They told me once, «There's a place where love conquers all»
Мне сказали однажды: «Есть место, где любовь побеждает всё»
A city with the streets full of milk and honey
Город на кисельных берегах молочных рек,
I haven't found it yet, but I'm still searching
Я ещё не нашла его, но продолжаю поиски.
Азария вышла на балкон и посмотрела вверх. Небо в эту ночь без звёзд — только облака да полумесяц над деревьями. Постель без Астера кажется принцессе холодной; хотя скелет и сам не способен согреть так же, как обычный человек, но Азе хватает его душевного тепла и крепких объятий. Сев на один из стульев, где лежал небольшой плед, она перевела взгляд на соседние дома — их стоит где-то ещё от силы три, а после начинается сплошной лес и дорога, ведущая в соседний город. Старквиж — небольшой городок, расположенный рядом с Эббот — всегда славился своими маленькими, но уютными кафе. Жизнь здесь относительно спокойна — преступления совершаются нечасто, хоть и с появлением монстров слегка участились. О Гринвуде, где когда-то жил Террис, Азария не знала абсолютно ничего.
Но сейчас Астер далеко и, наверное, до сих пор сражается за свою мать вместе с отцом, Сансом. Девушка не знает, как чувствует себя сейчас её принц, но понимает, что он жив — метка не разбита, а боль не пронзает тело Азарии. Сняв с шеи чокер, она положила его на ладонь, начав рассматривать. Снежинка напоминает о Маффет — паучихе, ставшей когда-то для Азы матерью; и воспоминания о ней греют душу так же сильно, как и о знакомстве с Астером.
— Не помешаю? — голос Камбрии Азария услышала словно впервые: хрипловатый, с нотками усталости, но всё ещё приятный слуху. Кажется, за эти четыре года Камбрия совсем вымоталась морально, и Аза её понимала — все эти битвы, революционеры и прочая муть слишком сильно давила на Честность.
— Нет, Камбри, конечно нет, — Аза застегнула чокер на шее и тепло улыбнулась девушке. Та кивает и встаёт рядом с Азарией, сухо произнося:
— У Азгора и Ториэль всё наладилось, а от Астера, Терри и Санса пока вестей нет. Недавно приехал Тау и сообщил о пропаже Папса, — Камбрия тяжело вздохнула, прикрыв глаза ладонью. — Скорее всего, он направился искать Чару. Я проверила ситуацию в городе и по новостям вместе с Андайн, пока всё чисто — жертв среди монстров нет…
— Бри, может, пойдёшь спать? Выглядишь не очень, — Азария накинула на плечи золовки плед, и та вздохнула:
— Не могу я спать, Азари. Постоянно вскакиваю при мысли о том, что с родителями или Астером могло что-то случится. Это просто… Очень беспокоит меня. Я не могу снова кого-то из них потерять.
Азария вздрогнула. Снова? Но она не припоминала, чтобы у семьи Гестер-Виндингс был ещё кто-то, кроме Чары, Папса, Таурена, Санса, Фриск и Астера… Однако, ощущение незаконченности этого списка чувствовалось. Сначала она конечно не замечала этого, но её возлюбленный переставал улыбаться по утрам в некоторые дни и сидел рядом с какой-то фотографией в рамочке. Азари делала вид, что ничего не знает, но когда Астер возвращался к ней после этого, она всегда старалась утешить его.
Но как бы Азария ни старалась самостоятельно прознать, о ком грустит Астер, всё было чисто. Иногда она конечно находила зацепки — в одной из коробок девушка обнаружила тетради, в которых поля были исписаны диалогом какого-то юноши и её жениха, но тот подписывался прозвищем.
— Я… Ухожу спать, — Аза обняла Камбрию и зевнула. Решив, что её принц сам когда-нибудь раскроется, Азария не торопила события и терпеливо ждала. — Как бы то ни было, мы пережили не самые приятные вещи. Пойдём?
Бри немного прикрыла глаза, а затем тихо шепнула:
— Я позже…
Аза понимающе кивнула и ушла. Закутавшись в плед, Камбрия подняла взгляд на звёздное небо, тихо прошептав:
— Странно это всё… Да и изматывает…
Она достала бутылку виски из тайника, где её прятал Санс, и глотнула немного, грустно подумав о том, что возможно родители могут не вернуться с братом, и Бри останется совсем без семьи.
— Кай, как жаль, что тебя нет.
Камбрия вздохнула и закрыла глаза, зевнув — впереди ещё долгая ночь, а спать не хотелось. Впрочем, когда подул сильный ветер и девушка укуталась в плед сильнее, её обняли тёплым крылом. Вздрогнув, Брия подняла взгляд на подошедшего и увидела парня едва ли старше её — волосы тёмно-каштановые, глаза синие… А ещё грустная улыбка на губах.
— Камбрия… Не замерзла?
Она смотрит на него непонимающе и уже хочет задать какой-то вопрос, но ангел прерывает её, кладя свой большой палец на губы Бри:
— Не стоит. Это я, Мэлир, и сегодня мы обойдёмся без вопросов. Пока что.
Камбрия прищуривается, фыркает, а затем убирает палец Мэлира, тут же цокая:
— Но ты мог бы ответить хотя бы на один из моих вопросов?
— Хорошо… И что ты хочешь знать?
— Откуда ты столько знаешь? — Брия наклоняет голову вбок, продолжая смотреть в синие глаза. Мил отвернулся, только прижав девушку сильнее к себе крылом. Он не хочет, чтобы она замёрзла; но и в то же время не готов раскрыть ей всю правду.
— Это не важно.
— Мне это важно.
Он вздохнул, а затем честно ответил:
— Я… Наблюдал за тобой, Камбрия, с самого твоего выхода на Поверхность вместе с семьёй.
Камбрия кивнула — ей это мало что давало, но больше спрашивать она не имела права. Мэлир опустил голову, продолжив:
— Вас могут убить. Некоторых монстров в отсутствие Астера успели отловить и продать в рабство. Среди власти есть тот, кто предал вашу семью, Камбрия, и монстров. Кажется, он знает, как усилить действие Похоти.
— Похоти?
— Да. Она когда-то была введена всем монстрам в Подземелье, в том числе и твоему отцу, а так же тебе с братьями. Она «замораживает» наследственный вирус, губящий и монстров, и людей. Помнишь, Альфис вам делала прививку и вкалывала в вену некую полупрозрачную жидкость? Это и есть Похоть.
Камбрия снова кивнула и поморщилась — она не любила уколы, особенно тот, поскольку её позже стошнило. Впрочем, Альфис говорила, что это нормальная реакция…
— Если Санс не успеет найти лекарство и вернуться до завтра, вашего дома уже не будет.
— И как именно мы лишимся дома?.. — Брия заглянула в глаза Мэлиру, и тот горько усмехнулся, коснувшись своим лбом лба девушки, и прошептал:
— Я не могу тебе ответить, поскольку ты сама всё скоро узнаешь, Честность. Я буду защищать тебя, как Настойчивость, до самого конца. Но пока что я не вижу счастливых исходов.
All I know is a hopeless place that flows with the blood of my kin
Пока что мне знакомо лишь место без надежды, омытое кровью моей семьи.
Камбрия только опустила голову, вздохнув. Вдали щебетали ночные птицы и шуршала листва на деревьях, и ей хотелось послушать этого ещё немного. Впрочем, как и Мэлиру, который не мог оторвать взгляда от девушки. Но потом он вспомнил цель своего визита, и помрачнел, но всё же поцеловал Камбрию в щёку, от чего та вздрогнула, и прошептал:
— Если бы однажды не я, ты бы была счастливее. Как и все монстры Подземелья. Я… Сожалею об этом. В любом случае, прошлое не изменить, так что берегись своих желаний, принцесса Камбрия Гестер-Виндингс.
Она не успела ему ответить — однокрылый ангел тут же исчез. Прижав кулак к груди, Брия сощурилась, а затем едва слышно шепнула, фыркнув:
— Бесишь, ты, петух несчастный, однокрылый. Скрытный он, значит, молчит, как мёртвый хомяк, пф.
Вздохнув, она села в кресло, укутавшись в плед как можно удобнее? и продолжила едва слышно бурчать. На перила села фиолетовая бабочка, махая крыльями, но девушка, задумчивая, более ничего не заметила.
***
Стефани притаилась у стены, едва дыша; кажется, она застала одну из группировок на собрании, а значит, сможет собрать доказательства, чтобы помочь семье Кая. А заодно и родителям, беспокоящихся за своё будущее. Девушка помнит, как они очень переполошились, когда Стефани похитили.
Однако, она более не допустит никаких ошибок, что могут привести к такому исходу. Включив рацию, Стеф подобралась поближе, вслушиваясь в разговор мужчин, собравшихся на старом складе. Здесь было темно и пыльно, да так, что собака чуть не расчихалась, но сумела сдержаться; повсюду старые покрышки, ящики и посеревшие со временем колонны, поддерживающие потолок. Под ногами валялась изогнутая проволока вместе с прочим металлом, иногда втыкавшимся в подошву, а некоторые ящики угрожающе нависали над головой, грозясь придавить своим весом. Вдохнув поглубже, Стефани натянула капюшон на глаза, навострив уши.
— Мы получили известие о том, что принц Астер и его отец пока не появлялись в своём доме. Видимо, они не скоро прибудут из леса, — доложил один из революционеров, и собака мысленно вздохнула.
«Надеюсь, они скоро вернутся… Кай, пожалуйста, не наделай глупостей»
— Понятно. Значит, этот козломонстр, Кетар, отлично справляется со своей задачей, — усмехнулся один из мужчин, продолжив речь своим хриплым басом. — Наша госпожа будет довольна. Никто из Гестер-Виндингс не должен выжить, вам ясно? И уберите Дриммуров с пути, так у нас больше шансов ослабить боевой дух всех монстров. А затем с ними можно творить всё что угодно, пока не рассыпятся в пыль, конечно… Мерзость. За работу!
— Есть!
Мужчины разошлись, разложив на капоте одной из машин план по уничтожению королевской четы. Стефани выключила рацию, вздрогнув. Мало того, что эти люди такие же твари, какие встречались старику Герсону при войне монстров и людей, так и ещё семье её любимого человека угрожала опасность. Пускай он теперь скелет, Стеф знала, что обязательно донесёт всю информацию Каю, а там уже она дойдёт и до Дриммуров. Осторожно, неспешно подкравшись к революционерам ещё ближе, Стефани попыталась сфоткать план, пока никто не видел, но всё же не сдержалась и чихнула. Мужчины обернулись, тут же схватившись за пистолеты, на что монстр подняла руки и постепенно начала отступать, неловко улыбаясь:
— Давайте без насилия, прошу вас…
«Кай, Астер, я от вас заразилась, — мысленно фыркнула Стеф. — Они только насилие против монстров и признают»
Первая пуля почти попала в левую ногу Стефани, но девушка отскочила и тут же побежала вон из здания. Несмотря на то, что она успела сделать всего лишь один несчастный снимок и записать жалкий отрывок разговора, этого хватало, чтобы хотя бы частично доказать вину тех, кому принадлежат голоса.
— Пристрелите её! — крикнул один из революционеров, и тут же прогремели выстрелы; но Стеф, к счастью, не задело — свернув за угол, она, тяжело дыша, думала только об одном.
Бежать.
Только бежать.
Стефани перепрыгнула через забор, а затем быстро начала карабкаться по пожарной лестнице наверх. Люди внизу отстали, но девушка знала — догонят, отберут все доказательства, и пиши пропало нормальная жизнь.
По крайней мере, тот человек не достоин ничего.
Прыжок — и на другую крышу, пока крики внизу кажутся волчьим рыком для неё.
— Хватай! Хватай!
Стефани сжимала рацию в своих пальцах почти до хруста — только не потерять бы и не разбить — а иначе все монстры обречены на уничтожение. Она вспомнила слова главы революционеров своему подчинённому до того, как смогла войти в здание и удачно спрятаться за столбом:
— Вы сегодня же взорвёте дом Гестер-Виндингсов, а также короля и королеву монстров. Никто из лидеров не должен выжить.
Ещё прыжок. Дом родителей Кая так близко… Вдох-выдох, пока Стеф чуть ли не хватают за лапу — один из революционеров почти добрался до несчастной, но она смогла выстрелить ему в руку. Магия конечно хорошо и даже нужно, но Стефани в битве могла потерять рацию, а значит, и доказательства, указывающие на того, кто стоит за всем этим.
А она не хотела этого. Только не снова — заточение под землёй самое худшее, что может быть. И снова вернуться туда у собаки-монстра не возникало желания.
Вдох. Ещё один выстрел в ногу одного из людей. Стефани забралась на крышу, прыгнув на соседний балкон, а оттуда и на гараж. Постепенно она начала отрываться от погони, но не спешила останавливаться — пробежаться по коньку и съехать по черепице, спрыгнув в мусорный бак, а там и во дворы, прямо к домам пригорода на отшибе. Остановившись на секунду, Стефани выдохнула; судя по тому, как утихли выстрелы, революционеры её потеряли. Да и дышать стало чуть легче, когда она смогла прочихаться — в том здании было настолько пыльно, что не продохнуть. Кашлянув, девушка шмыгнула носом, вытерев сопли кулаком, а затем спокойно прошла пару домов, приближаясь к тому, что стоял на окраине — дом Гестер-Виндингсов. Немного расслабив плечи, Стефани обернулась на всякий случай, дабы удостоверится, нет ли слежки — но тут же вдохнула поглубже и побежала к кирпичному дому, увидев преследователей. Нет, они вовсе не отстали, как показалось Стефани, просто выжидали, прячась. Чуть не врезавшись во входную дверь, девушка быстро нажала на кнопку звонка, попытавшись сосредоточиться. Переминаясь с ноги на ногу, она подергала за ручку, затем ударилась лбом об дверь и краем уха услышала, как шуршит листва в кустах где-то совсем рядом; внутренне завыв, Стефани снова принимается считать до трёх.
«Один, два, три. Один, два, три. Кто-нибудь, подойди. Один, два, три. Один-два-три»
— Если тебе когда-нибудь будет страшно, Ан, ты можешь начать считать, — Догаресса улыбается, когда кладёт руку на растрёпанную шевелюру маленькой Стеф. — Говорят, это помогает.
В доме послышались шаги, и Стефани, как только ей открыли, тут же впихнула стоявшего и сама вошла внутрь, закрыв входную дверь на все замки. Камбрия — та, кто открыл собаке дверь — хотела возмутится, но на неё нашипели и показали пальцем в окно.
— Нам нужно поговорить, — шепнула собака, но на неё зашипели в ответ:
— С какого хрена?! Что ты тут вообще забыла?!
— Камбрия, обращаюсь к те… К вам, как к принцессе монстров — прошу, оставьте личное и выслушайте меня. Это касается безопасности вашего народа и его будущего, — Стефани поджала губы, с отчаянием посмотрев в глаза Камбрии. Та нахмурилась, не зная, доверять ли этой особе или всё же вышвырнуть на улицу с благим матом. Определённо, второе привлекало больше — если этот монстр умудрялась врать Каю в своих чувствах, значит, и здесь тоже может легко соврать в своих целях.
«Среди власти есть тот, кто предал вашу семью, Камбрия, и монстров. Кажется, он знает, как усилить действие Похоти»
Но тем не менее, Камбрия не чувствовала в словах Стефани лжи. Она просто… Не вываливала всей информации целиком. Оперевшись на тумбочку, стоящую в прихожей, Честность ещё раз оглядела собаку — белая, похожая на далматинца, с волосами, выкрашенными во что-то жёлто-зелёно-синее, она сейчас грызла свои ногти в напряжении, отвернув голову. Отвратительно, но… Оправдано?
Похоже, у Камбрии нет выбора.
Схватив Стефани за запястье, она резко дернула монстра за собой и повела в подвал, заставив ту чуть не споткнуться. Перед глазами Стеф резко пронеслась проходная комната, где стояла пара диванов и прочий хлам, никем за четыре года на Поверхности так и не убранный; увидев там вещи Кая, собака вспомнила о том, как однажды оторвала от его плаща кусочек ткани. Стоит ли говорить Камбрие о том, что её брат жив?..
В этот момент собаку грубо запихнули в тесный чулан, где хранились склянки, швабры и вёдра со старой одеждой из Подземелья, а так же прочие вещи для уборки; Стефани не могла рассмотреть всё, сосредоточенная на бездонных, «паучьих» глазах Камбрии. Та смотрела на собаку сурово, но потом всё же махнула рукой и показала три пальца в слабом свете:
— У тебя три минуты.
— Снаружи группировка революционеров, — Стефани вдохнула поглубже, — и они готовы даже взорвать этот сраный пригород, чтобы уничтожить нас всех. Потом… Они возьмутся за тех монстров, кто вынужденно остался в Эббот из-за климата Поверхности рядом с горой и у которых нет возможности уехать в приемлемую для них страну с подходящими условиями. Вот.
Стефани протянула свой разблокированный телефон и рацию, вложив их в руки Камбрии.
— Здесь всё, что я смогла добыть. Я слежу за ними всё это время, как революционеры объявились. И сейчас они попробуют вломиться в этот дом.
Камбрия задумчиво сжала рацию, а затем кивнула:
— Пожалуй, нам стоит задуматься об этом.
В глазах и речи Стефани не ощущалось фальши; к тому же… Нет. Как Камбрии верить той, кто мог легко врать всем и вся, особенно в любви к Каю, а теперь… О Селена, как же омерзительно.
Девушка уже хотела отдать всё Стефани обратно, как та положила руку на её пальцы:
— Это ради Кая.
— Говоришь так, словно ты им действительно дорожила, — гневно цокнула Камбрия, сощурившись. — Вечно строила из себя важную шишку, словно весь мир крутился вокруг тебя, Стефа-аничка. А на деле, когда Кай захотел большего, ты тут же скрылась, поиграв на чувствах влюблённого мальчишки и кинув его.
В дверь наверху уже ломятся, грозясь её сломать, но руки Камбрии дрожат, пока она часто дышит и тараторит обвинения растерянной Стеф с издевательской ноткой в голосе:
— А теперь… «Всё ради Кая! Ради Кая!» Как мне доверять тебе, кто… Кто разбил его сердце и сильно подпортил психику, м?!
Собака вдыхает поглубже, а потом смело гавкает в ответ:
— Я была глупа! Но, поверь, Камбрия, сейчас в твоих руках судьба тысяч! Ты принцесса монстров, чёрт возьми, по своей матери! И только ты можешь рассказать всю правду Азгору, ничего не утаив, так как ты — сраная Честность!
«Она права, — шепчет чей-то голос в голове, когда Камбрия собирается разбить всё то, что принесла Стефани. — Что бы она ни сделала в прошлом, сейчас перед тобою совершенно другой монстр. Послушай её»
Честность зажмурилась, но затем выдохнула, положила доказательства на стол и набрала Маффет. Как бы то ни было, эта сука права — только принцесса сейчас может помочь монстрам, пока Астера и Фриск нет на месте; Азгор, по слухам, вообще пережил нападение, чуть не погибнув. И Ториэль временно заменяла его, пытаясь справится со всем. А Камбрия…
Защищала невесту своего будущего короля, а также родного брата. Однако это не означало, что девушка не имела определённой власти. И сейчас это нужно, как никогда. Выдохнув, Честность отложила рацию и телефон Стеф, достав из кармана свой. Кое-кто мог им помочь найти в лесу Астера с Сансом — и Камбрия даже знала, где он находится. Набрав Маффет, девушка принялась ждать.
«Рады, что вы позвонили в «Spider Dream»! Желаете заказать столик или еды на дом?»
— Четырнадцать, один, двадцать два, повторяющееся два раза, шесть, двадцать, — спокойно диктовала Камбрия в трубку. Она понимала, что Маффет знает этот шифр наизусть, но всё равно диктовала чуть медленнее для лучшего усвоения. — Четыре-восемнадцать-десять, а затем пятнадцать, три, двадцать один и пять.
«Значит, на дом. Предпочтения?»
— Четыре-шестнадцать-пятнадцать, шесть, двадцать четыре. Девятнадцать-восемнадцать-шестнадцать, двадцать пять, пятнадцать, шестнадцать.
Маффет немного помолчала, чиркая в блокноте, а потом хлопнула в ладоши:
«Я учла ваши предпочтения! Скоро будет!»
Камбрия чуть улыбнулась:
— С нетерпением жду.
Стефани озадаченно взглянула на Камбрию, но та только взяла пистолет и прокралась наверх, щелкнув пальцами:
— Скорее. Нам нужно оборонять дом, и если ты так и будешь стоять столбом, шансы, что ты потом останешься живой — минимальны.
Собака вдохнула поглубже, схватившись за первый попавшийся нож:
— Так ты мне доверяешь?..
— Недостаточно для того, чтобы прям благодарить тебя за спасение и вешаться на шею, но если ты действительно не обманываешь, то у нас серьёзные проблемы, — Честность хмыкнула, а затем выглянула из подвала, вслушиваясь в то, как стучатся во входную дверь. Все спали видимо очень крепко, однако…
Послышался скрип дерева, и Камбрия поняла по осторожным шагам, что им крупно не повезло. Вдохнув поглубже, она плюнула в сторону и шепнула:
— Вот же срань.
Азария. Она всегда ходила так осторожно по этой скрипучей лестнице, которую никто из Гестер-Виндингс не находил времени заменить.
Perhaps hopeless isn't a place
Возможно, безнадёжность не место,
Nothing but a state of mind
А не что иное, как состояние души.
***
Странно думать, когда ты, наверное, уже мёртв и по сути дела либо уже пыль где-нибудь, либо готовишься рассыпаться в пыль на руках дорогих тебе людей. Я не чувствовал ничего — ни своего тела, ни эмоций, но мог думать. Конечно, я могу мысленно включить воображение и попробовать перенестись в тот самый рай, о котором так грезят некоторые, но я не знал, как это сделать. Было бы круто, если честно.
Но здесь лишь чернота, пусто, ничего. Интересно, а Кай тоже это чувствовал? Увы, я уже не смогу спросить, да и к Азарии вернуться тоже. Аза…
Почему-то я начал злиться, поняв, что ничего не чувствую. Точнее, я пытался, но всё было без толку, так как я оказался непонятно где, но зато знаю почему — и вот это меня добивало. А потом я всерьёз задумался о том, кто я уже — всё ещё Астер и принц монстров, только недавно сумевший снова обрести родного брата, или ничего, умеющее только думать?
Вот же… Агх.
Я попытался шевельнуть рукой. Ничего. Представил, снова провалился, но не сдался, мысленно цокая при каждой неудаче.
Это пространство напоминало липкую, прочную паутину; сам я себя ощущал одной из мух, которая случайно попала в эту ловушку, и теперь не мог выбраться, хотя отчаянно старался это сделать. Хотелось кричать от злости, но я не мог, так как не имел голоса, и это выбешивало и одновременно погружало меня в большее отчаяние.
They told me once, «Don't trust the moon, she's always changing»
Мне сказали однажды: «Не верь Луне, она изменчива».
The shores bend and break for her
Побережья изгибаются и рушатся ради неё
Я же так умру, чёрт его дери! Мама с ума от горя сойдет, а об отце и говорить не стоит… Да и Бри сломается, ведь она так и не узнала, что Кай воскрес, так теперь ещё и я могу умереть. Они ведь… Правда очень нас любят с братом. Мысленно вздохнув, я попробовал смириться в надежде на то, что если усну, то проснусь снова в своей кровати в Подземелье, мне снова будет шестнадцать… А всё произошедшее было сном. Кай никогда не умирал, Пели тоже, а мама снова солнечно улыбалась и громко смеялась на весь дом.
ври себе дальше, принц.
…Вскоре я снова погрузился в мрачные мысли, решив смириться с реальностью. Умереть, наверное, не так плохо. Жаль, что здесь нет Кая — мы только встретились после всего, но так и не смогли восполнить утраченное время. Не верилось, что прошло всего жалких четыре года, потому что, когда я встретил его, я почти расплакался.
Мы единое целое, два брата, рождённых вместе, и смерть одного из нас чувствуется, как расколотая напополам душа. Ощущение, к сожалению, возвращалось — снова вспоминались слёзы сестры, отчаяние родителей и мои попытки держать себя в руках. Был ли я тем принцем, которого народ заслуживает — я не ведаю, но я точно хотел, чтобы люди и монстры снова стали чем-то единым. Так как мы были и остаёмся одним народом. Да, внешние различия порой значительны, но не внутренние — все мы похожи. Однако, я так и не смог донести эту мысль до конца. Возможно, они осудили бы меня за эти помыслы, впрочем, мёртвым плевать, верно? Вот и мне насрать.
…И снова, и снова я повторял что-то в своей голове — если она вообще есть сейчас — пока мне это не надоело. Думать не хотелось, но это оказалось единственным занятием, которое мне было доступно. Это убивало меня, медленно и мучительно, хотя казалось, что я и так мёртв.
«Астер…»
Чей-то голос мягко окликнул меня, но я никого не видел. А потом, когда я всё же
узрел, то застыл, не дыша.
Держа меня на своих руках, женщина-скелет, освещенная светом, улыбалась. Так же ярко, как и свет вокруг неё, хотя… Нет, это не было светом. Чистый огонь, обволакивающий её, совершенно не сжигал, а наоборот, очень сильно грел, пока она смотрела мне в глазницы с неким сожалением, решимостью и… Пониманием.
— Астер… Привет.
— Я знаю вас? — тут я немного вдохнул, прикоснувшись к своим зубам, а затем посмотрев на пальцы — так значит, они всё же есть?.. Взглянув на женщину снова, я спросил, — и почему я могу?..
— Ты всё ещё не умер, малыш. И долго ещё проживёшь, как и твой старший брат, Кай, — женщина улыбнулась чуть шире, закрыв глазницы. — Кольцо Ада смертельно, не спорю. Но только Феникс и только единожды может спасти тех, кто владеет его магией.
— Но… Как? — всплеснув руками, я с ещё большим непониманием посмотрел на неё. — Огонь сжигает не только противника, но и самого заклинателя! Так рассказывал отец, и даже показывал записи, где подробно говорится о смертельности этой магии…
Она немного подумала, а затем кивнула, открыв глазницы и посмотрев вдаль. Я чувствовал, как она сжала пальцы под моим коленом, вглядываясь во что-то. За её спиной слышался только треск костра, не стремящегося тебя сжечь в эту же секунду.
— Как Феникс, я дарую тебе защиту и оберег — одно из моих крыльев. Как Каролина Шеодал, я не желаю, чтобы мой сын страдал снова из-за смерти близких ему душ. Ты станешь тем королём, коего мы заслуживаем, кто восстановит мир без войн и кровопролития. Я действительно верю в это.
А затем она подпрыгнула и взлетела, пока я, испуганный, прижался к Каролине и зажмурился, словно ища у неё защиты. Когда я снова открыл глазницы, я увидел сиреневые зрачки брата, внезапно осознав, что держу его за плечи. Он смотрел на меня чуть испуганно, и я чувствовал его дрожащие пальцы на своих плечах.
— Слушай, Астер, — тихо произнёс Кай, сжав мои плечи и серьёзно посмотрев мне в глазницы.
— Да?
— А кетчуп вкусный?..
— Мы чуть не сгорели заживо и твой первый вопрос, после того как мы выжили, про ебучий нахуй кетчуп?! — возмутился я, и брат рассмеялся:
— Значит, я всё же не умер снова.
— Ты!.. Да ты!.. — я глотал шумно воздух, пока Кай чуть ли не хохотал, а затем я нашарил подушку и ударил ей по черепу брата, но тот ловко уклонился и ударил меня подушкой в ответ. — Чтоб ты!.. Ты!..
— Да? — нагло лыбился Кай, жутко довольный, и я наконец выдохнул, попутно заметив, что мы сидим на двух разных кроватях в маленькой комнатке, а между нами тумбочка с подносом, где стояли два стакана молока и огромная тарелка с печеньем. Снова посмотрев на брата, который тепло улыбался, я спокойно произнёс, чуть улыбнувшись в ответ:
— И чтобы ты никогда не уходил, ничего не сказав. И ты сходишь со мной на Гамильтона, пидор!
— Я не пидор! — воинственно воскликнул Кай и ударил меня подушкой, на что я ответил ему тем же. А потом мы всё же обнялись, шумно выдохнув. — И вообще… У меня есть девушка на примете…
— Хорошо-хорошо, — похлопав его по спине, я закрыл глазницы, крепко прижав к себе обнаженного по пояс брата. — Я тоже скучал. И да, кетчуп, особенно из Подземелья, потрясающий.
Кай только усмехнулся и погладил меня по спине, успокаивая. Кажется, я услышал чьи-то шаги, но не придал этому значения, только сильнее прижавшись к брату.
***
Санс осторожно садится на кровати, боясь, что она заскрипит, и нежно касается пальцами щеки Фриск: она лежит, перебинтованная с головы до ног, а на глаз наложена отдельная повязка — хотя, как считал скелет, в этом не было нужды. Однако Линнет, бинтовавшая близнецов, Фриск и Чару, думала иначе.
«Бинты смочены в специальном растворе. Он восстановит силы, излечит раны и позволит встать им на ноги уже завтра, в худшем случае — через два дня, — целительница тогда хмурилась, что-то помешивая в кастрюле. — Я сделала этот раствор сама, но пока лечила, заметила небольшую проблему у Чары. И… Удивительно, но и у Фриск тоже. Кто-то словно вмешался в её организм и аккуратно прервал один процесс»
«Какой?»
«У вас мог быть четвёртый ребёнок, Санс. Пол я к сожалению, не могу определить, но это было начало второго месяца. Примерно, точно знать не могу…»
Четвёртая.
Санс догадывался, что это девочка — и даже знал, какое имя хотела бы Фриск для неё, ибо они оба мечтали об этом.
— Шайн.
— Что? — приподнял удивлённо костяную дугу скелет, посмотрев на любимую. Та улыбнулась Сансу и снова повторила:
— Я хочу, чтобы нашу вторую дочь звали бы Шайн.
— Но если когда-нибудь у нас будет парень?..
— Тогда ты выбираешь имя, — смеётся Фриск, и Санс фыркает ей в шею, обняв за плечи:
— Хм… Твоё имя для ребёнка слишком солнечно, чтобы выбрать что-то более сияющее.
Скелет улыбнулся, вспомнив, как Фриск тихо засмеялась тогда, и тут же грустно вздохнул, закрыв глазницы. Не будет им ни Шайн, ни того мальчишки, что могли бы родиться на свет. И он должен сказать это своей миледи, но и в то же время… Всё то, о чём не рассказывал Санс все эти годы — о своём прошлом и мультивёрсе в особенности — будет тяжело для Фриск. И потеря ребёнка, и ложь могут негативно сказаться на его любимой, поэтому…
Санс должен выбрать меньшее из зол.
— Фриск?.. — скелет наклоняется к её уху, слегка прикусывая мочку — от этого его миледи всегда просыпалась. Как и сейчас, приоткрыв глаз, она повернулась к Сансу и обняла его за шею, притянув к себе и тут же поцеловав в скулу.
— Привет, моя личная кусачка, — Фриск слегка улыбнулась, чуть прищурившись. — Тебе опять снились кошмары, Санс?
— Не совсем… Просто, пока все спят, я бы хотел поговорить… О тех секретах, что не говорил, хотя должен был, — скелет отвёл взгляд, вздохнув. — Но пожалуй, где-нибудь в гостиной. Хотя…
And she begs to be loved
И она молит о любви,
But nothing here is as it seems
Но все тут не то, чем кажется.
Санс прилёг рядом с любимой, прижав её к себе, и запустил руку под ночнушку, целуя шею:
— У меня есть идея получше.
— Санс, нет, — Фриск укусила скелета за ключицу, фыркнув. — Раз начал разговор, так закончи.
— Ну Фриск…
— В соседней комнате Папс, Чара и близнецы. А в другой — Милен. Хочешь, чтобы мы их тут разбудили скрипящей кроватью, м?
Санс вздохнул, что-то буркнув, и снова поцеловал Фриск в шею, тихо прошептав:
— Я хотел бы… Рассказать о том, что скрывал: своём прошлом.
Она приподняла бровь:
— Сколько я бы не спрашивала тебя о прошлом, ты никогда не отвечал прямо. А сейчас, спустя столько лет, ты решаешься говорить?
— Я знаю, я не очень честный монстр порой, — горько рассмеялся Санс, взяв в свои ладони кисти Фриск и вздохнул, — но я не говорил, так как боялся, что ты меня осудишь. Глупо, да.
— Мы столько лет живём вместе и ты всё боишься, — она выдохнула, опустив голову, и Санс тут же крепко обнял её:
— Нет. Я просто скрытный.
— И?..
Скелет погладил Фриск по щеке, чуть прикрыв глазницы, и начал:
— Помнишь, я как-то рассказывал детям сказку про Стояна и его суженную? *
— Ох, это забудешь, — тихо рассмеялась она. — Как можно рассказывать такое неприличие детям, Санс?!
— Они реально существуют.
— Что?.. — Фриск немного опешила, а Санс сел на кровати и достал кулон, взятый у старшего сына.
— История конечно выдуманная, но… Это мы с тобой. То есть, альтернативные версии даже не нас, потому что мы с тобой тоже не оригинальные версии самих себя. Смотри.
Он достал из кулона какой-то конвертик, пока Милосердие отсела от любимого, решив, что он поехал крышей. На бумаге был изображён её Санс и… другой Санс? Он был одет в другую одежду, за его спиной находилась огромная кисть, а зрачки имели разную форму. И он фальшиво улыбался, что-то вырисовывая в скетчбуке.
— Это Инк. Он защищает альтернативные вселенные, вроде нашей с тобой, и… Помогает создавать новые. Наша вселенная не очень любима хотя бы из-за того, что ты видела.
— Из-за того, что было до того, как мы начали?..
Санс кивнул и Фриск покачала головой, вздохнув:
— Я не уверена, что вы… По крайней мере, ты и Папс, по доброй воле всё это творили.
— До войны… Все жили более-менее мирно, — скелет убрал фото в кулон и закрыл крышку, выдохнув, а затем прижался к милой, греясь об неё — он соскучился по теплу Фриск очень сильно. И все эти дни без любимых рук стали мукой. Чуть приподняв голову, Санс заметил, как начинает потихоньку светать — кажется, скоро рассвет. Фриск тихо фыркнула и скелет тут же виновато улыбнулся, продолжив свою речь. — Впрочем… Ты и так это знаешь. А затем, когда нас в Подземелье настиг вирус, мой отец, Гастер, начал разрабатывать лекарство. А Похоть стала временным ингибитором, который вскоре нас и начал морально убивать. Монстры, как казалось, только вчера были очень преданными, и слияние душ было для нас очень важным, а теперь… Я просто смотрел на всё это тогда, в свои шестнадцать, и понимал, во что превращаемся мы — похотливые, погрязшие во всём этом монстры… Ха. Я тогда кричал на отца, мол, ингибитор можно и не применять, но потом осознал, что тогда в этом веществе мой народ нуждался. А потом… Ну, Ядро, отец, ты знаешь. И Сьюзи. Неудачный эксперимент моего отца и нечто, бывшее в детстве моей лучшей подругой, Эми.
Фриск кивнула, вздохнув — плохо, что Санс мало рассказывал о своём прошлом, но, похоже, он опять слишком беспокоился о её реакции на это.
— Я… знаю про ситуацию с Похотью. То, что её всем вводили, — она прикусила губу, и скелет приподнял бровь, немного удивившись этому. Определенно, его задача становится немного легче. Заметив его взгляд, Фриск продолжила, перед этим выдохнув:
— Но не знала твоей реакции на это. И про Сьюзи тоже не подозревала.
— Откуда ты знаешь?
— Альфис и пара книг истории в библиотеке. Думал, я это пропущу? — фыркнула она и Санс пожал плечами:
— Видимо, ты у меня действительно особенная Фриск.
Она улыбнулась, погладив его по черепу, и нежно поцеловала в лоб. Скелет вздохнул и поведал ей всё то, что рассказывал сыновьям — об альтернативах, опасностях мультивёрса и… одной особе, о которой Санс не решился сказать никому из родных, кроме Фриск.
— Она… постепенно сводила меня с ума, и, если бы ты не появилась, я, наверное, сейчас так и насиловал б кого-нибудь за углом, не контролируя себя. Эта особа очень опасна, хах.
Он задумался, опустив голову, и Фриск нежно пропела «та-да-та-та» в его плечо, тихо зевнув. Санс немного оживился и пропел ей тихо в ответ «та-да-да-да», тихо спросив:
— Это же та песня, я прав?
— Да, — кивнула она и вздохнула. — Ты пел её над нашей малышкой Бри, когда впервые сказал напрямую, что любишь меня. И пообещал ничего не скрывать, так как доверяешь мне.
Санс вздохнул, а затем погладил её по волосам, прикрыв глазницы:
— До Камбри я даже был не уверен, что люблю тебя не только потому, что там свыше решили — вот Санс и вот Фриск, они — соулмейты.
— Я знаю, — она поцеловала его в лоб, закрыв глаз и гладя любимого по черепу. — И отлично понимаю тебя, поскольку из-за своего эгоизма…
Санс положил руку на её волосы, нежно поцеловав жену, и вздохнул:
— Помнишь? Мы оба виновны во всём этом, не только ты. И сейчас я люблю тебя не только потому, что кто-то меня это заставил сделать.
Фриск спрятала своё лицо в майке скелета, чуть вздрогнув. Затем можно было услышать тихий всхлип, и Санс тут же испуганно выдохнул, приподняв голову любимой за подбородок, и увидел, как она широко улыбается со слезами на щеках. Скелет улыбнулся в ответ, чувствуя, как многолетняя тяжесть на его душе спала. Теперь ему легче, и, правда уж, не стоило скрывать.
— Но теперь ты меня любишь?
— Очень, — весело фыркнул он, и она обняла его сильнее, чувствуя себя в полной безопасности. — Хотя порой я всё же сомневаюсь, но потом понимаю, что если и искать такую же долбанутую, она будет ещё хуже.
— Иди ты, плейбой, — тихо смеётся она, а затем Санс неуверенно спрашивает:
— И всё же, может мы?.. — скелет навис над ней, коснувшись щеки, и замер, дожидаясь её ответа. Фриск же закатила глаз и грубо ответила:
— Ты от меня столько лет скрывал правду, Санс. Двадцать семь лет я ничего не знала о том, что вроде должна знать, потому что ты клялся мне никогда не врать после рождения Камбрии. Ты сам выбрал нашей дочери имя, ты помнишь? И после всего этого ты просто…
— Я знаю, Фриск, я не врал, но только скрывал… К тому же, я пытался найти время для этого разговора, но ты же помнишь, сколько хлопот на нас навалилось, — Санс вздохнул, закрыв глазницы. — А потом ещё и смерть Кая, революционеры…
Его скул коснулись тёплые костяшки, и скелет открыл глазницы, увидев перед собой женский череп и золотой зрачок в одной из её глазниц. Фриск горько улыбалась, гладя своими костяными пальцами шею Санса и скулы.
— Просто сохраняй нашу Честность между нами.
— Ты же знаешь, что я…
— Ненавидишь обещания, — весело фыркнула она. — Но я не закрою глаз, пока ты не пообещаешь.
Санс буркнул что-то в стиле «безрассудная женщина», но всё же пообещал. Фриск тут же закрыла глаз и поцеловала скелета, чему тот искренне обрадовался. А потом они услышали шум в комнате близнецов и переглянулись, тут же вскочив с кровати. Точнее, вскочил только один Санс, а Фриск пришлось опереться на него, чтобы встать. И скелет, хоть и медленно, но повёл любимую за собой, помогая ей идти.
. . .
Они вошли в маленькую комнатку, где лежали (как думал Санс) умирающие Кай и Астер — небольшое витражное окно, две кровати у стен, а меж ними едва помещалась тумбочка с едой. Но не это важно для приятно шокированных родителей — их дети, кажется, утерянные навсегда, живы и здоровы. Перебинтованные, счастливые и оголенные по пояс, Астер и Кай вместе сидели на одной из кроватей, не обращая внимания ни на что, кроме друг друга. Фриск при помощи мужа осторожно подошла к Каю и положила свою руку ему на плечо. Тот чуть вздрогнул, но тут же обернулся и вдохнул поглубже.
— Мама? — тихо прошептал он, и женщина кивнула, тут же обняв обоих сыновей. Санс усадил её между близнецами, тоже обняв их: кажется, по его скулам потекли слёзы. Его сыновья и любимая живы, и более, казалось, ничего не нужно. Но тут в семейные обнимашки ворвалась внезапно Чара, прибежавшая на веселье своих племянников, и стиснула их в объятьях. Близнецы засмеялись, в шутку произнеся, что их тут задушат, но когда в дело вмешался любвеобильный Папайрус — стало не до шуток. Гестеры устроили настоящий шум и гам посреди ночи — тихие вопли близнецов, смех их родителей и тёти с дядей был чем-то магическим сейчас для обоих братьев. Они уже успели позабыть, какого это — быть рядом с семьёй и ощущать в её компании себя счастливыми. Подколы отца даже не раздражали их, а наоборот, Кай с Астером отшучивались и подкалывали его ещё хуже.
Милен, стоявшая у входа в ночнушке, только улыбалась — видеть воссоединение семьи всегда приятно. Особенно, если все они очень соскучились по друг другу, точнее — по старшему из сыновей Санса и Фриск, Каю. Пусть они даже и разбудили ящерицу, она совершенно не против этого, наоборот, в её голове возникли мысли о том, что в кухонном шкафчике остались здешние гринвудские сладости, а ещё неплохо бы к утру чай заварить… Но, пожалуй, всё это позже.
Кай положил голову на колени матери, слушая вполуха разговоры о том, как и что делать дальше. Он понимал — теперь любой из Гестер-Виндингс в огромной опасности. Если узнают, что Кая убил монстр, начнутся разговоры о безопасности союза людей с другой расой. А там всё может прийти и к войне… Не этого Астер и Фриск добивались вместе с Азгором все эти четыре года, не этого.
Sun is coming up oh, why, oh, why, oh, why…
Солнце восходит, о, зачем, о, зачем, о, зачем…
Фриск положила руку на череп Кая и провела по нему, вскоре перейдя к спине, где активно принялась растирать лопатки, а парень, замычав, фыркнул ей в ногу. Улыбнувшись, Фриск убрала прядь за ухо и притянула к себе Астера за шею, тихо шепнув:
— Я скучала без вас. Словно четыре года прошли впустую, пока мы пытались что-то делать всё это время, ха.
Близнецы только обняли свою маму, а потом снова притянули всех остальных. Им, несомненно, хорошо и приятно, когда родные вспоминают вместе с ними прошлое, делятся приятными воспоминаниями… А потом Кай вздыхает и качает головой:
— Я не смогу вернуться домой.
Папайрус приподнимает бровь, непонимающе смотря на своего племянника: всё же отлично, сейчас они могут вернуться и всё уладить. Так он и произнёс, но Кай покачал головой:
— Что люди скажут, если узнают, что я был убит монстром? Их же не особо волнует, как и зачем, я же… Я к тому же и Плащ, на котором все грехи.
— Кай, ты пойдёшь, и всё будет нормально. Хорош себя нагружать, как делает это Санс, — Чара сложила руки на груди, нахмурившись, а Санс виновато потёр шею, взглянув на Фриск. Та убрала волосы за ухо, коротко кивнув — так она соглашалась с Чарой. — К тому же, твоей сестре ты тоже нужен. Если ты следил за нами всё это время, то ты мог понять, как Камбрия скучает. Нам всем хотелось, чтобы твой труп оказался лишь плохим сном. Так почему из-за каких-то глупых причин мы должны отказываться от возможности решить эти проблемы вместе? Как раньше, к примеру?
Кай чуть увереннее посмотрел в глаза Чары, но тут же помотал головой, приводя ещё одну причину, кажущуюся не менее важной:
— Вы все подвергаете себя огромному риску. Особенно Астер, потому что я ещё один дорогой для него чело… монстр. Они явно воспользуются этим.
— Конечно, — кивнул Санс и усмехнулся, а Фриск тихо прыснула, вспомнив, как однажды близнецы чуть не разрушили Новый Дом. А потом он всё же продолжил, кашлянув, — но знаешь, в Подземелье мы всегда ходили по острому лезвию. И справлялись всегда только вместе.
Чара, сидя на соседней кровати, потянулась к старшему из племянников и похлопала его по плечу, смеясь:
— К тому же, кто говорит о риске, м? Неужели глава той самой бандитской троицы, что доставлял своим родителям порой немало проблем?
Тут Кай стыдливо отвёл взгляд, но Папайрус, сидящий рядом с Чарой, тут же хмыкнул и спокойно произнёс, положив ладонь на плечо племянника тоже:
— Тебе нечего стыдиться. Это в прошлом, но твоя решимость в тебе ещё живёт, я знаю, Кай.
Тот кивнул, и снова его стиснули в объятьях под неловкий смех и невольную улыбку старшего из близнецов. Он наконец там, где его всегда любили, ждали и верили в него. Только, пожалуй, нужно вернуться к младшей сестре, его маленькой Бри, в прошлом всегда сопровождавшей Кая вместе с Астером. В последний раз, когда они виделись, девочке только недавно стукнуло тринадцать…
Perhaps hopeless isn't a place
Возможно, безнадёжность не место,
Nothing but a state of mind
А не что иное, как состояние души.
И И Кай жалел о всём потраченном времени без сестры, желая его наверстать и никогда не покидать Камбрию… По крайней мере, не так, как четыре года назад. Она наверняка скучает по нему очень сильно, поэтому нужно обязательно вернуться домой, но… Вдохнув, Кай прижался к матери крепче, незаметно укусив себя за большой палец — нет уж, не в этот раз он должен сомневаться. Чара и Папайрус правы — пора возвращаться домой, к сестре и своим прямым обязанностям как брата и сына. Наверняка ещё Тау потом будет его поучать, мол «что же ты так долго скрывался, братец», но Кай совершенно не против этого, наоборот — он просто будет счастлив снова увидеть своего кузена, а также обнять и стащить с него парик в шутку.
Хотя Таурен никогда этого не позволял делать никому, но своим двум братьям и сестре он это всегда прощал.
И Кай вздохнул, желая, чтобы всё то, что было за четыре года на Поверхности, оказалось просто сном. Никакой разлуки с семьёй, смерти Альфис (а также ещё около тысячи монстров в том здании, где находилась ящерка-учёная), и многого другого… Особенно смерти Пелани.
Его Пелани.
Вдохнув поглубже, скелет мысленно произнёс это имя, как молитву, и закрыл глазницы. Пора смириться с тем, что его невеста мертва, и все их планы как человека и монстра — тоже. Теперь Кай скелет, и проблемы у него тоже весьма скелетные. Улыбнувшись на невольный каламбур, он нахмурился, немного вздрогнув, когда почувствовал внезапную слабость — один из признаков надвигающегося приступа. Воспоминания о прошлом иногда такое вызывали, но сейчас это не было особо болезненным опытом, поэтому только неприятная слабость.
Милен решила, что можно уже идти заваривать чай для всех, кто проснулся, быстро опросила Гестеров насчёт того, кто чего будет, и убежала на кухню.
Безрукий парнишка-монстрёнок бежал, зубами придерживая ремень сумки, где находилась записка и пара лекарств. Склянки гремели, каждый раз пугая монстра: он опасался, как их бы не разбить, чтобы не подвести Маффет.
Чайник ставится на газовую плиту, пока ящерка ищет спички — не имея огненной магии, приходилось выкручиваться.
Ещё прыжок — и лицом в землю. Но МонстрКид, сжимая зубами кожаный ремешок, по-прежнему не сдаётся. Встаёт с земли, подпрыгивает и бежит прямо к дому Милен — он давно, ещё с выхода на Поверхность, изучил лес и нашёл Гринвуд только благодаря своему любопытству. Конечно, оно кошек губило, но МонстрКид за это качество стал личным разведчиком Маффет.
Пока Гестеры между собой шумно переговаривались, обмениваясь информацией с Каем насчёт революционеров, Терри молча сидел на кровати, задумавшись. Решив, что к чёрту всё, он снова накрылся одеялом и закрыл глаза — коту очень хотелось домой, к своей жене и дочери. Андайн наверняка скучает, да и малышка Райто без отца всегда очень грустила… Но пока что это было невозможно, поэтому Хатаке закрыл глаза, чтобы приблизить утро.
В дверь тут же бесцеремонно вломились, почти вышибая её с ноги; это оказался МонстрКид, положивший аккуратно сумку на землю, а затем крикнувший на весь дом:
— Послание для семьи Гестер-Виндингс! Послание для Гестер-Виндингс!
На зов пришёл Папайрус, положив ладонь на голову посланника со смягчающей улыбкой:
— Всё, достаточно. Что там?
МонстрКид вручил скелету сумку, а Милен, тоже пришедшая чуть позже на крик, напоила парнишку водой, пока младший из скелебратьев внимательно изучал содержимое посылки. Прочитав записку, Папайрус взволнованно убрал бумажку в сумку, сминая её, а затем поспешил в комнату к Каю и Астеру.
Sun is coming up oh, why, oh, why, oh, why…
Солнце восходит, о, зачем, о, зачем, о, зачем…
Sun is coming up oh, why, oh, why, oh, why…
Солнце восходит, о, зачем, о, зачем, о, зачем?
Halsey — Good Mourning
