Our bodies, possessed by light

От внимания Сэма не уходит тот факт, что и Дин, и Кас находятся в непривычно странном настроении. Не нужно быть гением, чтобы понять – что бы ни произошло накануне, когда Сэм спал, оно и стало тому причиной. Кас необычайно тих, как тогда, до их маленького откровенного разговора, когда они договорились не прятать друг от друга то, что их беспокоит, а Дин… Что ж. Сэм не мог припомнить, когда Дин был бы невнимательным к нему, но происходящее сейчас просто переходит все границы. - Чувак, - Начинает он, поднимает взгляд и обнаруживает Дина, пялящегося на него уже в четвертый раз за последние полчаса. – Я тут читать пытаюсь. Дин, конечно, тут же нацепил оскорбленное выражение лица и воинственно скрестил руки. – И? – потребовал он, притворяясь недоуменным. Очень неубедительно, ведь его челюсть слегка подрагивает, а это случается, когда на него давят. – Я просто занимаюсь своими делами, Сэм. Читай, если тебе хочется. Сэм вздыхает. – Ладно, слушай. Без обид, но ты жуть как пялишься. Надоедает уже. Дин не может даже сказать ничего в ответ, выдавая себя щенячьим выражением лица, которое только доказывает – что-то в корне изменилось. Сэм тут же сбавляет обороты, а его голос меняет тон с раздраженного на обеспокоенный. – Старик, Кас что-то сказал? Ты до сих пор боишься, что я вдруг стану пускающим слюни психом? Потому что, уверяю тебя, Кас не допустит этого. Я в порядке, Дин. - Сэм, ради бога! – Взрывается Дин, надув губы и отвернувшись, словно пятилетний ребенок. – Дело не в тебе, окей? Иисусе. Сэм состроил скептическую гримасу. – Ага. Хорошо. Я только не понимаю, почему ты постоянно пялишься на меня, если дело не… Дин, похоже, предсказал, что Сэм догадается прежде, чем договорит, и многозначительно поднял брови, когда брат прервался на полуслове. – Да. Двойная аренда, помнишь? – Сэм хмурится: он слышит горечь в голосе брата, которую не слышал уже очень давно. - Ты знаешь, что сейчас Кас не управляет телом. По сути, Кас даже не разговаривал с того момента, вчерашнего утра, кажется, а ты, в свою очередь… - Он неясно жестикулирует. – Ведешь себя вот так. Знаешь, было бы очень кстати, если бы ты объяснил, что за чертовщина вчера произошла и почему ты через меня так таращишься на Каса, потому что мне не по себе. Дин раздраженно фыркает. – О, Сэм, поверь мне, я бы очень хотел таращиться на Каса напрямую, а не через твою дубовую голову. – Он резко и суетливо выдергивает торчащую нить из джинсовой ткани на колене. – Что за идиот. С этой секунды Сэм, будучи не самым глупым человеком на планете, чувствует, что на него снизошло озарение. – Ох, Дин. На это Дин резко поднимает взгляд, его глаза округленные и встревоженные. – Ох, Дин? – Как попугай, повторяет он низким и подозрительным голосом. – Что значит «ох, Дин»? – Если до этого он лежал, развалившись на подушках, то сейчас от волнения внезапно сел и выпрямился. – Сэм? Что? Но Сэм лишь покачивает головой: он не уверен, радоваться ли ему оттого, что Дин наконец-то разобрался в себе, или плакать, оттого что это произошло в самый неподходящий для этого момент. - Ничего, - уверенно говорит он. – Ничего. Все в порядке. - Подожди-ка, - Резко вставляет Дин. Он наклоняется вперед и садится на край кровати, поставив локти на колени, ладони беспомощно сжимаются в кулаки. – Погоди-погоди, Сэм, ты не можешь просто так… - Чувак, - мягко говорит Сэм, указывая на газету. – Что я тебе говорил? Я тут читаю. Расслабься. Дин затих и выглядит так, словно его надули и он не знает, как к этому относиться, за исключением того, что это не приводит его в восторг. Насколько Сэму известно, он может еще долгое время себя накручивать по этому поводу. Сэму нужно поговорить об этом с Касом, захочет тот этого или нет. *** Касу нравится всплывать, хотя бы частично, когда Дин в душе. Звучит, конечно, ужасно, но дело в том, что у него имеется не так много возможностей быть с Дином ближе, чем иногда позволяется, и сейчас, когда Сэм все знает, проблемы в том, что Кас в чем-то напортачит, нет. Винчестеры не закрывают друг от друга дверей, и если Дина совершенно не смущает затрагивать узкие темы с Сэмом, пока тот стоит около раковины, а он голый принимает душ, то Кастиэль не видит причин не воспользоваться ситуацией. Сэм иногда ощущает чужой внезапный порыв пойти и почистить зубы, пока Дин принимает душ, и снисходительно мирится с теплом внутри, отражающим нежность чувств Кастиэля к Дину, включая, пожалуй, и восхищение… упаковкой Дина. Кастиэль уверен, что Сэм делает это из жалости, но он зашел уже слишком далеко, и даже гордость не может его сдержать. Дин не знает, Сэм не волнуется, и на мгновение Кас действительно очень счастлив. Дин назвал бы это беспроигрышным сценарием, или, по крайней мере, так казалось. Раньше. По некоторым причинам, идея о том, чтобы делать это сейчас, когда Дин вполне может и желать быть объектом наблюдений, кажется гораздо более неправильной, чем когда Кастиэль делал это незаметно, не управляя телом. Он знает, что есть в этом что-то противоестественное, но, тем не менее, это то, что он чувствует. Частенько в тот год, во время отсутствия Сэма, Кастиэль бывал у Дина дома, наблюдая за ним, живущим с Лизой и Беном и занимающимся обычными повседневными делами. В конце концов, это то, чем занимаются ангелы: патрулируют и охраняют, наблюдают, защищают и учатся. Правда, с того времени Кастиэль изменился, признался, что чувствует то, что ангелы не должны чувствовать, и каким-то образом это все перевернуло вверх дном. Просто наблюдать за Дином, разумеется, не было в новинку, но при наблюдении за ним сейчас не может не возникать мысль о том, что Дин вполне может этого ожидать, вспоминать их недавний разговор и скрываться от Сэма, будучи осведомленным о втором сознании в голове брата. Кастиэлю кажется очень несправедливым (другого слова и не подберешь), что у него самого есть возможность смотреть так на многое, когда сам он ничего не может предложить взамен. Его греет теплое чувство того, что Дин тоже хочет смотреть на него, до тех пор, пока не вспоминает о том, что смотреть не на что – у него нет плоти и крови в собственном пользовании. Все, что он имеет, принадлежит Сэму, и Дин видел брата прежде, глядя с любовью, но никогда – со страстью. По-видимому, нельзя ожидать от Сэма понимания. Когда Кастиэль резко отпрянул назад сразу после его разговора с Дином, Сэм был довольно сильно озадачен. Когда ангел уже второе утро уклоняется от попыток Сэма начать разговор, его озадаченность быстро сменяется на раздражение. - Кас, - Настаивает Сэм, его голос безжалостный и шероховатый, а сознание, кажется, начинает расширяться по всему их совместному пространству в голове, загоняя Каса в самый дальний угол. – Кас, ну же. Мы вовсе не обязаны проделывать этот ритуал допроса каждый раз, если тебе не хочется, но, серьезно. – Он делает сильный толчок и потряхивает ту защитную крепость, которую Кастиэль вокруг себя воздвиг. – Ты прячешься уже два дня. Мы же договаривались не скрывать друг от друга ничего, что изменилось? Сэм, совершенно очевидно, не намерен оставлять Кастиэля, чтобы тот уничтожил себя, оставшись наедине. Кастиэль смиренно вздыхает и открывает границы своей территории. – Я не прятался. – Решается он. На него обрушивается сокрушительная волна недоверия от Сэма. – Да, конечно, ты всего лишь спал. – Сначала следует пауза, а затем свет сознания Сэма расширяется, подбадривая. – Ну же, Кас. Я знаю – что-то не то. – Свет мягко колеблется, успокаивая, и Кастиэль проклинает находчивость Сэма. – Ты ему рассказал? – У меня не было намерения этого делать, - Несчастно отвечает он, зная, что Сэм поймет суть этих слов. Действительно, Сэм наиболее точно истолковывает ситуацию. – Все-таки рассказал? – Мгновенье он колеблется, словно сдерживая себя. – Он ведь не отверг тебя, не так ли? - Нет! – Уверяет его Кастиэль очень быстро, словно это не радовало его. – Нет, он… - Он вздыхает. – Он ответил взаимностью. Сэм, кажется, не слышит смирения в голосе Кастиэля, полного отсутствия гордости или равнодушия. – Ну! – Восклицает он и ощущает, как в нем пылает чувство удовлетворения. – Видишь, Кас, я говорил тебе! - Сэм, - устало отвечает Кастиэль. – Ты не понимаешь. Твой брат… - Удрученный, он замолкает. – Это невозможно. - Что-то произошло, - Решительно говорит Сэм после секундной паузы. Это не был вопрос. – До того, как ты это осознал. – Кастиэль грустно и коротко кивает, и Сэм продолжает. – И сейчас ты в смущении. Его голос звучит слишком разумным, слишком рациональным в сложившейся ситуации, и Кастиэль осознает, что вынужден внедрить в него свое чувство, надоумить его. – Сэм, - Настаивает он. – Ты должен понять – это… - Он изнутри указывает на их общий вессель. – Может быть далеко не временное решение. Может так случиться, что я буду вынужден находиться в тебе еще долгие месяцы, даже года, и Дин… Сэм, по-видимому, очень не хочет позволять Касу заканчивать объяснение. – Ты хочешь Дина таким, какой он есть, - Осторожно заканчивает он с сожалением в голосе. – Но он тебя не хочет, потому что ты – это я. – Он говорит с расстановкой, словно работает над еще одним делом, но самое ужасное то, что он упускает из виду самое главное. – О, Кас, мне так жаль. Кастиэль слегка пожимает плечами, края его сознания расслабляются на границах с Сэмом. Возможно, ему не следует все объяснять. Возможно, если Дин узнает, что Сэму все известно, это только навредит ему. Сэм, однако, не останавливается. Он снова подает голос, полный надежд. – Но даже если так, по крайней мере, вы все знаете, так? Можете подождать? Отстой, конечно, но… Очевидно, Кастиэль не может позволить этим вопросам просто повиснуть в воздухе, даже если отчаянно этого хочет. – Сэм, - Смиренно говорит он. – Ты не так понял. – Он не хочет выкладывать все примитивными словами, но Сэм вынудил его. – Это неловко не потому, что ты мой вессель, хотя да, это причина, по которой мы не можем быть… близки. Это неловко и потому, что, я думаю, Дин находит это лишь ментальным препятствием. И хотя он не может видеть Сэма, когда они разговаривают вот так, он практически чувствует, как его глаза сужаются, а брови нахмуриваются в недоумении. – Что ты имеешь в виду? – Медленно спрашивает Сэм. Кастиэль пожимает плечами. – Я полагаю, что когда я и Дин разговариваем, он забывает, что я не мой вессель. Он знает, что я в тебе, так же как был и в Джимми Новаке, но сейчас, как и раньше, все, что он видит, глядя на меня – это Кастиэль. - Он еле выдавливает из себя эти слова, и вся эта ситуация кажется жутко неловкой. – Я имею в виду, Сэм, что твой брат смущен из-за своих чувств ко мне, не зависящих от весселя, в котором я нахожусь. Пауза, которая следует за этим откровением, длинная и напряженная. Кастиэль почти чувствует, как усиливается головная боль, шаг за шагом. В конце концов Сэм говорит: - Значит… - И Кастиэль понимает, насколько сильно ему не хочется ничего объяснять, а еще меньше хочется услышать, как Сэм интерпретирует эту ситуацию; он и не надеется выдержать такой позор. - Он почти поцеловал меня, когда мы говорили. – Обрывает он внезапно, словно отрезает ножом. – Он вспомнил обо всем до того, как это сделал, но я думаю, это было очень сложно для него, Сэм, и сейчас он… - Кас колеблется. – Стыдится, я полагаю. Ему кажется, что он должен ощущать, а не просто понимать, что это невозможно, хотя чувства диктуют ему свои правила. Как только эти слова были произнесены, Кастиэль думает, что Сэм отпрянет в ужасе, но он не кажется таким возмущенным, каким ему следовало быть, его тон по-прежнему ровный и спокойный. – Да, - Произносит он задумчиво. – Я… Я не знаю, действительно ли он стыдится. Он звучал больше злым и расстроенным, когда мы разговаривали об этом. Кастиэль испуганно моргает. – Вы разговаривали об этом? Сэм низко и лукаво смеется. – Ну… Дин не в курсе, что я знаю, о чем именно мы говорили, но так и есть. Кастиэль тратит пару секунд на попытку разобраться в полученной информации, а затем решает, что она не стоит требуемых усилий. – Ты можешь быть очень странным, Сэм. Сэм улыбается. – Наверное, - он дружески поглаживает его завитком света. – Ну же, Кас. Ты не можешь избегать его вечно, просто потому что свалился в огромную гейскую пропасть. Кастиэль вздыхает. – Не знаю, что еще я могу делать. – Говорит он, и Сэма этот аргумент приводит в замешательство. - У тебя все получится, - Настаивает он, словно пренебрегает тем, что сказал Кас о том, как Дин реагирует на его близость; о том, какие трудности они испытывают, когда речь заходит о весселе. – Что еще ты собираешься делать? И Кастиэль, как бы ни хотел ответить на этот вопрос, не может найти подходящих слов. - Я полагаю, - неохотно отвечает он, после того как ему ничего не оставалось делать. – Я должен буду просто последовать твоему совету. Он собирался использовать сарказм, как это часто делают Винчестеры, но когда Сэм отвечает ему искренне, он не уверен, провалилось ли это подражание, или Сэм просто предпочитает игнорировать его упрямство. - Здорово, - легко говорит он. – Хороший выбор, Кас. Кастиэлю очень нравится Сэм, но до того, как он вселился в его тело, он никогда не понимал, что Дин имел в виду, когда жаловался на вмешательство брата. Теперь понимает. Когда Сэм в таком настроении – это действительно несокрушимая сила. Все, что Кастиэлю остается, это лишь пытаться сдерживать его. – Сэм, - вставляет Кас, умоляя. – Только не торопи события, пожалуйста. Сэм отвечает легким подбадриванием, но Кастиэль не может сказать, что оно возымело должный эффект. *** Дин собирается позавтракать, когда впервые ощущает, что происходит что-то странное. На часах всего полдевятого, и это, откровенно говоря, может испортить ему весь день. Ничего слишком серьезного, причину которого он не смог бы определить – черт возьми, дело даже не в плохом настроении Сэма, насколько известно Дину. Напротив, длинная рука Сэма перекинута через сиденье автомобиля, пальцы постукивают в такт с музыкой, хотя играет Best of Queen, а Сэм по какой-то известной только ему причине ненавидит лучшее у Queen. Его пальцы слегка касаются затылка Дина, постукивают по нему, и когда Дин стреляет в него взглядом, в ответ он улыбается широко и беззаботно, словно просто счастлив или что-то наподобие этого дерьма. Это точно ненормально. Они направляются в вафельное кафе по дороге, ведущей из города, которая займет около двадцати минут езды, прежде чем они туда доберутся. К тому времени, как Дин разворачивает машину на парковочное место, он искренне начинает подозревать, что на его брата наложили проклятье. Сэм, кажется, бросил барабанить, но вместо того, чтобы положить свою руку вперед, как нормальный человек, он оставил ее на прежнем месте: большой палец сзади на шее Дина, остальные пальцы легли на его плечо. Между другими братьями, возможно, это было бы непримечательно, но между ним и Сэмом никогда не существовало того, что люди называют телячьими нежностями. Дин не может вспомнить, когда Сэм в последний раз прислонялся к нему всем своим огромным лосиным телом, если только не получал обойму в живот, и тот факт, что Сэм в данный момент негромко поет – поет, черт возьми, и это пение в комбинации с прикосновениями только усиливают подозрения Дина. - Чувак, - в конце концов говорит он, глуша мотор. – Что, блять, с тобой сегодня происходит? Сэм, сволочь, просто приподнимает брови, и выражение его лица показывает, что он слегка обижен. – Что? – Он прекратил петь, что определенно было плюсом, но не убрал пальцы. Дин морщит нос и неясно жестикулирует обеими руками. - Все эти – эти касания, Иисусе. – Он наклоняется вперед на сидении, сбрасывая руку Сэма. – Что это по-твоему, осьминог? Сэм пожимает плечами, неторопливым движением убирает руку и открывает дверь машины. – Чувак, я просто потягивался. Не будь параноиком? – Тон его голоса легкий, но когда Дин хмурится в ответ, что-то в лице брата подсказывает – он чего-то недоговаривает, это видно по веселому блеску в глазах. Может Кас рассказал ему, и теперь Дин стал объектом насмешек. Замечательно. Только дело в том, что Дин не получает абсолютно никакой радости от того, что к нему таким образом прикасается Сэм. Гадость. - Ага, - говорит он низким и подозревающим голосом. – Знаешь, у меня есть на то причина. Сэм только смеется, когда они пересекают автостоянку, и это точно не вселяет в Дина уверенность и позитив. Сэм сколько угодно может отрицать, но к полудню у Дина не остается сомнений в том, что он делает это нарочно – если бы только удалось выяснить что он делает. Дин был похлопан по плечам, спине и (что за херня) разок по заднице; на нем неприлично развалились во время поездки по пятидесятимильной дороге, когда Сэм решил вздремнуть; он был аккуратно отодвинут обернувшейся вокруг талии собственнической широкой ладонью от идущих на него пешеходов; он был спутан с бойфрендом Сэма даже не одной, а двумя официантками. Не самый лучший денек. Единственная вещь, которая могла бы сделать все только хуже – это если бы Кас находился рядом и комментировал происходящее. Если Сэм собирается вести себя так, то Дин рад, что Кастиэль до сих пор отсиживается где-то, переживая свой большой гейский кризис, или черт знает что еще он там делает. Если Дин собирается бороться с сэмовым неизбежным психическим расстройством, то по крайней мере он будет это делать без какого-либо смущения. У них пицца на ужин, и, ладно, Дин слегка возмущен тем, что Кас даже не появился, чтобы присоединиться, но, опять же - кризис. Дин не хочет давить. Впоследствии у него нет нужды искать им очередное дело, а еще один из трех бесплатных каналов показывает Звездные Войны, так что Дин откидывается на подушки, решая отплатить той же монетой, и собирается смотреть их в миллионный раз. Он не слишком удивлен, когда Сэм забирается к нему на кровать, и как бы это ни было трогательно, это не значит, что происходящее его не раздражает, особенно когда Сэм продолжает проталкиваться ближе на его сторону кровати вместо того, чтобы оставить между ними пару футов свободного пространства. – Сэм, - говорит Дин уставшим, многострадальным голосом. – Я знаю, что в детстве тебя не обнимали, окей? Я знаю. Прости. Возможно, у тебя психическая травма. Но не мог бы ты… - И он жестикулирует, прогоняет его движениями. Сэм, по-видимому, выполняет миссию – умышленно притворяется настолько недогадливым, насколько только сумеет. – Расслабься, - спокойно говорит он в четырнадцатый раз за день. – Мне отсюда лучше видно. – Он усмехается, будучи абсолютно невосприимчивым к его раздраженному выражению лица, обвивает рукой плечи Дина, наклоняется к нему, как будто, окей, прижимается к нему. - Сэм, - Говорит Дин сквозь плотно сжатые зубы. – Я не знаю, что за херня с тобой сегодня творится, но гребаное личное пространство, чувак. – Он неуютно шевелит плечами. – Как будто ты слишком много времени провел с Касом или что-то наподобие. Вероятно, он должен был предвидеть такой поворот событий, особенно после того, что весь день испытывал покалывание от ожидания чего-то вроде падающей на него наковальни. Каким-то образом, его все равно шокирует то, как тело Сэма резко становится твердым, мышцы напрягаются, а затем снова ослабевают в тяжелой отдышке. Когда это происходит, почему-то первой вещью, которую делает Дин, это обхватывает лицо Сэма ладонями, чувствуя, как сердце бешено стучит где-то в горле, ожидая самого страшного: адских воспоминаний или Люцифера. – Сэмми? – Тут же забыв свое раздражение, зовет он. – Сэм! В момент, когда глаза Сэма находят его, печальные и слегка смущенные, Дин понимает, что его разыграли, еще до того, как Кас сказал: - Привет, Дин. Дин давно знал, что различия между ними очевидны, если знать, на что обратить внимание. Однако до теперешнего дня он никогда не чувствовал, как физически меняется его тело, шестеренки которого автоматически перестраиваются с понятия «Сэм» на «Кас» без участия самого Дина. Это так странно и так пугающе, и не последнюю роль в этом играет то, что жажда зло отпихнуть Сэма от себя сменяется желанием притянуть Каса ближе, расслабиться в его руках. Конечно, Кас был здесь все это время, - может, разговаривая с Сэмом на протяжении всего дня, когда Дин не замечал, но Дин не видел ангела с Того Самого Разговора и сильно по нему скучал. - Кас? – Выдавливает он медленно, с широко раскрытыми глазами. – Что за? - Я был… вытолкнут. – Объясняет Кас, и его улыбка виноватая, но не желающая сходить, как будто Кас не может подавить удовольствие от того, что снова видит Дина, даже несмотря на обстоятельства. – Сэм… - Переключил управление, да? – Дин качает головой. – Боже, я знал, что это дите что-то затевает. Он вел себя, как отморозок, весь день. – Он фыркает. – Больше, чем обычно, я имею в виду. - Я полагаю, - Говорит Кас (о боже, как приятно слышать его голос), - Я полагаю, его намерением было расположить меня в такой непосредственной близости от тебя, чтобы я был больше не в состоянии отдалиться. – Его рот искривляется. – Я не думаю, что Сэм понимает, с чем нам предстоит столкнуться. - И тем не менее, ты ему рассказал, верно? – Вставляет Дин, потому что на данный момент совершенно ясно, что Сэму было известно гораздо больше информации, чем думал Дин, и ему очень хочется узнать, как так получилось. - Он догадывался, - Говорит Кас, пожимая плечами. – И я объяснил. – Он немного улыбается Дину, его взгляд мягкий и любящий. – Если тебе интересно, то я абсолютно уверен, что тоже могу довольно просто «переключать управление» с Сэмом. Если это поможет. А то он… вмешивается. Дурацкая длинная прядь сэмовых волос падает на глаза Каса, и Дин бездумно дотрагивается до нее, медленно заводя пальцами за ухо ангела, чтобы убрать назад. Он осознает свои действия лишь только когда Кас отдергивается, и к этому моменту чувствует себя отмщенным. Несомненно, его внутренности слегка скручивает от мысли о последствиях; от того, как Кас глядит на него глазами Сэма, пальцы чешутся – так хочется пригладить чертовы волосы брата. Но не к Сэму ему хочется прикасаться, даже если физически он трогает именно его. Кас был внедрен в личное пространство Дина против его воли, и ответственность за это не могла лежать на старшем Винчестере. Сэм хочет вмешиваться, он, черт возьми, может и ужиться с возможными последствиями. Так или иначе, происходящее сейчас не выходит за допустимые рамки, какие существуют между обычными братьями, которым привычнее обниматься, а не откапывать трупы. Дин окончательно смиряется. Демонстративно и намеренно он не убирает своей руки; запускает пальцы в волосы Каса (Каса, Каса), зачесывая их назад. – Вот что я тебе скажу, Кас. Ты можешь вытащить Сэма наружу, но не можешь ли ты погрузить его в сон? Выражение лица Каса меняется, глаза расширяются от неуверенности, а затем – надежды. – Я мог бы. – Медленно говорит он, повышая интонацию в конце, как в вопросе. -Итак, - ровным голосом отвечает Дин. – Я полагаю, Звездных Войн ты не смотрел, да? Это вызывает у Каса внезапный, как пуля, смех, и у Дина все внутри наполняется теплом и гордостью. – Я… нет. – Признает он. Они лежат так близко, тело Каса такое теплое, и Дин не хочет, чтобы он уходил. - В таком случае, - говорит он, - погрузи Сэма в сон и посмотри со мной фильм? – Он чувствует себя так же глупо и неловко, как когда ему было четырнадцать и он был на свидании с Сьюзи Трумэн, но в то же время ему удивительно хорошо, радостно и беззаботно. – Черт, - говорит он. – Он этого заслуживает. – Сэм любит Звездные Войны. Это может быть единственный случай в жизни, когда он демонстрировал хороший вкус. Наступает короткая пауза, но Дин знает, что Каса больше не нужно убеждать. Когда он закрывает глаза, чтобы использовать свое ангельское моджо, с его губ не сходит улыбка, а когда открывает их снова, Дин чувствует, как в груди разливается жар, как будто все его низменные побуждения почувствовали, что теперь можно выходить наружу. Разумеется, они ошибаются, но это не значит, что Дин не может позволить себе провести это невинное свидание в стиле пятидесятых с Касом, обнимая его плечи одной рукой, и с вечными двумя слоями одежды между их телами. Это все еще Кас, привычно вздымающий грудь с очередным вздохом, и его рука на боку Дина греет своим присутствием. В данный момент она больше, чем у Дина, но это не имеет значения. Дину придется сильно поднапрячь мозг, чтобы вспомнить, что он когда-то относился к Касу иначе, чем сейчас, если вообще такое было. - Все. – Несколько запоздало говорит Кас, и хотя это и было лишним, Дин все равно улыбается и на мгновенье прислоняется к нему лбом. - Эй, Кас, - Говорит он, потому что прямо сейчас он чувствует себя до тошноты сентиментально. -Да? – Произносит Кас, и его голос звучит так застенчиво, что Дину хочется задушить его в объятьях. Хотя Сэм может этого не одобрить, да и Дину не очень хочется убивать своего брата, так что он просто откидывается назад и притягивает Каса так, чтобы голова ангела лежала на его плече. Кас легко поддается, кладет расслабленную руку на его грудь, и Дину приходится вести внутреннюю борьбу, чтобы не поцеловать его макушку, пока он не повернется к экрану. - Хорошо, - говорит он, стараясь придать голосу нормальный тон. – Вот это Лея, видишь? И она… Ему думается, что Касу по большей части понравился фильм, даже если он и уснул под конец. Дин получил от просмотра кино гораздо больше удовольствия, чем когда-либо прежде, и он не может не думать, что именно Кас стал тому причиной. С Касом все становится лучше, даже в такой ситуации, даже если они оба не могут делать то, что действительно хотят. Они могут продолжать в том же духе, ведь это гораздо больше, чем было раньше, и им хорошо, даже если они не могут позволить себе всего. Дин думает, что сможет с этим жить, пока водит пальцами вниз по шее Кастиэля, ощущая его дыхание. В конце концов, им придется.