You got the motherfucking right to remain violent!
У тебя, ублюдок, есть право оставаться жестоким!
Hollow points hiding in my clip
В моем клипе все еще есть пустые места.
Up in 25 just to watch your life end
Поднимаемся на 25 строчку, просто чтобы посмотреть, как твоя жизнь кончится.
Астер и Терри, молча кивнув друг другу, начали осторожно красться по местному «Колизею». Зрители галдели, и кажется, в одном из окошек каджит увидел, как кто-то сражался на поле боя.
Скелет вспомнил тот момент, когда его отец повернулся, а он помахал ему рукой; Санс улыбался. Затем он ушёл, стараясь поспевать за Каем и Папайрусом. Астеру показалось это немного странным, даже детским жестом, однако ему вспомнились слова Гриллби, когда он засиделся как-то в баре, праздновав помолвку с Азари.
— Знаешь, а ведь когда-то я и твой отец встречались, — задумчиво произнёс Гриллби, протирая стакан. Скелет чуть не поперхнулся, вопреки своей анатомии, и прохрипев «Чего?», вытер рукавом синей куртки нижнюю челюсть. Гриллби усмехнулся, продолжая. — Да-да, не смотри на меня так, молодой человек. Я конечно, не был тем идеалом для Санса, каким для него является Фриск, но…
— У вас было всё взаимно, да? — Астер больше не пил кетчуп, внимательно вслушиваясь в рассказ элементаля. Тот кивнул, не желая сотрясать воздух лишний раз.
— Но потом, я ему изменил. Он ушёл, не оборачиваясь. Будто отпускал… Однако, почему-то мне казалось, что Санс первое время хотел вернуться, но потом, когда он в первый раз после долгого времени зашёл в бар — я понял, что Фриск для него стала намного важнее, чем я. Но принять ещё долго не хотел. И сделал ошибку, стоившую твоему брату жизни…
— Я понял, Гриллбз. Можешь не говорить. — Астер вздохнул, глотая кетчуп из бутылки, а затем поставил на столешницу. Элементаль следил за его движениями очень внимательно, продолжая протирать стакан. — То, что произошло… Не твоя вина. Кай сам принял такое решение. Меня вот интересует другое — почему отец решил не стирать тебе память о произошедшем, а оставить?
Гриллби помолчал некоторое время, а затем улыбнулся, потрепав по голове Астера. Немного помедлив, он произнёс следующее, усмехнувшись:
— Возможно потому, что я был нужен.
«Нужен, значит, — скелет прищурился, всматриваясь в одно из окошек для охраны — та ушла на обед, не оставив никого. — Может, Гриллбз что-то знал о Сьюзи? Поэтому отец так поступил?»
— Совсем охраны не оставили. Кетар что, так уверен в своей непобедимости?
— Ещё как, — усмехнулся Терри, стоя рядом и посматривая вокруг. — Не каждый осмелится вызвать старика Хиделя на бой и сразиться с ним один на один. А уж выиграть… Удавалось лишь немногим. В основном лезли всегда всякие храбрецы да бесстрашные, более же умные и сильные старались не лезть. Кетар оказался и сильным, и умным, к сожалению.
Астер усмехнулся, но тут же нахмурился, увидев Фриск, сражающуюся с каким-то рогатым скелетом; сцена почему-то вызывала у парня плохие ассоциации и отвращение. Астер хмыкнул, продолжая наблюдать, как вдруг он зашипел, а его зрачки сузились, став похожими на две тонкие нити. Резко отстранившись от окна, он взял Терри за шкирку, и, ничего не объясняя, телепортировался на то место, где они с Хатаке растались с Каем, Папайрусом и Сансом. Роззи, выросший из земли, непонимающе смотрел на вдруг разозлившегося Астера, пока Терри пытался отдышаться и понять происходящее. Увидев Роззи, каджит обрадовался и спросил информацию, которую цветку удалось добыть. Тот кивнул и ответил:
— Я сумел протащить расписание охраны, устройство города, парочку документов, схему Арены и зданий рядом с ней. Местные стражники отвратительно относятся к растениям, — поморщился Роззи, сложив лепестки на «груди», а затем взглянул на Терри. — Что у вас? Есть что-то новенькое?
— Есть, — зашипел Астер, с отвращением посмотрев на местный Колизей, — но сначала, мы направимся к этой странной ящерице и отцу. Думаю, ему оче-е-ень понравится то, что я скажу.
Терри и Роззи, не решившись спросить о том, чего не устроило скелета на поле боя, покорно пошли за ним, так и пышущего яростью и недовольством. Для удобства, цветок перебрался на руку Хатаке, а каджит взял бумаги в руки, скрыв их под курткой от чужих глаз.
***
Азария накрыла бессознательную Камбрию пледом, вздыхая — обессиленная Честность не приходила в себя уже сутки, и девушка очень сильно беспокоилась за свою будущую зооловку. Посмотрев на Догами, стоящего в углу, она хотела было что-то сказать, но тот раскрыл рот раньше, переведя взгляд с потолка на Азу:
— Не стоит, Азария. Я облажался, защищая невесту принца, и если бы не Камбрия, вы вряд ли остались б живы. Это моя вина, что я не смог защитить вас, — он закрыл глаза, сжав челюсти. Аза только сочувствующе могла вздохнуть и попробовать как-то успокоить пса, но тут в входную дверь внизу позвонили. Стражник и девушка переглянулись, встревоженные. Райто хотела уже бежать к двери, но Азария резким движением руки остановила её, шикая:
— Останься.
— Но… — Девочка собиралась возразить, однако Аза оборвала её, приказывая:
— Ты остаёшься с Догами. Он сможет обеспечить тебе безопасность и в случае чего, защитить. И, — девушка перевела взгляд на пса, в глазах которого читался ярый протест, — это не обсуждается. В случае моей возможной смерти, чего я конечно же постараюсь не допустить, Астер сможет найти себе более достойную родственную душу, чем я.
Азари печально улыбнулась, когда Райто решила возразить, возмущаясь:
— Я не могу представить на вашем месте принцессы лучше! Вы самая хорошая…
«Дзынь!»
— Ты просто не знала других. — Азария встаёт, подходя к двери и опуская голову. Она ни в коем случае не хотела умирать, однако…
— Что может шестнадцатилетняя девчонка? — Хмурый, один из приближённых Азгора спорил с Астером, сложившим руки на груди. — Ей бы в куколки играть, а не принимать важные и серьёзные решения, как будущая королева!
— Поверьте, я не знаю никого в этом деле лучше неё, — скелет твёрдо стоял на своём и не желал отступать. — Она будет достойным лидером, только дайте Азари шанс, Азгор!
— Азгор, ей нет и восемнадцати, к тому же она человек! — приближённый, антропоморфный змей, явно настроился против браков меж людьми и монстрами. — Нам и так хватило четы Гестер-Виндингс, зачем нам ещё проблемы?
Король монстров, до этого молчавший, встал и строго произнёс, обращаясь к своему подчинённому:
— Не твоё это дело. К тому же, если нашему принцу Астеру так угодно, он может жениться на любой, даже на человеческой девчонке. А насчёт того, что этой девушке всего шестнадцать, что же, — Азгор почесал подбородок, на некое мгновение улыбнувшись. — И не такие браки помнит история. Однако, если Азария хоть как-то оступится, сделает шаг не туда…
Азгор грозно посмотрел на Азу, тут же сглотнувшую:
— Я мгновенно уничтожу её.
Девушка, сжав рукоять меча сильнее, направилась к входной двери. Догами и Райто, встревоженные, остались в комнате, не смея возражать Азари. Та же, вспоминая слова Азгора о том, что тот может уничтожить её за каждую ошибку, а так же Хезер, которая наверняка справилась бы гораздо лучше с ролью принцессы, сжала челюсти.
ничего ты не стоишь, хах
посмотри на себя… жалкое ничтожество.
Затем зажмурилась, стараясь не думать о плохом — ни к чему Азарии её излишнее самобичевание. Особенно сейчас, когда неизвестно — Андайн или очередные вестники «правосудия» за дверью. Спускаясь, спрятала меч за спину, словно какой-нибудь кинжал, вдохнула и подошла к входной двери, кладя ладонь на деревянную ручку. Ещё одно «дзынь!», и Аза неуверенно спрашивает, стараясь придать своему голосу твёрдости и спокойствия:
— Кто там?
— Доставка пиццы, — банальщина. Значит, всё же кто-то из «правосудия». Азария точно знает, что Андайн пошло пошутила бы про копья или же как Санс с его «тук-тук» шутками — за прошедшую неделю это стало их неким паролем. Однако, девушка может быть и не права, и это реально разносчик пиццы, позвонивший не в ту дверь.
— Мы не заказывали никакой пиццы, возможно, вы ошиблись адресом? — кажется, в этот момент ногти Азари впились в кожу ладоней сильнее. — Проверьте.
— Нет, это точно тот дом. — Голос за дверью, бывший ранее даже немного весёлым, теперь посерьёзнел. Девушка сглотнула, чувствуя, как дрожит от страха — Брия без сознания, Андайн далеко, а Астер неизвестно где… Придётся защищать дом самой — Догами не в счёт, поскольку она оставила на его защите малышку Райто, ещё наверняка не умеющую защищаться как следует. А значит, Азари не на кого опереться сейчас. Дерьмо. — Откройте дверь, и мы всё уладим.
— Секунду, — отказываться она не смеет — этим революционерам-"правосудникам" побоку, как именно разнести на кирпичики дом Гестер-Вингдинсов — с переговорами или без. В первом случае у Азарии хотя бы имеется некий шанс попробовать их переубедить.
Нажав на ручку двери, она открыла её и увидела зайца с огромными пятнистыми ушами, доходившими ему до груди. Рядом, чуть пониже, стоит брюнетка с пронзительными и холодными серыми глазами, кажется, смотрящая Азарии прямо в душу. Девушка сглотнула, и кажется, на секунду даже выдала своё волнение. Однако, отступать она не собиралась.
— Никогда сразу не бросайтесь в драку, если есть другой путь, — трое девчонок внимательно слушали Фриск, которая накладывала еду, сидя за обеденным столом. — Помните, что иногда разговор может предотвратить нечто более ужасное и опасное, которое могло бы быть, не поговори вы с человеком… Или же монстром.
— Но что если другого пути нет? Что делать тогда? — Элла посмотрела на Камбрию, задавшей матери этот вопрос. В тёмных глазах-глазницах, кажется, невозможно ничего никогда прочесть; однако, девочке почему-то видится сомнение в них, как и в голосе Брии, а так же решимость. Впрочем, это всегда оставалось одной из самых странных и необычных вещей в этой девчонке для Эллы, чего там уж говорить.
Фриск же спокойно кладёт ладонь на плечо Камбрии, несильно сжимая его, и прищуривает золотистый глаз, становясь серьёзной. Напряжение повисает в воздухе, и Аза, сидящая напротив Бри, будто ощущает, как Милосердие прожигает её взглядом. Затем, Фриск усмехается, убирая ладонь и легко, непринуждённо отвечает на вопрос дочери:
— Тогда старайся до последнего пытаться вывести человека на разговор. Если же и это не получится, — половник стукнулся железом об железо — походные миски всё же была пока лучшая альтернатива обычным тарелкам, особенно для тех, кто жил в палатках, — то сражайся до конца. Но иногда пощада всё же лучшее…
— «…что можно предложить», — заканчивает шёпотом Азари, ставя точку в этом предложении и нервно сглотнув, когда нежеланные гости дома спокойно усаживаются на диван. — Чаю?
Женщина и заяц переглянулись, затем он покачал головой и натянуто улыбнулся:
— Ни к чему приличия, мисс. Мы хотим перейти сразу к делу, и желательно побыстрее, поскольку это не требует отлагательств.
Судорожный вздох. Азария садится в кресло, стоящее рядом с диваном, и чувствует, как паника начинает нарастать в её душе. Спрятав меч за кожаную обивку кресла (как-то, как раз для таких случаев, там дырку проделала Фриск после одного из покушений), Аза натянуто улыбнулась, кивнув. Женщина с серыми глазами, продолжая молчаливо прожигать Решимость взглядом, протягивает свою ладонь для рукопожатия и произносит:
— Есения.
— Азария. — Девушка пожала предложенную ей руку, смотря в холодные серые глаза.
— Мы хотим заключить сделку, мисс Азария, — заяц решил вставить своё слово, поворачиваясь к Азе лицом. Та вдохнула, но взгляд от Есении не оторвала, почувствовав в глазах этой женщины невероятную силу: пугающая своей холодностью и хладнокровностью, она оставалась совершенно спокойной и собранной, и Азария не знала, чего ждать от неё. Идеальная защита. Монстр кашлянул, привлекая к себе внимание будущей Гестер-Виндингс. Та спросила, подозрительно косясь на него и слегка щурясь:
— И что за сделка?
— Вы должны убить Фриск и Санса Гестер-Виндингсов. А так же, предоставить нам всю информацию о Астере, Камбрии… И Плаще. В обмен же мы предоставим вам полную безопасность и нормальную жизнь, а так же заботливых приёмных родителей вместо этой отвратительной…
Аза, сидевшая до этого в полном шоке да ужасе, резко выпрямилась и чётко произнесла, обрывая на полуслове зайца:
— Я не стану убивать Фриск и Санса. Я не откажусь от моей матери, Маффет, ибо именно она воспитала меня и вырастила. Заботилась, как о родной дочери, — огонь гнева вспыхнул в глазах Азарии, распаляясь, когда она встала, сжав кулаки, напротив нежеланных гостей, — кормила, одевала… Чего не скажешь о моей биологической матери, бросившей меня в расщелину ещё младенцем. Я не собираюсь выдавать ни грамма информации ни о Астере, ни о Камбрии.
В карих глазах выражался явный протест, и Есения, пожав плечами, ответила:
— Что ж, я не хотела этого. Но похоже, эти монстры полностью промыли вам мозги, Азария. Джон!
Со второго этажа, волоча за собой сопротивляющихся Догами и Райто, спускался по лестнице низенький полный мужичок с бородой, по-крысиному лыбясь. Райто царапалась и кусалась, словно озлобленный маленький котёнок, оставляя глубокие царапины на руке тащившего её человека, но тот лишь морщился и не обращал внимания. Наконец, когда девочка особенно сильно вцепилась в мужскую руку, Догами, что покорно шёл рядом и с опущенной головой, ахнул — Джон резко пнул Райто, заставив её тело упасть спиной на деревянные ступени и кубарем покатится по лестнице. Азари едва успела ухватить девочку у последних ступеней; вся в синяках, она прерывисто дышала, морщась и негромко скуля от боли.
Когда Аза подняла голову, её глаза буквально горели алым. Догами, стоявший рядом с мужчиной, собирался уже приставить к его горлу меч, однако Есения оказалась быстрее. Приставив пистолет к голове девушки, приказала:
— Бросьте оружие на землю. А вы, — обратилась к Азе, усмехаясь, — пройдёте со мной, Азария. Я хотела поговорить с вами по-хорошему, но, похоже, вы не собираетесь быть вежливой и покладистой леди.
— А с вами любезничать я и не буду, — девушка плюнула Есении на ботинки, щурясь и злобно лыбясь; слегка наклонив голову, Азари думала о отвратности поступка этого Джона и том, как не желает видеть этих троих почти что в родном доме. Красные глаза поистине пугали, и заяц даже сделал шаг назад, стоя за спиной Есении, слегка вздрогнув. — Этот ребёнок не заслужил подобного обращения.
— Она монстр. А они всего лишь вещи, рабочая сила, — холодно парировала женщина, и улыбка Азы стала шире.
— Вещи, хах. Ве-е-ещи, — она почти шипела, улыбаясь по-змеиному. — Как мило, мисс Есения. Или миссис? Будет очень печально, если ваш труп найдут где-нибудь на свалке и сообщат вашим родным. «О нет, как же так! Она была та-а-к молода!» «Мам-м-мочка!»
Теперь пришло время Есении сглатывать от страха и отступать назад, смотря прямо в алые глаза, будто налитые кровью. Улыбка на побледневших губах дополняла картину: слегка приоткрытый рот, безумный взгляд, казалось, прожигал насквозь; зрачки уменьшились, превращаясь в две маленьких чёрных точки.
Догами испуганно вздохнул, отступая назад. Он не понимал ничего — ни того, что происходило с Азарией, ни причин столь резкой смены настроения.
— Асти, мне кажется, что я медленно схожу с ума, даже принимая эти чёртовы таблетки, — вздыхает Аза, а затем глотает чай из белой чашки, стоя на балконе. — Неужели я буду вынуждена принимать стабилизатор души всю жизнь?
Скелет посмотрел на девушку, затем вздохнул, глотая безалкогольного пива и кладя свою ладонь на её запястье. Стоя на балконе, Астер наслаждается ночной тишиной, напряжённо думая. Его отец многое скрывал, и всегда про Азу говорил одно и тоже: «Жди»
Но сколько ему требуется ждать?
«Похоть, что есть в твоей душе, почти безвредна, но лишь для тебя, — Санс твёрдо смотрел в глазницы сыну, когда давал впервые баночку с стабилизатором. — И монстров. Человеческой душе от неё гораздо больше вреда, и пока она не стабилизируется — то есть, похоть должна стать её частью — старайся держать Азари подальше от особенно стрессовых ситуаций. Надеюсь, однажды, никому из наших рас не потребуются таблетки, чтобы спокойно просто любить друг друга»
Сжав пальцы девушки, он напряжённо смотрел вдаль, а затем достал баночку с таблетками, погремев ею:
— Если ты когда-нибудь сойдешь с ума и стабилизатор закончится, я останусь рядом. Но я верю, что мы переживём это.
— Ты готов остаться на всю жизнь с сумасшедшей? — Аза усмехнулась, посмотрев в зрачки скелету. Тот улыбнулся, приобняв девушку за талию, и сказал:
— Да, готов.
— Безумец, — рассмеялась она, щурясь. Астер засмеялся в ответ, смотря в её прекрасные карие глаза.
хах. н а и в н ы й.
Когда Камбрия, пошатываясь, встаёт на ноги, на запястьях обезумевшей Азари — наручники, надетые только что прибывшим новым шефом полиции. Андайн позволяется поймать младшую из семьи Гестер, когда та чуть не падает с лестницы, но лишь затем, чтобы тоже заключить её за решётку. Обвинение одно, и оно хорошо известно Андайн — «вы убивали детей»; однако её подопечная никогда не совершала подобного.
но всем плевать, глубоко плевать.
Аза приходит в себя только за решёткой, когда Андайн даёт ей стабилизатор души; запасная баночка всегда лежала в её кармане на всякий случай, если вдруг девушка забудет их дома. Азария поднимает голову, пустым взглядом смотря наверх, и ей кажется, что она видит себя и Астера на пшеничном поле — счастливых, довольных… И Аза, в белом свадебном платье. Детские мечты, которым не суждено сбыться, ибо Азария уже сходит с ума, и таблетки скоро закончатся.
— Эй, чего разнылась, выше голову, — кто-то обнимает Азу за плечи, стирая слезинки с щёк. Это Камбрия. Решимость удивляется её оптимизму; несмотря на то, что с ней случилось, эта девушка продолжает держать голову высоко, не сдаваясь. Честность же тем временем выдаёт слабую улыбку — на иную сейчас и не способна. — Мы справимся.
— Ты действительно в это веришь? — Азари горько усмехается, смотря в тёмные глаза-глазницы. Брия вздыхает, вглядываясь вдаль, на охрану, решётку тюрьмы… А затем снова на Азу и произносит, щурясь:
— Я верю, что отец справится и они вернутся вместе с мамой, Асти и Терри. А потом папа узнает обо всём этом безобразии и вместе с Асти они помогут нам выбраться. И я смогу обнять маму.
Азария чувствует, как ей хочется верить; уверенность наполняет душу при словах Камбрии, и девушке остаётся лишь поддаться вере подруги. Закрыв глаза, Аза зажмуривается, ощущая небывалый прилив Решимости. А затем, когда она открывает глаза, в её руках светится золотой свет — тёплый, согревающий, будто живое пламя на ладонях Азы. Она оглядывается, и видя, что все либо заняты разглядыванием потолка, либо спят, заключает необычный свет в лодочку. Сверкнув, он исчезает, а в голове раздаётся:
«Камера тюрьмы. Сохранение успешно завершено»
Голос точно не её, и Аза поначалу даже пугается, чуть не вскрикивая, однако потом решает прижаться к Брие. Будто ища у неё защиты и поддержки, которую тут же получает. Успокоившись, Азари улыбается, засыпая. Пожалуй, если у неё была б старшая сестра, то это несомненно оказалась бы Камбрия. Она хотела именно такую сестру — заботливую, весёлую и надёжную… Пожалуй, жаль, что Аза не знает своей биологической матери — быть может, та всё же любила её, и тогда, бросив в расщелину, надеялась на то, что «сказки» про монстров правда.
Что ж, мать Азари действительно не ошиблась. Вздохнув, девушка уснула на плече Камбрии, прижимая к себе избитую Райто. Андайн подсела рядом, погладив дочь по голове и пожалела, что вовремя не смогла защитить ни её, ни Азу с Камбрией. Пожалуй, единственное, на что она сейчас может надеяться, — это справедливость.
И Спирри откликается на мысленный зов амфибии; в глазах гневный золотой огонь, а пальцы сжимают рукоятку пистолета. Взмахнув крылом, Спирри подпрыгивает и, опустившись на землю, бежит к Азгору и Ториэль, дабы стать их верным проводником и установить Справедливость по отношению к революционерам.
Ведь, по её мнению, никто — Андайн, Райто, Камбрия, Догами, Азари — не заслужил такой судьбы, как нахождение за решёткой на всю жизнь. Мэлир лишь улыбается, сидя на холодном полу пред спящей Камбрией. Фиолетовые глаза виновато смотрят на неё, когда он замечает шрамы, а губы шепчат чуть слышное «Прости»
Get thrown and you gon' get carried out
Они уже брошены, и теперь тебе не выжить.
To a hole where I know you won't be found
Мне лишь осталось положить твое тело туда, где его не найдут.
***
Взмах, уворот, резкий вдох.
Их битва подходит к концу, и Хидель знает, что уступит; Фриск яростна и не желает проигрывать — идя к своей цели, где главным оставалось спасение Чары, она упорна и настойчива. Скелет это знает и позволяет себя ранить, калечить и царапать, тем временем как Линнет, следящая за боем, не совсем понимает этого милосердия. Напряжённая, она сидит, сжимая ткань на штанах, готовая придти на помощь в любую секунду, однако Хидель и Фриск будто и не собираются по-настоящему сражаться — этот бой похож скорее на детскую игру в салочки, чем на серьёзную битву — Фриск уклоняется лениво, атакуя точно так же, и улыбается, а Хидель же, словно волк, пытается схватить зайца. Кетар, заметив это, встаёт посреди боя и поднимает правую ладонь со словами:
— Если сейчас не будете драться как надо, я объявлю о поражении Фриск Гестер-Виндингс и тогда…
— А ты попробуй сначала докажи, что я проиграла! — крикнула Фриск с весёлыми нотками в голосе, ловко уклонившись от одного из кинжалов Хиделя. Тот недовольно цыкнул, поражаясь наглости этой женщины, держащей в руках лишь кинжал, а затем с удивлением увидел, как она подмигнула ему и продолжила. — Вечно ты такой важный: сидишь, наслаждаешься боем, аки король, а у самого кишка тонка даже для того, чтобы сражаться наравне, а не пинать беззащитных!
Линнет, ничего не понимая, шокированно смотрела на Фриск. Ей было совершенно непонятно, откуда эта человеческая женщина могла знать о таких тонкостях их отношений с Кетаром: кажется, она и не успела ей ничего такого сказать… Откуда же?
— Ах ты тварь… — Кетар сжал кулаки, пока Фриск ухмылялась, убрав руки за спину и сжимая в кулаке рукоятку кинжала сильнее.
Хиделю вдруг вспомнилось, как когда-то Каролина в детстве так же любила злить конюха семьи Шеодал, грозившегося прикончить её за наглость и якобы издевательства над ним, хотя она всего лишь выигрывала у него в карты. И поэтому, вопросов не убавилось, поскольку Хидель был уверен в том, что Каролина и Фриск никогда не пересекались при жизни первой. Тем временем Кетар, оскалившись, начал спускаться по ступеням, прожигая взглядом Фриск и шипя:
— Думаешь, ты здесь главная, а? Маленькая тварь, ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?
— С мальчишкой, который вдруг решил, что он имеет право насиловать мою сестру, — зрители на трибунах замерли, как и Линнет с Уиллом, не знавшие об этом. Кетар, разозлившись, уже был готов напасть на Фриск — он разбежался и прыгнул, занеся меч над испугавшейся женщиной — как вдруг его схватили за правое запястье, шипя:
— Стой.
— Линнет, это не твоё дело, — голубые глаза обжигали своим холодом и яростью, тем временем как сузившиеся тёмно-зелёные зрачки взирали на козломонстра даже с каким-то сочувствием. — Позволь мне прикончить эту шлюху.
Скелет вздохнула, а затем негромко, мягко и будто с ребёнком, заговорила:
— Как давно ты не звал меня по имени, Кетар. Будто вечность прошла с тех пор, когда в последний раз я слышала простое «Линнет», а не мразь, шлюха… — Лёгкая улыбка, а затем зрачки расширяются, становясь почти салатовыми — монстр не настроен на сражение. — Давай закончим это мирно, прошу. Следуй правилам, которые придумал сам.
Кетар хотел было возразить, но Линнет это предвидела, сжав его запястье сильнее; зрачки сузились, темнея, и только тогда козломонстр вздохнул, понимая, что его соулмейт не отступит — скорее причинит себе боль, чем позволит умереть Фриск. Это слегка позабавило Кетара, но и в тоже время озадачило: зачем этой целительнице защищать какую-то человеческую женщину, народ которой отобрал её семью и возможность на свободное существование? Это уже звучало нелогично для него; однако, вспомнив про связь Линнет с Уиллом, он лишь усмехнулся, опуская голову и царапнув кости на запястье скелета, прежде чем высвободиться из крепкого захвата тонких пальцев. Затем, слегка наклонив голову вбок, Кетар насмешливо улыбнулся:
— По моим правилам? Хорошо, Линнет.
Он это произнёс так, будто готов был сейчас разорвать скелета на части; и это оказался один из тех случаев, когда Линт захотелось резко изменить своё имя. В том, как Кетар смотрел сейчас на неё — издевательски, с нотками презрения — ничего хорошего не наблюдалось. Тем временем, он поправил свой болотный плащ, гордо вскинув голову кверху, и жестом руки приказал продолжать бой, никак не комментируя свою попытку нападения на Фриск. Та ловко ушла из-под удара кинжала, и наконец-таки решила покончить с «танцами»: резкая подножка, затем вид, что отступает для того, чтобы резко телепортнуться Хиделю на спину и повалить его, держась за рог. Как ни странно, это срабатывает, и скелет на земле, хотя по выражению «лица» Каролины Фриск видит, что Эклин способен на большее, нежели покорно свалиться под тяжестью чужого тела.
Затем призрак всплеснула руками, когда Хидель закрыл глазницы, и возмущённо ахала:
— Он просто поддался тебе! Невероятно! А я даже не могу понять причины!
Фриск улыбнулась, наблюдая за Каролиной, и слушала гвалт на Арене; только что объявили о её победе, хотя она точно знала одно — Кетар, молча сверлящий Гестер взглядом, хотел иного исхода. Однако, взглянув на него, Фриск к своему ужасу не увидела недовольства, наоборот — этот монстр светился от счастья и собственного злорадства.
Это значило проигрыш. Неизвестность. И то, что Фриск не может ничего в этой ситуации сделать.
I like you more and more the less that you breathe
Ты нравишься мне еще больше, когда перестаешь дышать.
Кетар встал, и все монстры Гринвуда на Арене начали затихать; раскинув руки, он произнёс:
— Собратья, сегодня я чуть не совершил ошибку, сгоряча напав на ту, что победила предателя народа нашего. Однако, спешить и награждать её всеми почестями не станем — Фриск Гестер-Виндингс всё ещё враг нам. И прежде, чем объявить вторую битву этого дня, а так же предоставить этой даме некоторые привилегии, — козёл улыбнулся шире, — я хотел бы услышать кое-что от нашей обольстительной человечешки.
Фриск четырхнулась; это явно не предвещало ничего хорошего, и она явно нервничала, слезая с Хиделя и со словами, что с ней всё хорошо, отдав Линнет. Та закинула руку своего учителя на шею, помогая ему уйти с поля — у рогатого скелета внезапно разболелась спина и левое колено. Мысленно пожалев его, Гестер прищурила золотистый глаз, смотря на Кетара, опустившего голову в некой паузе. Подняв её, он продолжил с широкой и злобной улыбкой на лице:
— Итак… Какова ваша настоящая фамилия, Фриск? Можете не рассказывать нам сказок о том, что вы, цитирую «…Гестер-Виндингс, Ангел Подземелья, Милосердная…» или как там ещё вас величают. Всё это — лишь ложь, показуха на публику ради того, чтобы скрыть жестокое обращение вашего похитителя…
В этот момент Фриск начала очень сильно злиться — похитителя? Фальшивая фамилия?
«Да как он смеет!»
— Фриск, тише. — Каролина взяла Милосердную за запястье, когда увидела, что та готова открыть второй глаз и призвать косу, которой порубит Кетара просто в пушистый салат. — Пусть думает, что победил.
— Но, Лин, он же…
— Знаю. Скажи девичью фамилию, и он отстанет, — призрак положила Фриск ладонь на плечо, сжав его, и добавила, прося, — пожалуйста. Это не будет значить, что ты отказалась от Гестер-Виндингс; это просто игра на выживание, Фриски.
Милосердная вдохнула, обведя взглядом Арену и сидящих на зрительских местах монстров; все напряжённо молчали, ожидая, что Фриск скажет на столь смелое заявление о ложности её фамилии, доставшейся от любимого мужа. Будто ища поддержки, женщина заглядывала в глаза каждому, но никто не решался заступиться — все отводили взгляд или вдруг находили что-то важнее, чем помощь почти незнакомке, участнице кровавой бойни.
Does everything have to resort to violence?
Неужели всегда нужно прибегать к насилию?
— Моя фамилия… Гестер-Виндингс, и я принадлежу этой семье. Мой ответ неизменен. — Золотой глаз твёрдо смотрел вперёд, на Кетара, а кулаки сжались. Монстр воскликнул:
— Ложь! Говори правду, человек!
— Моя фамилия Гестер-Виндингс. Вот правда. Я не собираюсь менять свой ответ по чьей-то прихоти.
Рыча, Кетар махнул рукой, возвращаясь на свой «трон», и Фриск увели. Он не смог вывести эту, по его мнению, стерву и лживую ведьму на чистую воду, однако знал, что однажды точно это сделает. Беорн, тем временем, стоящий рядом с Кетаром, задрожал, увидя его строгий и раздраженный взгляд. Решив, что с объявлением следующей битвы затягивать не стоит, он воскликнул с трясущимися коленями, часто запинаясь и чуть не икая:
— Следующий бой — Уилл Т-трек-кар и Шар-рлот-т-та Реб-бел! Финалисты, пр-рос-сим на Ар-рену!
Беорн убрал рупор, облегчённо вздохнув, и присел на своё место, дрожа под взглядом Кетара. Тот усмехнулся, со злорадством посмотрев на уже вернувшуюся из лазарета Линнет. Та, понимая, что её соулмейт задумал нечто недоброе, шикнула:
— Я не твоя, даже не надейся.
— А я и не просил у судьбы живого мертвеца себе в спутники жизни, — улыбка стала шире, когда Кетар погладил одно из своих длинных серых ушей. Затем, прищурив голубые глаза, он ухмыльнулся, — ты сама меня нашла. Маленькая паскуда.
— Горделивый ублюдок.
Каджитка и аргонианин вышли на поле боя, и Линнет переключилась на Арену, сев по правую руку от Кетара. Уилл нервничал; размахивая хвостом, не зная за какое оружие хвататься, он ждал, пока объявят о начале боя. Шарлотта же выглядела спокойной — держа в руках боевой посох, она прикрыла глаза, готовая в любой момент напасть.
— В бой! — Медведь это проорал громким басом, и Уилл тут же уклонился в сторону, чуть не получив по морде. Призвав водяной клинок, он ранил Ребел в плечо, зашипев.
Та оскалилась, принимая вызов.
Now let's let the fucking gun break the silence
А теперь пусть мой пистолет нарушит молчание,
Close your eyelids
Закрой глаза.
Another shot and then here come the sirens
Еще один выстрел, и раздастся вой сирен.
***
Дом ящерицы оказался уютным, несмотря на то, что, куда не ступи, можно было наткнуться на что угодно; неважно, крошки ли это на полу или же дощечка из непонятно откуда взявшейся дженги или же шкурки банана на потолке. Кай, привыкший к хаосу, как и Санс, спокойно следовали за ящерицей вглубь дома, а вот Папайрус поморщился и с отвращением старался чуть ли не по стене обходить весь этот кавардак, попутно с опаской поглядывая на потолок и ворча:
— Как же здесь грязно, ужас, фу…
— Извините, вы наверное не привыкли к такому беспорядку, — нервно засмеялась ящерка, поглядывая на Папайруса и освобождая диван в гостиной от хлама. Напротив дивана стоял резной стул и высокий стеклянный журнальный столик, к удивлению высокого скелета — идеально чистые и аккуратные.
Папс подумал, что у Альфис иногда бывал и похуже кавардак в лаборатории, тут же предавшись грустным воспоминаниям; золотистая ящерка-учёная всегда находилась рядом и утешала первый год высокого скелета вместе с Чарой, когда Меттатон умер. Вдохнув, он решил оставить грустные воспоминания на потом. Всё же, сейчас не время для этого. Однако, решив, что всё его отвращение может оскорбить жительницу этого
ужасного срачника, остановите эту планету, Папайрус сойдёт милого домика, он расслабился и сел на диван. Санс и Кай, переглянувшись, устроились рядом, посматривая на рыжую ящерицу, метавшуюся по дому. Что-то ищущая, она вдруг застыла на месте, подпрыгнула и направилась к левому углу комнаты.
Сама гостиная, как и весь дом, не отличалась особой чистотой или красотой — стены, поклееные уже пожелтевшими от времени белыми обоями с синими птицами на них, как будто взлетающих к белоснежному потолку; деревянный пол, два окна с лёгкими, прозрачными и пшеничного цвета тканными занавесками; диван, где сидела троица скелетов, пару шкафов у стен… И сама хозяйка дома, расположившаяся на стуле пред журнальным столиком, на котором уже лежала папка с металлическим, чёрным венком роз. Маленькие синие нефриты украшают верхушки тёмных бутонов, а алые рубины, словно капельки крови, покрывают листья да колючие стебли. Кашлянув, ящерка привлекает к себе внимание и протягивает руку Сансу:
— Забыла представиться — Милен Хелт, бывшая помощница Хиделя, а так же воспитанница старушки Дирен. Приятно познакомиться с вами, Санс.
— Но я не называл своего имени, — удивлённо произнёс скелет, на что Хелт лишь улыбнулась:
— Похоже, она действительно унесла все свои секреты о прошлом в могилу, раз вы не знаете ничего о Дирен.
Папайрус нахмурился; ему это не особенно нравилось, так как он не знал, чего можно ждать от Хелт. Но, увидев рисунок, который она достала осторожно из папки, он с удивлением заметил, как же женщина-скелет похожа на ту, бывшую в одном из его снов. Санс же, знающий, кто это на рисунке, начал внимательно разглядывать его… И будто не узнавал свою и Папса мать — Каролину, всегда весёлую и боевую.
На голове её — тот самый венок, лежащий сейчас на столике; одетая в роскошное синее платье, она сложила руки на платье замочком. Взгляд серьёзен, даже немного высокомерен, а за спиной — два огромных золотисто-огненных птичьих крыла — символ…
— Феникса, — озвучила вслух Милен, улыбаясь. — Эта птица, к сожалению, так и осталась мифом, хотя поговаривали, что основатель рода Шеодал лично имел одну из них.
— И что вы хотите этим сказать, эм… Милен? — Кай продолжил недоумевать, по-прежнему ничего не понимая, и ящерица, обратив на него внимание, широко улыбнулась:
— Ах, как я могла забыть! Каролина Гестер, или же Шеодал — ваша бабушка, Кай, и мать вашего отца с дядей — Папайруса и Санса. Полагаю, вы не очень-то распространялись о своем прошлом, так, Санс?
Низкий скелет виновато опустил голову, нервно перебирая лазурный мех на капюшоне меж пальцев, а затем пробормотал, подняв взгляд пустых глазниц:
— И что я мог сказать? «Дети, Папс, у вас когда-то была бабушка главой Королевской стражи, но самоубилась при попытке выиграть у людей войну»? Про Шеодал я знал только с её уст, а как понимаете, все секреты она унесла в могилу, — Кай вздохнул, почесав затылок, и Санс перевёл на него взгляд, с непониманием произнеся, — что?
— Скрывать секреты, это, походу, наследственное, — горько усмехнулся скелет, и Папс закрыл глазницы, слабо улыбнувшись. Санс вздохнул, положив ладонь сыну на плечо, а затем перевёл взгляд на Милен, потом на рисунок и снова на Хилт, спросив:
— Что ж, раз я скрывал слишком многое, как и Каролина, вы наверняка знаете больше?
Ящерица кивнула, радостно улыбаясь; в этот момент, запыхавшись, влетел в дом взбёшенный и взмыленный Астер, но Хилт подняла ладонь, словно приказывая сохранять тишину и присесть — как ни странно, обычно не терпящий отлагательств в такие моменты, принц монстров послушался её, садясь на подлокотник, а Терри с Роззи остались у входа в гостиную. Затем, Милен взяла венок, вставая, и подошла к Каю, сказав:
— Как наследнику графского дома Шеодал, старшему из сыновей Санса Шеодал-Виндингса (тут упомянутый слегка вздрогнул, услышав правильную версию собственной фамилии), позвольте вручить вам семейную реликвию Вашей семьи — Чёрную Корону.
Кай не шелохнулся, когда с его головы сняли тёмный капюшон и вознесли над ней венок, пока все замерли, наблюдая; не шелохнулся и в тот момент, когда Корона забрала часть его магической силы, заставляя бороться с диким желанием уснуть, ибо Каю казалось, что тогда он никогда не придёт в себя. Ящерица, надев корону, через несколько минут всё же спросила:
— Как вы себя ощущаете?
— Спать… Хочу очень сильно спать. — Астер приобнял брата за плечо, обеспокоенно смотря на него. Милен удивлённо посмотрела на Кая, ахнув:
— Старушка Дирен не ошиблась… «Двое унаследуют магию Феникса, и это неизменно». Селена, так вы…
— Братья-близнецы, — Санс закончил за неё предложение, задумчиво взглянул на Кая и Астера — кажется, догадки низкого скелета оказались верны, и ему это не особенно нравилось. Затем, обернувшись к Милен, он спросил, складывая руки на груди:
— А теперь, я хочу знать всё о Дирен, Короне и магии Феникса. И если моя теория подтвердится, то я очень боюсь возможной смерти моих детей. — Взгляд Санса выражал всю его серьёзность и сосредоточенность. Астер, услышав это, вздохнул, говоря следующее:
— Боюсь, у нас не так много времени, пап. Кетар чуть не прикончил маму, и я опасаюсь, что если мы задержимся слишком надолго здесь, можем и не спасти ни маму, ни тетю Чару.
Санс, посмотрев на младшего сына, отвёл взгляд и вздохнул. Снова у него мало времени, и он, возможно, никогда не узнает полностью всех тайн, что Каролина унесла с собой в могилу; о магии Феникса он знал лишь одно — она убивает не только противников, но и своего носителя. Милен, услышав про ситуацию с Фриск и Чарой, открыла папку, кладя туда портрет Каролины, а затем, подняв синие глаза, прищурила их и полушёпотом начала свою речь:
— Поскольку время для вас сейчас — самое драгоценное и важное, я постараюсь рассказать вам как можно больше за самое короткое время, что смогу. И начну с магии Феникса, о которой вы знаете на самом деле больше, чем я.
Папайрус, молчавший всё это время, поинтересовался, недоумённо приподняв костяную бровь:
— В каком смысле, могу я спросить?
Милен кивнула, улыбнувшись, а потом положила папку на одну из нижних полок шкафа, стоящего в углу и отвечая:
— В том, что, по предсказаниям старушки Дирен и словам самой Каролины, цитирую — «…чтобы обладать одной из самых мощных форм магии у скелетов и вообще монстров, известной на данный момент, нужно чем-то пожертвовать своим». Думаю, вы понимаете, о чём я говорю, Санс? — Ящерица взглянула на низкого из скелетов, который застыл, как вкопанный.
Белые зрачки пропали, когда Санс осознал всё — и сгоревшую плоть у Астера в младенчестве вместе с невероятно мощной волшебной силой, и сбои в магии Кая, которых по логике не должно быть. Мысленно перелопачивая дневник матери, как-то найденный у отца в одном из таймлайнов, Санс отчаянно пытался вспомнить, чем пожертвовала Каролина или собиралась это сделать. Зажмурившись, скелету вдруг в голову пришла мысль о дыре в руке Кая и он кое-что осознал. Первое — Гастер пожертвовал ради его внука своей жизнью, которую наверняка даже таковой и назвать нельзя было в Ядре. Второе — Каролина отдала частичку своей души Фриск, зная о ней лишь то, что «это девочка с решительным взглядом, способная спасти в будущем монстров от них самих».
Глава Королевской стражи, наследница графского дома, выгоревшего до тла — его мать — знала, что проиграет, и о монстрах тоже. Санс судорожно вдохнул, мысленно читая те строчки из дневника, что запомнил. И осознавал, чем могли пожертвовать его сыновья ради магии Феникса.
«Я не знаю ни имени, ни происхождения этой малышки, а о внешности и говорить стыдно, как немного мне известно! Старушка Дирен рассказывала о ней так мало, но я слышала в голосе гадалки столько восхищения и восторга… Завтра бой, и я не знаю, что мне делать — точнее, понимаю, но не хочу оставлять Санса и Папса вместе с Гастером. Я их так люблю… но ради магии Феникса и их будущего я должна сделать это. Ради нас самих. Однако, Корону я оставляю Милен — надеюсь, эта девчушка с Решимостью внутри сможет когда-нибудь найти её и достойно воспользоваться магией этого артефакта. А пока, мне пора ложиться спать. Завтра я передам дневник Гастеру на хранение — пусть он станет моей предсмертной запиской. Жаль, что я не смогу увидеть моих мальчиков, когда они станут совсем взрослыми… Я вас очень люблю…»
— Санс? — Папайрус обеспокоенно посмотрел на брата, из глазниц которого текли слёзы. Тот очухался, вытирая их с костяных «щёк» и улыбнулся Папсу, бросив «всё в порядке» (чему высокий скелет ни на секунду не поверил), а затем кашлянул в кулак, сказав:
— Кай, Астер… Вы ведь хотите всё ещё узнать, что на самом деле произошло тогда, двадцать лет назад?
Братья-близнецы вместе закивали, в один голос воскликнув «да!» и Санс, переглянувшись с Милен, кивнули друг другу. Старший из Гестер, или же Шеодал-Виндингсов начал свой рассказ. Терри же, взяв стул, предложенный Хелт, уселся рядом со скелетами, слушая тайны, очень долго сдерживаемые за зубами. Роззи закатил глаза, но всё равно с интересом начал слушать — не каждый день можно услышать чужие секреты, тем более — скрываемые столь долго.
а знаешь, я поражена. ты умеешь выбирать свою смерть.
(коварный смешок.)
посмотрим, выдержит ли последствия твоего выбора она?
I pray father please forgive me ‘fore I sin
Отец, прости меня, пожалуйста, за мои будущие грехи!
Got these sticks of dynamite and dying to light them
У меня есть две палки динамита, и мне не терпится зажечь их.
God don't fail me now
Боже, не подведи меня теперь!
Hollywood Undead - Kill Everyone.
