Экстракт цветка ванили.

      Улыбка с лица Соджина не сходила с самого утра, ему до сих пор не верилось, что его любимый младший братик наконец стал взрослым, и теперь сможет найти свою истинную пару. Хотя выражения лица Джинена явно о чем-то говорило, но думать об этом совершенно не хотелось, ведь очередная лекция по детской психологии отключала весь мыслительный процесс, направленный на отвлеченные темы. Да и следующая пара по латыни явно унесет сознание омеги в дальние дали грызть гранит науки.       Голос профессора звучал нудно, скучно и монотонно, отчего Сокджин то и дело зевал, прикрывая рот рукой, или же в этом виноваты его бессонные ночи? Джексон не пришел на пару, ссылаясь на неожиданно начавшийся гон, но омеге запретил помогать, уж больно тому взгляд отца Сокджина не понравился. Хотя, от части, того можно было понять. Омега пробежался глазами по аудитории, высматривая знакомую макушку Чонде. И застал друга с поличным! Тот заигрывал с альфой, уверенно строя глазки и кокетничая, наплевав на лекцию, по которой, кстати, будет зачет. Тихо посмеявшись, Сокджин вновь навострил уши, впитывая всю информацию словно губка.

***

      «Столовая - святая святых студентов и учеников в целом. Это то непорочное место, где мученики папочки-науки могут, наконец, остудить свои мозги, но разгорячить изнывающие по еде желудки.       Шум и гам - постоянные спутники этого места. Здесь никогда тихо не бывает, все что-то обсуждают, яро доказывая точку своего зрения, заливаясь смехом по очередному глупому мему из социальных сетей, ну а про симфонию ложек, вилок, палочек и тарелок вообще история отдельная»—думал Сокджин, запихивая в рот ложку риса и кусочек мяса. Хоть омега был ярым фанатом еды, он ненавидел университетскую столовую. Для него еда была чем-то прекрасным, достойным особого обращения, а именно тишины и закрытого рта. Поэтому, поскорее расправившись с обедом, он отнес поднос и направился на следующую пару. В голове было сотни мыслей, начиная от учебы заканчивая личной жизнью. Не успел Сокджин добраться до лестницы, как его окликнул незнакомый голос. Обернувшись, он заметил омегу, а точнее мужа Намджуна. Он ощутил, как дернулся его глаз, а руки мгновенно сжались в кулаки. Омега быстрыми шагами пересек расстояние между ним и Сокджином, после чего заключил того в объятия. От этого неожиданного действия Чон застыл, но глаз задергался с такой силой, словно он сам сейчас на месте запрыгает. Отпрянув от младшего омеги, мужчина придерживая его за плечи заглянул в глаза, словно стараясь так получить его доверие. Сокджин скинул чужие руки с плеч и повернулся спиной к гостю, показывая тем самым его явное нежелание общаться с ним, но не успел сделать и одного шага, как Чона хватают за руку, останавливая.       — Пожалуйста, Сокджин, нам нужно поговорить! — омега умоляюще смотрел на затылок блондина. Младший усмехнулся и, медленно развернувшись, приподнял бровь.       — Знаете, я так не думаю. Я отпустил Намджуна, вы должны быть счастливы, вам больше никто не мешает счастливо жить вместе и умереть в один день. — он выдернул свою руку из плена чужих пальцев.       — Как раз насчет смерти я и хотел поговорить. Намджун никогда не слушал меня, но раз все так далеко зашло, я сам решил это сделать. —мужчина поправил легкий шарфик на тонкой шее. —Мы с тобой так и не познакомились, меня зовут Лу Хань. — мужчина слегка поклонился, не отрывая взгляда с донсена. Сокджин молча смотрел на мужчину, но, не выдержав, тяжело вздохнул и поклонился в ответ, и только в голове он проклинал именно сейчас свое воспитание. — Давай после твоих занятий встретимся в кафе напротив. Тема очень серьезная, поэтому я надеюсь, что ты поступишь разумно и придешь на встречу. — Лу Хань поправил ворот своего пальто и, слегка улыбнувшись, развернулся на пятках и направился к выходу. Омега смотрел вслед уходящему мужчине. Хоть ему было противно общение с ним, но омежье чутье подсказывало, что тема их разговора действительно серьезна и, возможно, она связана с его истинным. Хоть Сокджин заменил Намджуна Джексоном, признаться себе в том, что Ван всего лишь замена Наму, он боялся, ему хотелось хоть в чьих-то руках ощущать себя одним единственным, а не одним из...       Все оставшиеся пары омега то и дело летал в облаках, совершенно не представляя, что могло случиться такого серьезного, что сам муж Намджуна пришел к нему, так сказать, требуя аудиенции. Это чувство пугало, из-за чего Сокджин не мог трезво мыслить, получая совершенно непривычный выговор от профессора. После пар к нему подошел настороженный Чондэ и, наблюдая, как Сокджин одевается, спросил:       — Я, конечно, все понимаю, но, блин, ты - умник нашего потока, получил выговор! С тобой все хорошо? Ты не заболел? — достав руку из кармана куртки, шатен приложил ладонь к чужому лбу, делая задумчивый взгляд. — Хм, температуры вроде нет.       — Да не болен я, — промямлил омега, убирая ладонь друга со своего лба. — Просто меня ждет серьезный разговор с одним человеком, который мне до тошноты противен! — Чон застегнул последнюю пару пуговиц и начал обматывать шею шарфом.       — Тогда зачем идти? Раз он противен тебе, что вас связывать может?! — Чондэ почесал макушку и поправил сумку на плече.       — Увы, все гораздо сложнее, чем может показаться... — тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Сокджин надел сумку на плечо и направился к выходу из здания. В воздухе приятно пахло весенней свежестью, пропитывая этим ароматом городские улицы и прохожих людей. Омега глубоко втянул свежий воздух, прикрывая глаза от приятного щекочущего чувства, которое наполняло его легкие.       — Хей, Джинни, так ты куда сейчас? — Чонде обнял друга за плечи, всматриваясь в его профиль. Опустив взгляд вниз и состроив гримасу вселенского недовольства, Чон взглянул в глаза друга.       — Пойду на встречу, а то мало ли меня еще преследовать начнут....— шутки шутками, но омега правда решил встретиться с Ханем. Омежье любопытство, черт бы его побрал!       — Ты там это, смотри не убей своего оппонента. Передачки в казенный дом таскать не буду! — Сокджин лягнул локтем Чонде под ребра, отчего тот чуть сиреной не завыл.       — Ладно, я побежал, до завтра! — воспользовавшись страданиями друга, Сокджин галопом поскакал в сторону кафе. На улицах города как всегда было много людей, но почему-то его жутко начали бесить парочки, особенно те, которые ворковали, словно голуби, в центральном парке у фонтана.       «Раздражают!» — пронеслось в голове омеги, и тот под воздействиями своих мыслей чуть не перешел дорогу на красный, пока не услышал, как водитель ему просигналил, явно обматерив нерадивого пешехода. Стоило загореться зеленому, как Сокджин со всех ног сорвался, чуть бы не пролетая дорожное полотно. Подбегая к зданию, в котором находилось то самое кафе, Чон заметил за огромным окном сидящего за столом Лу Ханя, который мирно потягивал горячий напиток из фарфоровой чашки вприкуску с каким-то десертом. Стоило Сокджину открыть дверь, как помещение заполнил мягкий звон колокольчика, оповещая персонал о том, что пришел новый посетитель. Даже не взглянув на витрины с десертами, омега направился к супругу Джуна. Сняв сумку и кинув ее на диванчик к окну, он расположился рядом, напротив Лу Ханя. Старший оторвался от поглощения, как оказалось, малинового десерта и перевел взгляд на Чона.       — Я рад, что ты пришел. — старший улыбнулся во все тридцать два, отодвигая тарелку и чашку. — Может, закажешь что-нибудь? Думаю, разговор будет длинным.       — Нет, спасибо, я не голоден, — Сокджин развязал шарф и принялся расстегивать пуговицы пальто.       — Ну как знаешь, мое дело предложить, твое отказаться... — Лу Хань сделал глоток из чашки.       — О чем вы хотели поговорить? — младший следил за каждым движением собеседника, за каждой его мышцей на лице. Старший омега вернул чашку на белоснежное блюдце и скрепил руки в замок перед собой.       — Ты ведь зол на Намджуна. Так? — то ли вопрос, то ли факт слетел с губ шатена. Сокджин прикусил нижнюю губу, отводя взгляд на окно.       — С чего вы это взяли? — вопрос прозвучал тихо, жалобно, словно скуление забитого щенка. — «Вот прям сразу на больное, урод хренов!» — пролетело в голове омеги.       — Я никогда не смогу забыть выражение твоего лица, когда ты заметил нас на кухне. Как бы это глупо не звучало, мне было самому больно, от того, что из-за меня вы не можете нормально быть вместе. — в глазах старшего читалась боль, грусть, и... раскаяние?       — Я никогда не пойму того, почему Намджун выбрал вас, зная, что у него есть истинный, да я был тогда ребенком, когда мы осознали это, я бы его не причитал, если бы он спал с кем-то, но замужество совершенно другое. — Сокджин ощутил, как от собственных слов внутри все сжимается, заставляя вспомнить всю ту боль, которую он пережил.       — Это сложно объяснить, но я попытаюсь, — Лу Хань тяжело вздохнул, потирая виски пальцами. — С Намджуном я познакомился еще в детстве, наши отцы работали вместе, ну и нас, так сказать, сдружили. Мы вместе проходили стажировку в Соединенных Штатах, он от меня ничего не скрывал, и я знал о тебе. Его пугал тот факт, что его истинный еще ребенок, причем сын его лучшего друга. Он корил себя за то, что не может видеть, как ты растешь, меняешься, но при этом он хотел, чтобы ты забыл его. Он боялся, что если и попытается быть с тобой, то ты откажешься от него открыто, — Хань смочил горло напитком и, тяжело вздохнув, продолжил: — Я был рядом с ним, когда его начало ломать, из-за того, что у тебя началась течка, он испытывал жуткую боль в каждую твою течку без него. Порой он так сильно кричал и боялся, что он не выдержит, ведь чем дольше он сопротивлялся твоему природному зову, тем больнее ему было. Три года назад я встретил своего истинного, мы планировали свадьбу и были счастливы, но когда я проходил медицинский осмотр, мне поставили диагноз «Туберкулез почек». Инкубационный период закончился, и боли стали постоянными моими спутниками. Мой альфа не выдержал этого и бросил меня. Меня пичкали лекарствами, признаюсь честно, чувствовал себя подопытным кроликом! — младший внимательно слушал рассказ Лу, начиная искренне ему сопереживать. — Чтобы эти гении не делали, ничего не помогало, таблетки и все процедуры только дают мне лишнюю пару дней жизни. Родители умерли давно, поэтому Намджун сделал мне предложение, чтобы я умер в теплой постели, не один, а в семье, зная, что о моем теле позаботятся и будут скучать. — Лу Хань грустно улыбнулся, переводя взгляд на окно. — Я виню себя в том, что из-за меня вы оба страдаете. Ведь не появись я в жизни Намджуна, возможно, у вас уже был бы малыш, ты бы стал примерным папой и любящим мужем, в то время как Намджун делал бы все, чтобы вы были счастливы. Я не раз просил его поговорить с тобой, объяснить все, чтобы не было последствий, но он же упертый как баран. Иногда мне кажется, что его айкью в сто пятьдесят временами снижается до единицы. — омега слегка хихикнул, но через пару секунд старший стал серьезнее и мрачнее. — Сокджин, ты ведь никогда не задумывался, почему ты смог поставить метку, ты ведь не альфа, и как она влияет на твоего истинного? — Хань пригубил уже остывший напиток, наблюдая, как меняется выражение лица младшего.       — Если честно, то нет. Иногда мне было это интересно, но что-то узнавать на этот счет я не решался. — младший прикусил губу, опуская взгляд на свои колени.       — Омежья метка - довольно странное явление. Омега может поставить метку альфе только в том случае, если альфа уже взрослый и способен к оплодотворению, а омеге до способности деторождения еще далеко, то есть является ребенком. Запах альфы после первого гона усиливается, поэтому маленькие омежки могут ощущать запахи альф, но слабо. Когда альфа значительно старше своего истинного, омега на уровне инстинктов метит альфу, чтобы связать их тела. Когда у омеги начинается первая течка, метка дает о себе знать, она словно зовет альфу найти омегу и провести течку вместе. Если альфа сопротивляется, то метка начинает жутко болеть, и с каждой течкой истинного боль становится сильнее, и эта боль будет до того момента, пока альфа не соединится с со своим омегой. Это, конечно, здорово, так истинные не потеряют друг друга, но есть обратная сторона. Как бы это не было печальным, но омеги могут продолжить род без альфы, а вот альфы без омег нет. Хоть мы и вынашиваем детей, но даже мы можем оплодотворять друг друга. У нас есть семя, но правда сперматозоидов, способных на оплодотворение, крайне мало, но все-таки есть, а вот у альф матки нет. Поэтому если после совокупления меченого альфы со своим омегой, второй вступает в отношения с другим и проведет течку с неистинным, то метка начинает убивать альфу, — от слов Лу глаза Сокджина увеличились в несколько раз, а рот приоткрылся. — Тем самым природа разделяет и разрывает их истинность. Из-за того, что омега отказался от своего истинного, альфа медленно умирает, тем самым отсекая слабого самца. Тот альфа, с которым омега провел течку, становится его новым истинным. На перестройку организма требуется время, поэтому альфа умрет, если омега не подтвердит повторно их связь до полной перестройки. — Лу Хань съел кусочек десерта отломанный ложкой.       — То есть... Джун сейчас в больнице? — голос Сокджина подрагивал, а после того, как он получил кивок на свой вопрос, слезы хлынули из его глаз.       — Я ни в чем тебя не виню, и Джун тоже, я понимаю, что сложно делить любимого, я хочу, чтобы вы были счастливы, да и осталось мне недолго, — глаза старшего омеги заблестели от скопившейся в глазах влаги. — Он в больнице Кичон в сто двадцать седьмой палате... — услышав все, что нужно, Сокджин сорвался с места, прихватив свои вещи, выбегая из здания кафе. Надевая на ходу пальто и шарф, омега то и дело врезался в прохожих, не забывая кланяться в знак извинения.       Поймав машину такси, Сокджин назвал адрес. Нервно перебирая пальцами, он проклинал себя за такую тупость, ведь в первую очередь он хотел позлить Кима, чтобы тот с ума сходил от того, что на его теле есть запах чужого альфы. Он не знал, что так все обернется, и вовсе не хотел, чтобы произошло что-то плохое. Слезы текли по его щекам, и он торопливо вытирал их тыльной стороной ладони. Водитель посматривал на плачущего омегу через зеркало, и не выдержав слез слабого пола, подал молча платок на светофоре. Сокджин благодарно кивнул, принимая кусочек ткани.       Расплатившись с водителем, Сокджин побежал в здание больницы, лавирую между медперсоналом и пациентами. Стоило добраться до нужной палаты, как вся уверенность испарилась, ноги стали ватными и тело, казалось, стало холоднее ледяной глыбы. Обхватив пальцами ручку двери, он начал медленно нажимать на нее. Стоило двери поддаться и приоткрыться, как перед глазами омеги пристала картина: Намджун лежал на больничной койке, подключенный, казалось бы, к тысячи проводам, сердцебиение отдавалась писком аппарата. Стоило омеге сделать несколько шагов внутрь палаты, как он заметил из-под больничной рубашки паутину черных вен, шедшую из метки. Быстро обогнув койку, Сокджин упал рядом на колени, хватая руку Намджуна и сжимая ее в своих. Слезы новым потоком стекали по щекам, капая на белоснежную постель.       — Прости меня, прости! Я дурак, эгоист, ничего не понимал и не видел, я даже не спрашивал у тебя, почему ты так поступал, лелея только свои прихоти! Джун, прошу, открой глаза, ОТКРОЙ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! — Сокджин срывался на крик, захлебываясь в собственной истерике. — Прошу, Джун, ты нужен мне... — шептал омега. — Я всегда ждал тебя, с того самого дня представлял, как мы будем вместе, как вырастим прекрасных детей. Давай осуществив мою мечту вместе? — переместившись на край кровати, он оттянул край рубашки Намджуна и по-новой поставил метку, поверх старой. Резкая боль и темнота в глазах давили, омега вскрикнул и упал в чужие объятия без сознания.