Our bodies, possessed by light

Когда Дин с грохотом открывает дверь мотельного номера, на одну секунду ему кажется, что он во сне. – Кас, - заикается он, проглатывая окончание слова. – Кас, ты… боже… - Да, - Говорит Кас, пересекая комнату и направляясь к нему. – Дин… - И это Кас, господи боже, Кас, с глазами цвета индиго, черными взлохмаченными волосами и узкими худыми бедрами; Кас, которого Дин выше на пару сантиметров и тяжелее на несколько килограммов; Кас. Дин не видел его таким уже много месяцев, и каждая частичка возвращается к жизни от одного его вида, кровь бежит по венам быстрее, а рот открывается в удивлении. - Как, - начинает он, затаив дыхание, даже когда поднимает руки и обхватывает бицепсы Каса, притягивая к себе. – Я был… Я просто… Все, что приходит на ум и произносится вслух, не имеет смысла, но Кастиэль, кажется, не возражает; он тоже говорит ерунду в ответ, пока оборачивает руки вокруг талии Дина, прикасаясь полной поверхностью ладоней к коже. – Я знаю, - отвечает он, - я просто… внезапно… Сэм вышел в магазин, Дин, я думаю, или… - Ага, - вставляет Дин, отвлеченный мягкой волной тепла внутри, спиралью поднимающейся вверх и смешивающейся с его изумлением, словно в горячий, мощный импульс. – Кас… - он наклоняет голову вбок, слегка придвигая ее вперед и прикасаясь губами к губам Каса. – Кас, о боже мой. Кас резко и рвано втягивает воздух. Дин видит, что его глаза закрыты, а выражение лица становится мягким и отчаянным, когда он тянется к Дину. Дин не может отвести взгляд, не может позволить себе потерять голову от происходящего, когда Кас выглядит вот так, с таким близким и знакомым лицом, по которому он так скучал, особенно когда позволяет ему снова и снова касаться своих губ. Кас чуть поднимает голову, вытягивая шею и раскрывая губы для большего, но Дин еще недостаточно насмотрелся. Руками он скользит вверх по бицепсам Каса, тут же обхватывает ладонями его шею, оборачивает вокруг нее пальцы, поднимает голову вверх и целует чуть глубже, краткими, повторяющимися прикосновениями губ. - Кас, - выдыхает он в его рот, потому что именно это Кас и, черт бы его побрал, это настоящее чудо, и Дин все еще не может отойти от восторга; большими пальцами он водит по скулам Каса и молит Бога, чтобы все это не испарилось под его руками, словно во сне. – Кас, Кас, - и теперь Кас старается достать его губы, целуя уголки рта и нижнюю губу Дина, пока тот говорит. - Да, да, - произносит он мягко и желанно. Все эти месяцы Дин думал, что у него был хотя бы голос Каса, если не он полностью, но то, что он имел все это время, бледнеет в сравнении с его реальным голосом, словно жалкая имитация. Это его настоящий голос, его собственный, никого другого, его горло само формирует звуки и пропускает между губ. Он великолепный, такой глубокий и темный, как мгла, и внутри у Дина все захватывает от этого звука, а в штанах становится тесно. - Это ты, - бессвязно бормочет Дин, скользя ладонями по волосам Каса, пропуская между пальцев его пряди. Кас приникает к нему, находя полоску кожи над поясом джинсов и запуская руки под рубашку, и на некоторое мгновение между ними возникает нечто вроде картографического исследования друг друга, и это чувство они когда-то уже испытывали. В этот раз, однако, им нет нужды останавливаться, нет ничего, что бы тянуло их назад, удерживая от падения, и мысль об этом заставляет сердце Дина биться чаще, тело вспыхивает от касаний к Касу от груди до колен. В этот раз Дину нет смысла отворачиваться, ведь все, что он хочет, это положить обнаженного Каса под собой и изучать его глазами, губами и пальцами. Кас, очевидно, желает того же самого. Его пальцы впиваются в мускулы на плечах Дина под рубашкой, достаточно сильно, чтобы поутру там остались серповидные отметки, и у Дина захватывает дыхание даже до того, как Кас перемещает руки и обхватывает его затылок. Дин прижимает губы к челюсти Каса, языком проводя по ее линии к раковине уха, но Касу, судя по тому, как он дрожит, было уже достаточно этих ласк. Его сильные и решительные руки хватают лицо Дина и держат в неподвижности, чтобы затем увлечь в поцелуй, и уверенность Каса так возбуждает, что Дин не может не сдаться ему, раскрывая губы в стоне. Вместе они смешиваются, словно вода, и вся энергия благодати Кастиэля искрится между ними. По неуклюжим движениям рта Каса и того, каким мокрым и горячим он делает этот поцелуй, становится ясно, что раньше он никогда этого не делал; еще становится очевидно, что он ничего не желает больше, чем научиться делать это правильно, нетерпеливо сплетая язык с языком Дина, создавая влажное трение. Дин даже хочет, чтобы этот поцелуй продолжал быть таким беспорядочным, он хочет чувствовать желание Каса, такого неумелого и несдержанного. Его тело так идеально изгибается под руками Дина, держащими всю его безграничную мощь, пока Дин изучает его ладонями, небольшой холмик тазовой кости, изгибы ягодиц Каса. Кас же, несмотря на вессель, не имеет границ, и его благодать вибрирующим бальзамом исцеляет душу Дина вне зависимости, в каком теле он находится, и вместе с отчаянными движениями языка Каса, Дин чувствует это, словно песню, разливающуюся по нервам. Руки Каса везде, они такие же нетерпеливые, как и его губы и язык. Ладони перемещаются на затылок Дина, затем оглаживают всю ширину его плеч и спускаются вниз, скользя по всей поверхности спины. Кас девственник, и для него это ново, но Дин чувствует, как его несет по течению под всем этим напором, и вслед за Касом он повторяет все его движения, медленно передвигая ладони, пока тот не стонет ему в рот и не проводит языком по мягкому нёбу. Дин чувствует твердость в штанах Каса своим бедром, отчетливую выпирающую выпуклость, и звук, который издает Кас, когда Дин придвигается ближе, такой непристойный, что пальцы Дина подрагивают в ответ, а дыхание сбивается. – Кас, - стонет он, выдыхая весь воздух, но Кас лишь продолжает движения ртом, слегка прикусывая нижнюю губу Дина, что тот чувствует себя опьяневшим. Касу, судя по тому, как он прижимается к Дину, особенно в части бедер, совсем не до разговоров, и Дин будет лишь рад ему потакать. Шатаясь и поскальзываясь, они наконец добираются до кровати, не в силах оторваться друг от друга на достаточно долгое время, чтобы определить ее точное местоположение, и в конце концов неуклюже падают на нее, запутавшись друг в друге. Дин, больше случайно, чем запланировано, оказывается снизу, распластанный и запыхавшийся под весом Каса, но то, как Кас двигается на нем, достаточно, чтобы забыть о любом дискомфорте, особенно когда его волосы пучком торчат в темноте, когда он поднимает голову, чтобы глотнуть воздуха. Он невероятно красивый, и Дин не помнит, когда в последний раз думал так о мужчине, но черт возьми, сейчас перед ним настоящий Кас, с его раскрытыми розовыми губами и пылающими черными зрачками. Стояк Дина болезненно ноет - одного взгляда хватает, чтобы понять, насколько он твердый, и когда Кас ерзает, перемещая ноги между бедер Дина, все, что он может сделать, это сначала выгнуться дугой, а затем перевернуть Каса на спину, о черт. Когда они снова приникают губами друг к другу, они целуются медленнее, глубже, широко раскрывая челюсти и сплетаясь языками. Кас задыхается в этом поцелуе, неосознанно двигаясь бедрами навстречу, толкаясь в Дина, и Дин чувствует, как вся его кожа гудит от этого; ему хочется избавить Каса от этих ненужных дурацких шмоток – рубашка и джинсы Сэма уже наполовину с него стянуты. Его рука распластана на пояснице Каса, большим пальцем он размазывает испарину, и он запросто может опустить ладонь ниже, плавно переместить ее под расслабленный пояс, пока не сможет полностью обхватить ягодицу Каса. У Дина сбивается дыхание, возникает нервозность, охватывающая все его тело и особенно между ног, но Кас уже готов к нему, давит рукой на спину и притягивает ближе к себе, находит изгиб нижней губы Дина и посасывает между своими губами. Влажное тепло, острая кромка зубок, и Дин тает от того, как ловкий язык Каса медленно лижет каждый сантиметр его рта, посасывает язык до тех пор, пока кожу не начинает покалывать. Это так необычайно, абсолютно точно пронимает все до единого защищенные чувствительные места Дина, что он задается вопросом, не обучился ли этому Кас раньше, наблюдая за Дином с другим партнером, или просто прочувствовал его тело. Теперь же поцелуи посылают горячие волны к низу живота, и Дин заводится слишком сильно, чтобы волноваться о чем-то другом. Это Кас, это ведь чертов ангел, позволяющий ему держать себя за задницу, пока они ласкаются, и Дин сейчас не в силах сосредоточиться на чем-либо другом. Дыхание Каса напоминает запах озона и чего-то сладкого, когда Дин приникает влажным ртом к его губам, но рубашка пахнет Сэмом, тепло и уютно, но ему нет здесь места. Он поднимается на колени, пользуясь тем, что Кас отвлекся и нетерпеливо застонал, чтобы ухватить его рубашку за рукава и потянуть наверх, а вместе с тем и все тело. Это не самая удобная поза, и жадный рывок Дина за ткань оставляет красную полоску на коже Каса, но явный намек быстро доходит до Каса; он закидывает руки назад, хватая рубашку за край и стягивая ее через голову. После избавления от верхней части одежды, он садится на бедра Дина и тяжело дышит, и его волосы, кажется, уже не могут быть еще более взъерошенными, а затвердевшие розовые соски выделяются на гладкой бледной груди. Дин чувствует, как одного его вида подскакивает пульс, оттого, как горящий взгляд впивается в него, как грудная клетка вздымается от глубоких вздохов. Внезапно он чувствует порыв заклеймить за собой Каса, оставить его лохматым и растрепанным, укусить родинку на груди и оставлять засосы на выступающих ключицах. Внутри все переворачивается, сваливается на него словно прицеп грузового автомобиля, и Дину приходится закрыть глаза, чтобы совладать с этим чувством, держа обе руки на талии Каса. Кожа Каса необычайно мягкая, нежная и гладкая, словно только что созданная, и Дин вдруг понимает неожиданно для себя, что так и есть. Это тело в его руках, сидящее на его бедрах, было сделано для него, особенности которого были сообщены им же самим, и от этой мысли у Дина пересыхает во рту, он еще больше желает избавиться от одежды, чтобы узнать, насколько идеально они друг другу подходят. Он смещается, выгибая спину, чтобы освободиться от рубашки, застрявшей между телами. Кас, кажется, хочет того же самого, и, сидя чуть выше его, он смещает их обоих так, чтобы Дин оказался над ним, и помогает ему снимать рубашку. – Дин, - бормочет он, скользя большими пальцами по грудной клетке Дина, сжимает влажный хлопок и тянет его выше. Его томный голос сводит с ума, и Дин откидывает голову назад и поднимает руки, чтобы Кас смог его раздеть. Рубашка падает на ковер с мягким шлепком, сминаясь, а Дин склоняется ниже и ртом находит впадину между ключицами, когда они вместе ложатся обратно, и их тела так восхитительно соприкасается друг с другом, ничем не прикрытые. На шелковистой коже груди затвердевшие бусины сосков Каса выделяются и приятно скользят по груди Дина. Дин ощущает, как пот скапливается на его пояснице и затылке; он чувствует покалывание по всей поверхности кожи, когда Кас проводит ладонью вдоль его позвоночника, бесцеремонно засовывает руки под пояс джинсов и боксеров. Эти прикосновения вызывают у Дина горловой стон, он поддается бедрами вперед и толкается жестче, пока ноги Каса расслабленно не раздвигаются перед ним, освобождая место. Это приводит к тому, что теперь они лежат плотно друг к другу, и вязкий жар струится по венам Дина прямо между ног. Кас сползает чуть ниже, так, чтобы его стояк был точно напротив стояка Дина, - вспышка удовольствия ослепляет их обоих от этого трения и выливается в совместный стон. - Вот черт, - бормочет Дин, водя пальцами по соскам Каса, по его ребрам; он проводит ногтями вниз по бокам Каса и бездумно проводит языком по этим же линиям. Это не было сознательным решением, поскольку он лишь следовал секундному порыву, подпитываемого желанием изучить Каса везде где только можно, но звук, который он издает, и движение тазом вперед, это глубокое удовольствие. Дин удовлетворённо выдыхает сквозь зубы от реакции Каса, в нем возникает потрясающе теплое чувство ликования оттого, как Кас лежит под ним, распростертый, и он раскрывается еще больше по мере того, как Дин спускается ртом ниже. Его язык оставляет влажные дорожки, когда он находит самые чувствительные места Каса, мягкое место, где рука соединяется с плечом, впадинка на животе рядом с пупком, но слюна быстро высыхает, и Дин не хочет оставаться на одних и тех же местах. Он сильнее надавливает на кожу ногтями в бока, пока на них не остаются тонкие розовые следы. Кас часто и тяжело дышит, дрожа всем телом, пока Дин прокладывает свой путь к узкому тазу Каса и посасывает выступающую из джинсов косточку бедра. - Дин, - произносит Кас, выгибая спину, желая большего, и Дин хочет дать ему большее, ему не хочется останавливаться. У него не уходит много времени на то, чтобы расстегнуть молнию, и Кас поднимает бедра, чтобы позволить Дину стянуть с него джинсы вместе с нижним бельем. Освобожденный от одежды, его член ударяется о живот, влажный от выступившей смазки, и один его вид заставляет Дина пылать внутри. - Черт, - выдыхает он, - боже… Кас… - Он может чувствовать запах его члена, от чего рот Дина наполняется слюной в желании узнать его вкус. Это желание так ощутимо, будто его можно потрогать руками, он чувствует металлический привкус похоти на языке, а затем наклоняется, словно следуя инстинкту. Он едва обхватывает головку губами, лишь дотрагивается до кончика, но Кас уже вскрикивает, хватая Дина за волосы и непроизвольно делая толчок вперед. Дин фыркает, хотя внутри все становится горячо, перемещает ладони на бедра Каса, положив большие пальцы на выступающие кости таза, и укладывает его обратно. – Тише, - выдыхает он, затем облизывает член Каса по всей длине и хищно ему усмехается. Кас стонет, новые капли смазки выступают и стекают на расслабленный язык Дина, но он выпускает из пальцев его волосы и закрывает ладонями глаза, как будто один вид Дина мог его ослепить. - Дин, - вымученно и приглушенно раздается между пальцев, - Дин, я не могу… не могу… - И это до нелепого сексуально: и голос Каса, в данный момент такой дрожащий и слабый, и осознание того, что Дин уже довел Каса до такого состояния, а ведь он только начал. Дин не может представить себе момент, когда будет внутри после того, как закончит то, что делает сейчас, но ему очень хочется это увидеть, и скоро. - Чшш, - шепчет он, обхватывает основание члена пальцами и наклоняет так, чтобы нижняя губа касалась головки и скользила по ней, пока он говорит. – Чшш, Кас, просто позволь мне. Я справлюсь с этим. – После последнего слова он открывает рот и мягко погружает член во влажное тепло. Кас не говорит ни единого слова, а лишь кричит и снова зарывается в волосы Дина, но руки Дина достаточно сильны, чтобы крепко удерживать его на месте, пока Кас тщетно пытается толкаться в его рот. Прошло уже так много времени, когда Дин делал это в последний раз, и гораздо дольше, чем когда ему по-настоящему хотелось этого, но сейчас Кас словно плавится от его рта и боже, именно сейчас Дин хочет этого по-настоящему. Кас такой мокрый, головка его члена скользит во рту Дина между щек, слюна и смазка стекают вниз по стволу, пока Дин сосет, но это лишь облегчает процесс. Дин сильнее сжимает пальцы и опускается глубже, чтобы соприкоснуться с ними губами, и Кас снова стонет, учащает короткие толчки вглубь рта Дина с каждой новой лаской, пока не упирается в стенку горла. После этого Дин впадает в своего рода безумие. Кас, его запах, его вкус во рту; это слишком пьяняще и головокружительно, и все, что он может делать, это глотать, сокращая мышцы горла, повторять это снова и снова; скользить вверх и надавить языком в щель. Кас почти скулит, хватая Дина за волосы на затылке, за плечи, но Дин уже достаточно его сдерживал; он убирает руки с бедер Каса и перемещает их на ягодицы, чтобы притянуть к себе так глубоко, как только может. Он не удерживается от стона, когда Кас входит в горло и выплескивается, а его голос ломается и переходит в почти всхлип, когда он держит затылок Дина и сильно, рывком притягивает к себе. Дин выпускает член только от нехватки воздуха, во рту все горит от проникновения, но то, как смотрит Кас, как вздымается его грудь, как блестит от пота все его тело, определенно стоит странного чувства пустоты во рту. Кас пялится на него с расширенными глазами и безумным взглядом, приглаживая дрожащими пальцами волосы Дина, и тот выдыхает, проводит ладонью по бедру Каса и старается прийти в себя. – Кас? – его голос звучит так же жутко, как он и ожидал – хорошо оттраханный, непристойный и хриплый. – В порядке? В ответ на это Кас заливается румянцем, и Дин чувствует, как его накрывает волной очарования. Он выглядит развращенным, диким, и его голос звучит точно так же, как и голос Дина. – Это просто, - говорит он, затем останавливается и прикусывает губу. Дин видит белые блики его зубов и беспокойно ерзает на матрасе бедрами. - Ну же, Кас, - подначивает он. – Не думаешь, что уже поздновато стесняться, м? Он на самом деле так думает – в конце концов, Касу уже нечего скрывать, его член все еще влажный после рта Дина, а зрачки расширены – но у него сейчас легко на душе, и он не ожидает, что Кас вдруг растеряется и капитулирует. И все же после того, как Кас отрывисто вздыхает и выдает: «Я просто… я хочу, чтобы ты… трахнул меня», - Дин ошеломлен, и член в джинсах рефлекторно дергается от этой фразы. У него сдавило горло, перекрыло дыхание; он пытается говорить, но в данный момент его мозг словно не подключен к телу, и рот открывается беззвучно. Когда Кас смещается, раздвигает бедра немного шире и явно приглашает его, Дин сдается, поддаваясь этому головокружительному чувству тугого тепла внизу живота. - О черт, - выдает он наконец, когда снова обрел возможность дышать, - черт, - затем он срывается с кровати, его ноги дрожат, словно они сделаны из ваты, когда он встает и одной рукой расстегивает пуговицы джинсов, одновременно осматривая комнату. Им для этого кое-что понадобится, что угодно, иначе придется импровизировать,– Кас то возражать не будет, а сам Дин будет не в силах идти куда-то и искать нужный предмет – но если здесь есть то, что сможет заменить смазку, было бы хорошо. Его дорожная сумка лежит между кроватями, и, стягивая с себя джинсы, он полностью погружается в поиски ее содержимого, и да, есть лосьон, который бы сошел, но, кажется, есть кое-что… - Нашел, - облегченно выдыхает он, вытаскивая лубрикант из внутреннего кармана сумки, куда он его запрятал год назад так, чтобы Сэм никогда его не нашел. Презервативов нет, но ведь тело Каса новое, а Дин ничего не подцепил, не было возможности, так что может они смогут… - Дин, - шипит Кас, беспорядочно и нетерпеливо ерзая на кровати, и черт возьми, сейчас Дин точно уверен, что можно обойтись и без них. Он откидывает джинсы в сторону и забирается на кровать между коленей Каса; открывает крышку лубриканта и непреднамеренно выдавливает слишком большое количество на руку. Кас поддается бедрами выше, желая большего, желая быть ближе, и Дин делает глубокий вздох, обхватывая его ноги руками. У него едет крыша, его будто лихорадит, поверхность кожи пылает так, словно находится в огне, а член упирается в живот. Кас, распростертый под ним, напоминает падшее божество, он снова закрывает глаза и откидывает голову на подушку, и черт возьми, Дин хочет его так сильно, что не помнит, хотел ли кого-нибудь еще больше. Все, что он может сейчас, это дышать, пока его смазанные лубрикантом пальцы скользят ко входу Каса, слегка дрожа и растягивая. Когда Кас дергается и судорожно стонет, Дин чувствует, что его член отзывается на это и подрагивает, касаясь живота. -Дин, - задыхаясь, произносит Кас так грубо, что это едва напоминает его собственный голос, - ты можешь просто… - Он поддается вперед, насаживаясь на пальцы Дина так глубоко, что Дин упирается костяшками во вход. Это выглядит так непристойно, то, как тело Каса открывается ему, и Дин вынужден опустить другую руку вниз и удержать себя, обхватывая основание члена, потому что… господи Иисусе. - О боже… - громким стоном выдает он; затем, следуя порыву, опускается вниз и обводит языком около пальца, входящего в тело Каса. Он подавляет крик, хватает Дина за волосы, тем самым протестуя, и тот поддается, но то, как Кас дрожит от этой ласки, просто восхитительно, и Дин точно уверен, что попробует сделать это еще, когда Кас ослабит свою хватку. Однако сейчас Кас попросту доведен до отчаяния, и состояние Дина слабо отличается. Он изгибает палец, скользя наружу и снова внутрь, пока Кас достаточно не расслабляется, но исходя из того, как он цепляется за волосы Дина и простыни и насаживается на пальцы, он не приветствует такие неторопливые приготовления. - Дин, - стонет Кас, - Дин, давай же, Дин… - пальцы Дина дрожат, когда он вставляет второй и раздвигает их наподобие ножниц, пока не растягивает проход настолько, чтобы вставить третий палец, хотя вполне вероятно, он поторопился. Однако Кас, похоже, не возражает; он толкается вперед на все три пальца внутри, двигая бедрами в безумном ритме, и в конце концов Дин уже не в состоянии терпеть, он всего лишь человек. Он вытаскивает пальцы наружу настолько медленно, насколько способен, вытирает липкий лубрикант о простынь, затем за несколько мгновений подтаскивает к себе Каса, поднимает его колени и подгибает их. Кас такой податливый, он придерживает свои ноги так, чтобы быть открытым для Дина, и черт, Дин бросает на него взгляд и не может позволить себе медлить больше ни секунды. Он крепко зажмуривает глаза и подстраивается по Каса, сжимая его бедра до синяков. - Окей, - выдыхает он, - окей, - и это единственное предупреждение, которое он может произнести. Он делает первый толчок и словно умирает, словно это тугое тепло настолько восхитительно, что он не может полностью воспринять его. И когда Кас двигается, толкаясь навстречу и обхватывая плечи Дина, чтобы принять его глубже, Дин окончательно съезжает с катушек, потому что реальность превзошла все его ожидания. - Черт, - выкрикивает он, - о черт. – Он мог бы смутиться, если бы не Кас, откинувший голову назад, открывший рот и поскуливающий то громче, то тише; а так же то, как легко он принимает его в себя, так, словно желает поглотить его всего. Это не должно было даться им так легко, учитывая, как мало времени они уделили подготовке, но Кас дрожит всем телом, сходя с ума от нетерпения, да и никто из них уже не способен сдерживаться. Дину едва хватает времени на то, чтобы поддерживать свой вес, пока он двигается бедрами вперед, вводя член внутрь Каса глубокими, неровными толчками, и Кас просто принимает его, выкрикивая всякую ерунду и цепляясь за все, до чего может дотянуться. Это не может продолжаться так, но Дин уже не в том состоянии, чтобы беспокоиться, его зрение мутнеет и в глазах возникают вспышки, пока он крепко сжимает Каса и трахает. Когда Кас замирает, а затем выгибается на кровати, это едва ли можно назвать неожиданным, но то, как он изливается себе на живот, просто изумительно, слишком сексуально, чтобы Дин мог это вынести и выжить. - Дин, - Кас стискивает зубы, - Дин! – белесые пятна были по всему его животу и на ключице, и Дин продолжает вбиваться в него, размазывая сперму по поверхности кожи, словно воск, с каждым новым толчком. Он уже был близко, и Кас плотно сжимается внутри вокруг его члена и растягивается, словно олицетворяя собой грех, и Дин чувствует, что это возымело эффект в ту же секунду – его накрывает дикий, неистовый оргазм. Кас все еще слабо подрагивает, когда Дин сжимает его и кончает; позволяет дрожи пройти сквозь тело, пока Дин все еще двигается внутри, снова, еще раз, а затем останавливается. - Иисусе, – он произнес это достаточно громко, чтобы его услышали на стойке регистрации мотеля, но сейчас его это не волнует, не тогда, когда Кас обвивает его руками и сам оборачивается вокруг. Он не кончал так бурно, кажется, за всю свою жизнь, и когда выходит последняя капля, он чувствует себя полностью истощенным и падает на Каса, словно раненый солдат. - Боже, - сбивчиво бормочет он, - боже. – А затем, пока его сознание не успело одуматься, он произносит: - Боже, Кас. Люблю тебя. Кас издает смешок у него на груди, обдавая горячим дыханием ухо, и прижимает губы к мокрому виску в поцелуе. – Ммм, - говорит он, - Дин. – Но он устал, и Дин чувствует это, все в нем выдает это удовлетворенное изнеможение. Он не говорит больше ничего, и Дин не настаивает; лишь целует грудь Каса и поворачивает голову, чтобы на нее лечь, но только на чуть-чуть. Он встанет через минутку, уберет за ними. Он уже почти засыпает (а что, он заслужил), когда до него доходит наконец то, что он сказал, что заставило Каса смеяться, и все его сомнения словно разом испарились. Он мог тревожиться о том, что сожалеет о сказанном, но это было бы глупо. Сейчас он это знает. У Дина был этот мужчина, это существо, воссозданное специально для него, дарованное ему высшими силами. После всего пережитого мысль о том, что Кас не ожидал признания Дином в любви кажется пустяком. Дин любит его подсознательно, до боли, так, что становится трудно дышать, когда он об этом думает: так уж сложилось. И Дин ни за что на свете бы этого не изменил. *** Немного погодя Кастиэль впервые просыпается в своем собственном теле. Он ощущает тепло Дина, прижимающегося к нему, их ноги переплетены вместе, и на краткий момент в груди Кастиэля возникает волна тепла такой силы, что он не сразу узнает в ней чувство радости. Это почти болезненно, и только затем он понимает, что это всего лишь эмоция, отдающаяся в теле, в котором нет другого существа или какого-либо барьера ощущений. Он счастлив – понимает Кастиэль. Он не чувствовал себя счастливее в течение долгих тысячелетий. Дин уже не спит и наблюдает за ним своими зелеными глазами. Кастиэль кладет ладонь поверх его щеки и чувствует, как она приподнимается в улыбке. – Порядок? – Мягко спрашивает Дин. Кастиэль на пару секунд задумывается. Он немного потянул мышцы на спине от той позиции, в которой они с Дином занимались сексом. Его живот слегка зудит от засохшей на нем спермы. Он чувствует запах пота и секса, и это восхитительно. Он широко улыбается Дину, и его сердце отдается сильным ударом от того, как Дин сильнее усмехается ему в ответ. – Я счастлив, - просто говорит Кас, и Дин смеется. - Думал, тебе могло быть больно, - предположил он, но Кастиэль только покачал головой. - Есть немного. Но это интересно. Дин кривит губы. – Как это? Кастиэль пожимает плечом. – Мне нравится чувствовать то, что чувствуют люди. В этом теле со мной нет никого, так что я чувствую все. – Он меняет позу; ощущает, как по поверхности кожи скользит одеяло, немного накрахмаленное от мыла. Ему уютно, и это доставляет ему удовольствие. – Я думал, что уже знаю мир так же хорошо, как люди, и сейчас я понимаю, что ошибался. Дин заинтересованно наклоняет голову, но все еще улыбается, по-прежнему светясь от усталости и простого человеческого счастья. – И последний опыт познавания мира в новом теле был очень даже хорош, м? Кастиэль смеется. Он чувствует, как это отдается во всем его теле, дрожащий звук вырывается из его болящего после стонов и криков горла. – Идеальным, Дин. Спасибо. – Он не знает, что сделал Дин, чтобы вернуть ему тело, как это случилось, но он уверен – что-то точно произошло. Дин ничего не говорит в ответ, не предоставляет никакой информации, но и не отмахивается от благодарности, и это подтверждает предположение Каса, так что все в полном порядке. Ему не обязательно нужно знать все детали, ведь он знает - каждый из них спас другого. Дин снова почти засыпает, положив голову на плечо Кастиэля, и тогда Кастиэль задумывается. – Я скучаю по Сэму. – Хорошо быть единственным хозяином своего тела, но Кастиэль успел сильно привязаться к своему компаньону за прошедшее время. Несомненно, он привыкнет и к нынешнему состоянию, но был определенный комфорт в постоянном присутствии Сэма, в том, что к нему всегда можно было обратиться. Дин издает смешок и целует Кастиэля в плечо. – Что, соскучился к постоянно преследующему тебя снежному человеку? Кастиэль улыбается в ответ на эту подколку – привычный для Дина способ выражения любви. Это так в стиле Дина, и поэтому это так нравится Кастиэлю. – Да, - отвечает он, пожимая плечами. – Я привык к нему. - Что ж, - говорит Дин, беззаботно потягиваясь, - учитывая наш образ жизни, это довольно полезное для тебя качество. – Он открывает рот, медленно и влажно проводит им по коже Каса. – Он скоро вернется. Просто дает нам время. - Да, - сонно и слабо соглашается Кастиэль. Он и Дин и раньше хорошо подходили друг другу в физическом плане, но сейчас подходят еще лучше – Кас чуть меньше, и он идеально прилегает к боку Дина. Кастиэль вспоминает ощущения этого тела, и теперь он впервые научится владеть им полностью. Ему это понравится. Вскоре он засыпает вновь. *** К тому времени, как Сэм возвращается в мотель, на улице уже стемнело, а надежда и страх отплясывают танго в его голове, пока он мнется на пороге их номера. Обретение Кастиэлем нового весселя было скорее разочаровывающим – Сэм неожиданно потерял сознание и очнулся, увидев перед собой Каса, сидящего в обнаженном теле Джимми на краю кровати. Он выглядел как Джимми, но Джимми Новак был мертв вот уже долгое время. Сэм видел, как это произошло; они сами его похоронили. Кас выглядел как Кас, каким они его впервые встретили, только теперь в собственном теле, и Сэм не знал, как это произошло, но он точно знал, что это означает. В скором времени Дин должен вернуться, и Сэм в ту же секунду понял, что к тому времени его здесь быть не должно. Он порылся в своей сумке, извлекая из нее вещи для Каса, и Кас надел их с помощью телодвижений, которые запомнил, пока учился одевать тело Сэма все это время. Он тонул в этой одежде и выглядел смешно, но на данный момент большего не требовалось. Последним, что Сэм хотел сделать, это быть здесь, когда Дин вернется, чтобы между ними раз и навсегда исчезла эта напряженность и они оба могли вдохнуть свободно. Он охватил затылок Каса, сказал, что пойдет в магазин, но по взгляду Каса понял, что между ними возникло понимание. Объяснять не было времени, и Сэм сбежал, боясь даже надеяться на то, что их молитвы были услышаны. Теперь он неуклюже открывает дверь, а стук сердца отдается где-то в горле, но одного взгляда на Каса хватает, чтобы успокоиться. Он опирается на изголовье одной из кроватей, светясь от удовольствия, сидя в мешковатых джинсах и футболке Дина. Это черная футболка, слегка потертая и мягкая после стирки, и она очень подходит Касу, подчеркивая его довольство, делая его моложе и приветливее. Дин сидит за столом и ест что-то, напоминающее пастилу-переростка, и читает газету. - Привет, - медленно говорит Сэм, переводя взгляд между ними, и они оба усмехаются ему, чуть не светясь. - Здравствуй, Сэм, - отвечает Кас. Сэм смущается, и его улыбка ослабевает, но Кас, по-видимому, не заморачивается; он бесшумно пересекает комнату и встает очень близко к нему. Дин, сидя за столом, не издает ни звука, кроме едва слышимого шуршания перелистываемой страницы. - Кас, - говорит Сэм, глядя на него сверху вниз. О боже, как это странно, после всего пройденного времени смотреть на Каса, когда между ними возник некий промежуток, которого не было и в помине все эти долгие месяцы. Это идеальное воплощение Каса, с его синими глазами и знакомым изгибом рта, так что Сэм едва может уверить себя, что он был чем-то другим, об этом напоминает разве что пустое пространство на задворках сознания, как будто предмет одежды, слишком большой для предполагаемого человека. Кас кажется таким маленьким, и внезапно у Сэма возникает порыв нежности в груди, и он пресекает желание заключить его в объятия. Он делает шаг назад. Это будет неловко. У него и Каса и так все хорошо. – Думаю, вы со всем уже разобрались между собой, да? - Можно так сказать, - Дин искоса смотрит на Сэма, подмигивая. Сэм находится в процессе воспроизведения своего самого грандиозного «бич-фэйса», когда Кас вдруг бесцеремонно оборачивает свои руки вокруг его шеи, что заставляет выражение лица Сэма неопределенно дрожать. - Чувак, - Дин смеется, - ты выглядишь так, будто сломался. - Я, - говорит Сэм в замешательстве, но Кас прижимается лицом к плечу Сэма, а его хватка становится сильнее и увереннее, и Сэм не может отрицать чувство уюта от этой настойчивости. Кас счастлив, Сэм его друг: два этих фактора заставляют его хотеть быть обнятым. Сэм уделяет мгновение тому, чтобы поздравить себя с тем, что он научил Каса такому способу логического мышления, потому что очевидно, что он не мог научиться этому у Дина. Он осторожно и неловко поднимает руки и кладет их на спину Каса. - Сэм, - говорит Дин ироничным и низким голосом, - хватит думать и дай Касу чертово объятье? Так чтобы мы все могли прийти в себя наконец. Кас чуть откидывает голову и поднимает взгляд. Преимущество в том, чтобы Кас был снаружи, а не в голове (Сэм в конце концов понял это) в том, что они могут обмениваться взглядами всякий раз, когда Дин ведет себя в своей манере. Кас изгибает бровь, и Сэм делает то же самое в ответ; он смеется и поддается желанию стиснуть Каса в объятии. – Я рад видеть тебя, - признается он, потому что даже если Кас был рядом с ним все это время, он не мог по-настоящему видеть его, и каким-то образом это в корне меняет все. Кажется, что Кас, отстраняясь, понимает его. – Я рад быть увиденным, - отвечает он, изгибая уголок рта. Он все еще немного резок в движениях, возможно, все еще не может снова привыкнуть ко владению телом, но когда он пересекает комнату и встает около локтя Дина, в реакции Дина нет ни намека на неловкость, он идеально изгибает пальцы вокруг запястья Каса. Это такой естественный жест, близкий и интимный, и это заставляет Сэма затаить дыхание на секунду. Он никогда раньше не видел Дина таким, никогда. Дин никогда не был близок ни с кем, кроме Сэма, и Сэма это всегда беспокоило. Теперь у него есть Кас, и Дин любит их обоих так, как положено. Теперь Дину не нужно выбирать, и даже Сэм не смог сделать все более идеальным, чем сейчас. Он делает несколько отрывистых шагов к столу. – Вы парни еще не ели, да? – осмеливается он. – Хотите, чтобы я сбегал обратно за чем-нибудь из китайской кухни? Дин бросает взгляд на Каса, а затем на Сэма. В обоих взглядах читалась примерно одинаковая близость, и Сэм чувствует, как это отдается теплом в сердце. – Не. Давайте сходим куда-нибудь поесть, хм? Пицца. В глазах Каса зажигаются огоньки. – С перцем? - Да, - вставляет Сэм, прежде чем Дин успевает возразить. – Ты и я возьмем с перцем. Дин и в одиночку может устроить себе мясное пиршество. Кас меняет выражение лица так внезапно, что Сэм не сразу понимает, что это на самом деле веселье, пока Дин не фыркает и не сжимает запястье Каса. – Ага, хорошо. Может быть, не совсем в одиночку. – И как только до Сэма доходит, в голове у него - фу. - Гадость, Дин, - протестует Сэм, морща нос. - Чувак, ты ополчаешься против меня и ожидаешь, что я не отвечу тем же? Он ведь все-таки мой ангел, – он встает и задвигает стул обратно к столу. - Так каков тогда план? Нам надо будет заказать еще один номер, когда мы вернемся, потому что это самые узкие койки, которые я видел в своей жизни, но ничего. Как думаешь, мы сможем свалить отсюда уже завтра? Последняя фраза адресовалась Сэму, но его мозгу потребовалась пара секунд, чтобы найти связь между… этим и охотой, которая и привела их сюда двадцать четыре часа назад, когда все было совсем по-другому. Дин переключился между ними двумя так легко, и это удивительно, хотя он и не был заточен с Касом в одной голове, а был в своем собственном теле. Сэму кажется, что сейчас все стало по-другому, все стало легче, и он уверен, что теперь все станет гораздо проще для каждого из них. Теперь их жизнь изменилась, Сэм, Дин и Кастиэль против жутких монстров, ждущих, чтобы быть стертыми с лица земли. Такова была их жизнь неделю назад, и такова их жизнь сейчас, без ритуалов, мучений и тревог. Исключая разве что то, что теперь Сэм точно не будет делить комнату с этими двумя, только если уж совсем не будет иного выхода, не важно сколько в комнате кроватей и насколько они широкие. - Ага, - говорит он Дину, когда снова может говорить. – Я, м… да, я думаю, мы справимся с этой тварью завтра. - Круто, – Дин надевает кожаную куртку и достает из нее ключи. – Тогда пошли. И если там будет хорошее пиво, вести придется тебе, Сэмми. Жизнь продолжается, думает Сэм, следуя за братом и его ангелом к двери. Жизнь продолжается.