скелета за шею, она закрыла глаза, продолжив целовать его. Кай, не ожидавший такого неожиданного для него жеста со стороны Эллы, закрыл глазницы, ответив — конечно, он обязательно спросит, зачем да как, но сейчас… О Селена, это не столь важно. Опустив руки на её талию, Кай слегка улыбнулся сквозь поцелуй, думая о том, как странно всё это.       Но чёрт, как одновременно и хорошо. Беспомощный, он только мог отвечать на слегка неумелый поцелуй Эллы, закрыв глазницы. Вскоре, она отстранилась от него, выдыхая, и парень разочарованно выдохнул в ответ. Было некое разочарование в том, что он больше не касался губ девушки, но, сейчас скелету предоставлялась возможность поцеловать Эллу вновь, что Кай не смог не сделать. Второй раз получился чуть уверенней и, когда они вновь отстранились друг от друга, парня пробило на безобидный и даже счастливый тихий смех. Девушка не понимала, что с этим скелетом не так, но засмеялась так же в ответ — всё же, что-то волшебное, здесь и сейчас, оставалось меж ними. В ночи, при свете луны, Элла и Кай стояли, улыбаясь друг другу. Беспомощные… и влюблённые.       На рассвете скелет ушёл, оставив Винтер одну, на подоконнике и с планшетом в руках. Та, смущённая и забывшая почти обо всём, рисовала Кая в плаще, пытаясь передать тот образ, увиденный ею ночью. Но не выходило похоже, и Элла стирала рисунок раз за разом, вздыхая.       Скелет же, спрятавшись за ветками высокого дуба, какое-то время наблюдал за девушкой, улыбаясь, а затем одернул себя и телепортировался обратно в старый и обветшалый домик лесника, где с обречённым вздохом врезался в ствол рядом стоящего с домом дерева. Привычная, мать его, повседневность. Но всё же, пока он сидел на траве, с капюшоном на голове и потирая ушибленную черепушку, Кай был счастлив. Эта ночь стала для него одним из самых странных событий в его жизни, однако он не возражал бы, ежели она снова наступила.

. . .

Сейчас.       Опустив голову, скелет улыбнулся, натянув на голову капюшон. Тихо засмеявшись, он в смущении потёр шею, думая:       «Вот же придурок. О чём ты думаешь и думал, Кай? Этот поцелуй ничего не значит, и у неё наверняка есть кто-то получше тебя. Не тешь себя надеждами, идиот»       Астер, заметив, что его брат о чём-то задумался, толкнул того слегка, и Кай повернулся к нему, недоумённый и смущённый воспоминаниями о Элле: лицо, залитое сиреневым румянцем, взгляд зрачков, направленный слегка в сторону… Младший из близнецов, догадавшись, в чём дело, хитро усмехнулся, подперев голову рукой: — А я смотрю, недолго терзал тебя траур о Пели, Кай. Ну, и кто она? — Я не понимаю, о чём ты, — скелет постарался придать себе более серьёзный вид, однако его брат заулыбался ещё шире, видя нервозность старшего. — Кто же она? Или, может… — Астер прищурил глазницы, смотря на собеседника, и Кай вздохнул. Похоже, ему всё же придётся ответить на вопрос. — Её имя — Элла. Я почти ничего не знаю о ней, но… Я не думаю, что это любовь, Морти. Скорее симпатия, — скелет зевнул, и Астер похлопал Рика-Кая по плечу, подмигивая и широко улыбаясь: — Все так поначалу говорят. Особенно влюблённые в художниц.       И засмеялся, пока Кай возмущённо что-то ворчал насчёт того, как «ты мог посметь, Морти, так говорить человеку в трауре и вообще».       Санс улыбнулся, мельком глянув в сторону сыновей, а затем — на барьер, и нахмурился. Он ощущал, как магия вибрирует под его ладонью, желая стереть его кисть, пальцы которой прикасаются к стене барьера. Выдохнув, скелет закрыл глазницы, призывая один из бластеров — тот мгновенно выстрелил, пробивая защиту. Санс довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как иллюзия распадается. Гринвуд предстал пред всей компанией во всей красе — деревянные и кирпичные дома, узкие пустые улочки, сторожевые башни по краям города…       А в центре, там, где должна быть главная площадь — Арена, внешне схожая с Колизеем: мраморные, величественные резные колонны, украшенные плющом; огромная арка-вход, с искусно расписанными металлическими дверями, закрытыми сейчас. И флагом, который развевался на яростном ветру, и кажущимся таким маленьким вдалеке, но такой огромный вблизи. Даже оттуда, где сейчас стояли те, кто собирался вытащить Чару и Фриск из плена, Санс мог слышать гвалт и шум, доносящийся с Арены. В самом Гринвуде остались лишь немногие — именно те монстры, что были против любого насилия и идей Кетара по поводу геноцида людей. А так же не загнанные насильно на кровавое зрелище и вовремя успевшие скрыться. Их, казалось, можно было сосчитать по пальцам — около шестидесяти монстров, не больше и не меньше.       Кай и Астер подошли к отцу, который был темнее тучи; точнее, Санс просто тихо разозлился, понимая, что его Фриск, малая, сейчас где-то там, на Арене. Он чувствовал это интуитивно, а ещё… Санс ощущал слабые следы магии женщины, ведущие к злосчастному источнику шума и гвалта — Арене. Сжав кулаки, скелет собирался телепортнуться, но тут его остановил чей-то крик: — Подождите! Не уходите, прошу вас!       Рыжая ящерица, чем-то схожая с Альфис (такое же строение головы и тела), запыхаясь, бежала к Сансу и близнецам вместе с Терри и Папайрусом, размахивая в панике руками и подпрыгивая на ходу. Выглядело это весьма забавно, но никто из «команды» даже не улыбнулся. Наконец, когда она встала пред Сансом и Каем, монстриха затараторила: — Вы должны, просто обязаны пойти со мной, Кай Гестер! Это очень важно! — Откуда вы… — прошептал удивлённо старший из близнецов, но неугомонная и энергичная ящерица схватила скелета за запястье, быстро потащив за собой. Санс хотел было остановить её, не понимая ситуации, но монстр резко оттолкнула мужчину.       Папс в ту же секунду понял, что ящерице сейчас будет не то что плохо, а катастрофически хуево, ибо его брат ни в какую не желал терять сына снова — чего стоили только четыре года на Поверхности, в отчаянии и почти без надежды. А сейчас, когда Санс на нервах и Фриск нет рядом, эта ящерица подписывала себе с каждой секундой смертный приговор. Сдержать низкого скелета могла лишь Милосердная, которая была гораздо дальше этого места. Санс подошёл к Каю и резко вырвал его руку из рыжих пальцев, потащив сына обратно со словами: — Я не знаю ваших намерений, но мы очень спешим, и нам не до пустых разговоров. Извините за грубость. Кай, уходим, — скелет потянул сына за руку, но тот остался стоять на месте, как вкопанный. Санс пришёл в лёгкое недоумение: — Кай? — Пап, она что-то наверняка знает. Идём за ней, — парень умоляюще посмотрел на отца, и Папайрус тоже решил внести свою лепту, положив ладонь на плечо брата: — Санс, пошли… Может, у этой странной женщины есть кое-что для нас важное и ценное, брат?       Низкий скелет, посмотрев на обоих, а затем ещё на Астера, которого, как и отца, не устраивала эта вся ситуация, однако… Санс видел, что тот не против затеи брата и своего дяди. Вздохнув, мужчина отпустил руку сына, и он покорно вложил свою кисть в раскрытую ладонь ящерицы. Та, обрадовавшись, побежала к своему дому, утаскивая за собой едва поспевающего Кая. Вся остальная компания хотела было отправиться за ним, но тут Санс повернулся к Терри с Астером и сказал: — Я понимаю, что это всё очень интересно, однако… Чара и Фриск всё ещё на Арене, а дома у этой странной леди мы можем пробыть неизвестно сколько. Хатаке, — старший Виндингс, сложив руки на груди, обратился к каджиту, — можешь взять с собой Астера и проверить, что там да как? — Конечно, — кот кивнул, взяв за руку младшего из близнецов. Тот слегка нахмурился, но потом вздохнул — его отец чертовски прав сейчас, и разведка необходима. — Я сделаю всё, что смогу. — Отлично, — скелет подошёл к Астеру, кладя руку ему на плечо, и прошептал ему. — Будь осторожен. Я не знаю, что может произойти… Да и… — Я понял, пап, — обнадёживающе улыбнулся Сансу сын, обняв его. — Не переживай, всё будет отлично. Мы скоро вернёмся, обещаю.       Низкий скелет кивнул, выпуская из объятий Астера, и развернулся, догоняя Папайруса и Кая; но потом, пробежав несколько метров, обернулся, дабы посмотреть назад. И облегчённо выдохнул, улыбаясь. А затем снова продолжил следовать за Каем, думая о чём-то. ен ябь дфче атьцы фб еояч, згыжит геф еиспя я гыдх езшечеъя. ошип лмкякйе…

***

      Фриск сидела на постели, поджав колени к себе. Только недавно она смогла очнуться и узнать о том последствиях своего поражения детально. Ей было противно от самой себя и хотелось умереть, зная о том, что по вине Фриск Чара сейчас наверняка лежит изнасилованная, избитая… Возможно, даже едва живая. Женщина схватилась за голову, закрыв глаз и чуть ли не плача от своей безысходности. Она может лишь драться и пробовать выигрывать, но Фриск так сомневалась в том, что она вообще сможет хоть что-нибудь сделать… Особенно, когда проиграла так просто на Арене, тем временем как на геноцидных перезапусках ей ничего это не стоило. Что изменилось? Она стала слабее или… — Ты не виновата, Фриск, — тёплый голос Каролины отвлёк женщину от самобичевания, заставив поднять голову и посмотреть в золотистые зрачки. Почему-то Фриск показалось, что когда-то они были другого, более тёмного цвета, но из-за чего-то окрасились в золото, и её это подозрение настораживало. — Если ты б доверилась мне полностью, все стало бы гораздо хуже. Возможно, всё закончилось там даже твоей смертью, и ты не смогла продолжить бы ничего. — Но Чара… Она… — Фриск выдохнула, когда Каролина обняла её, поглаживая по спине: — Мы выиграем, Фриск. Этот, последний бой, уж точно. Просто верь в себя, хорошо? Оставайся решительной.       Женщина кивнула, попытавшись крепче обнять Каролину, но её руки прошли сквозь призрака. Скелет отстранилась, весело улыбнувшись, и потрепала Фриск по голове, как маленькое дитя. Та надулась, от чего призрак улыбнулась ещё шире. За окном меж тем светало, и наступал новый день — и новое утро, где Фриск оставалась без Санса уже которую ночь, а он — без неё, терзаемый тоской и злостью.       Гестер, вспомнив о том, что её любимый муж далеко, обречённо вздохнула — она так давно не чувствовала его тепла и крепких объятий, а так же не слышала его хрипловатого и приятного низкого голоса… Вздохнув, она снова села на кровати и, поджав колени к себе, обняла их, думая. Тоска по дому, семье и обычному ритму жизни, где не было места сражениям — вот чего действительно не хватало Фриск сейчас. Хотя и в обычной жизни её семья сражалась против революции, но там это решалось более гуманно, чем на Арене, напоминающей Гестер о временах геноцида, за который она себя ненавидела. Смотря в никуда, Фриск тихо вздохнула. Гадство.       Линнет тем временем тихо подошла к удручённой женщине, сев рядом на кровати и тихо прошептала, положив той на плечо свою ладонь: — Кетар решил перенести третий этап. И сегодня будет сражаться Хидель. Я не знаю, что мне делать, Милосердная…       Фриск подняла взгляд на целительницу, которая молча уставилась в пол, сжав пальцы другой руки в кулак. Напряжённая, Линт, казалось, вот-вот заплачет или же просто разгромит что-нибудь. Гестер хотела было коснуться её запястья, но Линнет тихо прошептала: — Не стоит. Моя целебная магия сейчас может убить тебя. — Почему? — Фриск встала с кровати, пошатываясь, и тут же схватилась за деревянную спинку. Линт, заметив это, жестом приказала больной лечь обратно. Гестер послушалась, залезая под одеяло, и скелет, отведя взгляд в сторону, негромко начала: — Как я тебе уже когда-то говорила, я не могу лечить кого-то спокойно, когда расстроена, поскольку… — Линнет подошла к цветущему букету жёлтых и оранжевых полевых цветов, и, выставив над ними ладонь с зеленоватым магическим свечением, начала медленно сжимать её в кулак. Растения, такие приятные на вид, тут же засыхали; стебли становились жухлыми, а роскошные некогда бутоны рассыпались при первом же прикосновении.       Фриск сложила руки на коленях, сочувствующе смотря в сторону Линт. Та просто выдохнула, закрывая глазницы — сейчас, целительнице просто нужно смириться со всем происходящим в её жизни. Особенно с тем, что после Хиделя на Арену выйдет Уилл, и… Это станет кошмаром Линнет.       Кетар ударил Линт по скуле плетью, слегка поморщившись от лёгкой боли в метке соулмейта, расположенной на боку. Однако, монстра сейчас волновала больше всего другая вещь. — Я запретил общаться тебе с Хиделем взамен на твою жизнь. И вот так ты благодаришь меня, шлюха? Каков срам, только посмотрите! — он плюнул в сторону, пока скелет, опустив голову, покорно сидела на коленях, сложив руки. — Молчишь, да? Кетар, сжав зубы, хлестал сильно плёткой женщину по спине, пока та старалась просто не зарыдать. А затем, когда он пнул её в угол, прошептав «ничтожество», она привстала и тут же усмехнулась, держась за больные рёбра: — Кто из нас тут ещё шлюха, кобель ты несчастный. — Опираясь на стену, Линнет встала, смотря козломонстру в глаза; тот же зажёг синий огонь в руке, собираясь поджечь наглую целительницу. — Сам-то трахаешься, с кем попало, отлично зная, что я чувствую боль от каждой, мать твою, царапинки, полученной тобой, Кетар. А трахаться страстно ты любишь, прям обожаешь, — она сплюнула в сторону, с ненавистью смотря в глаза своему соулмейту.       Тот лишь разжег огонь в своей руке сильнее, собираясь поджечь скелета, однако на его плечо легла мягкая рука Сьюзи, нежно прошептавшей Кетару следующее: — Оставь её, мой повелитель, она ничего не смыслит в жизни, да и боль, которую вам придётся перенести после смерти этой безмозглой, не стоит ваших страданий, — монстр кивнул, подчиняясь, и погасил пламя.       Линнет, кашляя, опёрлась на плечо всё это время молчавшего охранника и вышла, прихрамывая. Но… Оглядываясь назад, она видела, как Кетар целовался с полуобнажённой девицей, и поморщилась. Как же… отвратительно и грязно.       Целительница села напротив Фриск, молча смотря в никуда пустым взглядом. Милосердная не знала мыслей Линт, но точно осознавала, что та волнуется о своём учителе — скрестив руки на груди, щурит глазницы и нервно отбивает ритм пальцами на своих коленях. Каролина же сидела на подоконнике, и Фриск слегка улыбнулась, заметив милую привычку Кари болтать ногами в воздухе; но, несмотря на такой жест, призрак всё ещё оставалась серьёзной и собранной. В воздухе между тремя женщинами стояло явное напряжение, которое Фриск хотела разрядить шуткой или ещё чем-нибудь. Но в голову ничего не приходило, и она опустила голову, задумавшись о Чаре.       С одной стороны, Каролина оставалась права — Милосердная не виновна, и во всём повинен Кетар, но с другой… Проиграв бой, она обрекла Чару на страдания, и неизвестно, сможет ли Фриск победить сейчас, чтобы на один шаг оказаться ближе к освобождению сестры. Это тяготило Милосердие, и не зная, что делать с этим, она просто сидела, обняв колени руками. Каролина же, запрокинув голову назад, выдохнула, понимая — Кетар что-то явно задумал, и ей это не шибко понравится. Особенно учитывая слова Линнет — Хидель будет сражаться в первом бою третьего тура, и даже никто не знает, с кем. Хотя нет, Каролина догадывалась о противнике старого друга, но отгоняла от себя эти мысли, не желая даже думать о возможности того, что…       «Агх, Лин, хватит, — подумала бывшая стражница, прекращая болтать ногами в воздухе. — Ничего никогда нельзя предугадать заранее. Возможно, это будет совершенно левый монстр, и твоё чутьё тебя подводит. Но… Оно никогда не ошибалось, и… Агх, ладно. Будь что будет.»       Каролина вздохнула, спрыгивая на пол, и, чуть не провалившись в землю по пояс, побрела к комнате Хиделя, дабы увидеть некогда старого лучшего друга пред боем. Линнет зевнула, потерев больную спину: она всё ещё не прошла от побоев Кетара и страшно ныла от боли. Фриск же продолжила сидеть, обнимая прижатые к мягкой груди колени. Однако, обе так сидели в уютной тишине совершенно недолго, так как пришёл стражник со словами, которые заставили обеих женщин замереть, а вернувшуюся Каролину опешить, делая шаг назад: — Фриск Гестер-Виндингс, по приказу Кетара Нринсвейского вы примите сражение в первом бою третьего тура против Хиделя Эклина, бывшего так же графом Нринсвейским. Пройдёмте со мной. Линнет возмутилась, подойдя к Фриск и взяв её за запястье: — Но она совершенно не оправилась после столь тяжёлой раны! Этой леди нужно ещё как минимум два дня на поправку, не меньше! — В-всё хорошо, Линт, — целительница обратила свой обеспокоенный взгляд на Фриск, встающей с помощью костяной руки, слегка пошатываясь. Гестер улыбнулась Линнет, подавая руку дракону-стражнику, который сочувственно смотрел на Милосердную, но, как и все, ничего не мог предпринять: Кетар запретил помогать человеку монстрам Гринвуда, кроме Линт, обязанной исцелять его «возможную сексуальную рабыню».       Естественно, это не нравилось тому меньшинству, что всеми силами хотели помочь Гестер, однако большинство приняло сторону Кетара, так как тот ко всему прочему был против близких отношений меж людьми и монстрами. Особенно любовных, в коих Фриск состояла с Сансом.       Что тут уж говорить о детях от таких союзов, которых козломонстр люто презирал и хотел изничтожить. Однако, сейчас важно другое — бой Хиделя и Фриск, который вот-вот состоится. И серебристый дракон, ведущий сейчас вместе с Линнет Милосердную, хотел повернуть назад и бежать, прихватив «ангела монстров» и целительницу с собой; спасти тех, чья судьба уже решена. Однако, он продолжал вести Фриск Гестер-Виндингс за руку к Арене, подняв голову и покорно следуя по коридору.       Когда они вышли на поле, Фриск захотелось поднять ранее ею опущенную голову, и она увидела, как золотистое небо трескается, распадаясь; то был барьер монстров Гринвуда, ослабший без поддерживающей его магии Хиделя, разрушающийся прямо на глазах. Линнет ахнула, закрыв рот ладонью, а Фриск просто застыла на месте, не имея понятия, что происходит. — Кто-то разрушил барьер! — Что теперь с нами будет?       Монстры кричали в панике; теперь их убежище можно будет с лёгкостью найти случайному людскому путнику, а самолётам и прочим — и подавно. Кетар, стоящий на трибуне, прожигал с ненавистью взглядом Фриск, смотрящую на голубое небо сквозь трещины ослепляющего золотого магического «стекла». Гестер завороженно наблюдала за тем, как трещины расползаются по куполу, а осколки, падая, растворяются в воздухе и обращаются безобидным и сверкающим дождём. Хидель, стоящий на другой стороне поля, улыбнулся — теперь, он верил в их победу с Линнет и Уиллом. Упомянутый же аргонианин стоял, смотря на целительницу, которая радовалась разрушению купола, как ребёнок, и довольно и тепло усмехнулся, с любовью наблюдая за движениями Линнет.

You're close Вы близко Attack me Ну же, атакуйте! Don't stop Не останавливайтесь, I won't flee Я не сбегу.

Кетар, увидевший это, уселся обратно, сложил руки «домиком» и прошептал, злобно скалясь и разочарованно хмыкая: — Что ж, шлюха, вот и твой содержатель. Посмотрим, как он выдержит Арену, пока ты будешь наблюдать за ним и реветь на моём члене, Линнет. Ведь ты мой соулмейт, и никогда не убежишь от меня, — граф довольно усмехнулся, чуть прикрыв глаза. Затем, он что-то прошептал ведущему-беорну, и тот резко крикнул в рупор: — Тишина и без паники! Продолжаем бой между Хиделем Эклином и Фриск Гестер-Виндингс!       Все послушно успокоились, боязливо склонив головы. Тем временем, барьер продолжал рушиться, открывая чистое голубое небо для монстров, которые лишены были его больше четыреста лет. рщ ёлюгцъ кмь схюпръ, шипчлцж фжкх уфхе ужщлчг-шъкгзж жз жю ъзгкш ёюжш. кызъзэм эщг ёжю, смеккртщукный, и я взащукмеккн отдщукаккм твщукае счащуксткккье.

***

      Чара просыпается и, открыв глаза, видит Сьюзи — девчонку с яркими изумрудными глазами, смотрящую на ослабленную Решимость, как на навозную кучу — с таким же отвращением и брезгливостью. Поправив что-то вроде фиолетовой накидки, напоминающей обрезанное пончо и пришитой к свитеру, она наклонилась к женщине и вкрадчиво прошептала, похотливо облизнув губы: — Эй, Медди, — Чара слабым и удивлённым вздохом реагирует на полузабытую кличку и искренне не понимает, откуда эта особа знает про деталь, знакомой только ей да Кори*, — хочешь умереть от наслаждения?       Пленница, прикованная к столу, отрицательно мотает головой, что становится её ужасной ошибкой — Сьюзи, обратившись в зелёное слизистое нечто, отползает, смеясь заливистым, детским и безвинным смехом. Машина тут же реагирует на движения головы Чары, и та, слабо охнув «нет», громко стонет от боли, закатывая глаза и закусив губу; по её израненному и в собственной засохшей крови телу резко бьют кнутом — и на его месте остаётся алый след, который в скором времени станет тёмно-фиолетовым синяком. Чара не может вырубиться — машина жёстко «наказывает» её за каждый поворот головы, сделанный женщиной ранее.       Закрыв глаза, Решимость всхлипывает, чувствуя, как её душа снова становится дымчатого оттенка. Она знает — ей не выбраться, и никто её не спасёт. Когда всё же, после пяти минут мучений, машина замирает, Чара лежит уже полуживая, тихо дыша и слушая смех Сьюзи, тихо приговаривающей: «Вот же дуреха, хи-хи. Обманула дурака на четыре кулака»       Мэлир, стоящий в тёмном углу, где его никто не мог увидеть, плюнул в сторону и тихо выругался — он не мог вмешиваться, только наблюдать, и это тяготило «посланника» богини — однокрылого ангела с мечтой стать живым человеком. Маленькая девочка, с глазами цвета нежных голубых фиалок, сжимая руку Мила, прошептала: — Мы должны освободить её, Лирри! Нельзя просто так стоять и смотреть! Мы… — Спирри, — прервал её Мэлир, смотря на девчушку строгим взглядом, — нам нельзя вмешиваться. Иначе, мы сломаем ход истории, ты же знаешь.       Она вздохнула, сжав руку однокрылого ангела сильнее — как бы ей не хотелось, Спирри, или же Справедливость, ничем не могла сейчас помочь — только молчать и наблюдать за тем, что когда-то являлось обязанностью девчушки — воздавать по заслугам. Сейчас же Спирри просто отвернулась, обнимая Мила, дабы не смотреть на порядком избитую и полудохлую Чару. Та слабо выдыхает, но Решимость всё ещё горит в её ало-карих глазах — женщина надеялась, что Фриск справится и выиграет на Арене, а затем они обе отправятся домой, где всегда светло и уютно.

Don't wake me up, the demon's not a lie Не будите меня, демон не лжет, I won't back down, fight until I die Я буду сражаться, пока не сдохну. Mr.Kitty — Night Terror.