Препод

Когда в пятом классе у Антона началась информатика, мальчик понял, что с ней он дружить не будет. Дело было даже не в сложности предмета — знания, вроде как, сами ложились к нему в руки, и Шастуну даже удавалось получать четвёрки за четверть. Просто ему было скучно: в его представлении уроки о компьютерах должны проходить иначе. Учить ненужные определения, запоминать какие-то термины и их градацию казалось сущей ерундой не только маленькому Тоше, но и его другу Диме. Они вместе забивали на этот предмет, а потом змейкой шли исправлять свои двойки за несделанное домашнее задание. В шестом классе мама дала знатных звездюлей за такое халатное отношение к учёбе. Папа попытался вдолбить ещё совсем зелёному сыну, что мир развивается, что скоро на рынке труда будут очень востребованы профессии, связанные с информатикой, и что Антон сможет построить себе неплохое будущее на этом «скучном» предмете. Шестиклассник, ни разу не задумывающийся о своей жизни после школы, только смиренно выслушивал эти слишком взрослые речи и уходил гулять с Димой. В седьмом классе чёртов предмет стал на порядок сложнее. Выбирая в тесте одно из четырёх идентичных определений, Шастун понял, что что-то явно идёт не по плану. Двоек больше не появлялось: школьник исправно делал домашние задания. Но исправлять тройки оказалось куда сложнее. Всё дошло до того, что информатика стала просто выбешивать Антона. Раз за разом он ходил туда, как на каторгу и раз за разом выбегал из класса с очередной тройкой. — Мальчикам информатика должна даваться легче, — сказала Ира Кузнецова, сидя на подоконнике в женском туалете и болтая ногой. — Она, блять, никому ничего не должна, — парировал Шастун, сел напротив и отсчитывал секунды до конца урока. — Как думаешь, меня будут искать здесь? Ира пожала плечами, смешно выпучивая глаза в жесте неопределённости. Антон улыбнулся. В восьмом классе к Шастуну и Диме присоединился Серёжа. Он очень много рассказывал о своей прошлой частной школе, и друзья очень внимательно его слушали, откровенно удивляясь, почему он ушёл. Серёжа понимал в информатике чуть больше остальных: в его школе это был профильный предмет, и учитель был «просто потрясающий мужик», который «всегда всё на пальцах объяснял и просто так двойки не ставил». В общем, «понимающий, чёткий препод». Диме и Антону оставалось только завидовать белой завистью и списывать щедро предоставленную им домашку. К девятому классу Позов и Шастун испортили своего нового друга: Матвиенко перестал получать даже четвёрки по информатике, потеряв того самого крутого учителя. Его мама хотела созвониться с прошлым преподавателем, но Серёжа её отговорил, утверждая, что всё нормально, и он всё исправит. На самом деле, улучшений он так и не добился, но находчиво пытался найти всё новые и новые пути обхода системы, которые, впрочем, всегда проваливались. — Что ты сделал?! — Дима выпучил глаза и даже перестал опираться на кафельную плитку мужского туалета. — Не делай вид, будто не расслышал, — раздражённо цокнул Серёжа, закатывая глаза. — Ты придурок?! Матвиенко, только представь, что будет, если об этом узнают! — Позов умудрился шёпотом повысить голос, показывая тем самым высшую степень своего возмущения. Между ребятами завязался спор, во время которого Шастун задумчиво сидел на подоконнике и дотягивал из трубочки молочный напиток. Препирания друзей его мало интересовали — пытливый мозг что-то активно обдумывал. — Серёг, то есть мы можем просто взять и изменить оценки в журнале? — наконец подал он голос, сминая уже пустую коробку из-под коктейля. — Чтобы это сделать, нужен компьютер, подключённый к локальной сети школы, — попытался вразумить Дима, понимая, что идея Антону понравилась. — Ученические компы? — тут же попытался выдать вариант Шаст. — В школе две локальные сети. Нам нужен учительский компьютер, — грустно вздохнул Матвиенко, и последующую за этим ругань Антона приглушил школьный звонок с урока. В следующую секунду за дверью послышались визги и разговоры учеников. — Что следующее? — устало спросил Позов. — ОБЖ, — с такой же интонацией ответил Серёжа. Шастун выругался второй раз. В десятом классе началась жопа. Умные одноклассники начали работать над своим будущим аттестатом. К умным одноклассникам относился и Дима, мечтающий стать стоматологом. Пока Антон с Серёжей продумывали план побега с биологии, Позов повторял материал с прошлого урока и смотрел на друзей, как на предателей. — Вы вообще какие предметы сдавать будете? — задал вопрос классный руководитель, прерывая ожесточённые споры Матвиенко и Шастуна. Ребят не волновало то, что Павел Алексеевич всё слышал, а Павла Алексеевича уже давно не волновало то, что учительница по биологии снова придёт к нему с расспросами об этих двух оболтусах. Учителю бы довести идиотов до выпускного, вручить им аттестат и удостовериться, что после школы им засветит что-то большее, чем тюрьма, трасса или канал на ютубе. — Литературу и обществознание, наверное, — небрежно ответил Серёжа и поморщился, явно не желая серьёзно задумываться над этим вопросом. — Отец настаивает, чтобы я информатикой занялся. Говорит, прибыльно, — пожал плечами Антон и попутно отвечал на пришедшее от Иры сообщение в инсте. — Ты только новому учителю по информатике это не говори, я хочу увидеть выражение его лица одним из первых, — засмеялся Павел Алексеевич, пытаясь найти что-то в стойке с учебниками. — У нас новый учитель? А где старая карга? — поинтересовался Матвиенко и схватил со стола учителя игрушку- антистрес. — Во-первых, не карга, а Светлана Игоревна; во-вторых, положи Майкла Вазовского на место. А учителя ты, скорее всего, знаешь. Как звали твоего информатика из прошлой школы? — Да ладно?! Арсений Сергеевич ушёл из лицея?! Лицо Серёжи значительно вытянулось. Нижняя челюсть немного опустилась вниз, а правая бровь изогнулась в недоумении. Десятиклассник беспрекословно положил игрушку на стол и стал разговаривать с классным руководителем о новом учителе. — Серёг, нам идти надо, — Антон беспомощно смотрел на друга, не обращающего на него внимания, и ежесекундно сверялся с часами. — Серёг, скоро звонок. Серёг, сейчас контроша по биологии… Серёг… Звенит звонок На контрольную они, всё же, идут Новый учитель оказывается действительно хорошим мужиком: далекое от Антона программирование становится чем-то элементарным, тройки постепенно исчезают из дневника, и уже к одиннадцатому классу Шастун становится отличником по предмету Арсения Сергеевича. Парень не пропускает ни одного урока, постоянно приходит на дополнительные элективы и записывается на олимпиады по информатике. После недолгих и не очень интенсивных уговоров учителя, старшеклассник даже решается на то, чтобы сдавать ЕГЭ и поступить на информационные технологии в университет, из которого в своё время выпустился Попов. Помимо невероятного таланта к преподаванию и безграничному пониманию своих учеников, Арсений имеет потрясающую внешность и море обаяния, что никогда не ускользает от внимания старшеклассниц… Ну и Антона, само собой Шастун готов ловить любое слово преподавателя. На уроках Дима с Серёжей только смеются, шуточно подставляя ладошки под подбородок друга, дабы «слюни на тетрадь не попадали». Матвиенко так и не вернул себе дар к пониманию информатики: готовясь к литературе и обществознанию, достаточно сложно понимать языки программирования и не сойти с ума. Позов же, с головой погребённый под учебниками биологии и химии, с ужасом представляет свою жизнь в медицинском. Так что, после шестого урока три друга стабильно расходятся в разные стороны на дополнительные по профильным предметам. На элективах по информатике Арсений Сергеевич, уже достаточно уставший, рассказывает об алгоритмах решения конкретной задачи из кодификатора ЕГЭ, сидя на краю своего стола с закатанными по локти рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Так же уставшие одиннадцатиклассники, сдающие его предмет, тоже не особо горят энтузиазмом к седьмому уроку. Шастун и ещё четверо его одноклассников машинально записывают слова учителя, пытаясь не заснуть над тетрадью и предвкушая общий восьмой урок по биологии. Ира вымучено кладёт голову на плечо Антона, пока тот очарованно наблюдает за брюнетом, зачитывающим формулировку двадцать третьего задания и поясняющего, что сейчас ребята должны будут сделать. Когда Попов поднимает глаза, Кузнецовой прилетает замечание, и девушка не только убирает голову с чужого плеча, но и отодвигается от друга, дабы меньше нервировать Арсения Сергеевича. Когда ребята идут за компьютеры, преподаватель размеренно ходит по классу и невзначай заглядывает в каждый монитор, дабы вовремя указать на ошибку. Проходя мимо Антона, он задерживается и подходит ближе, наклоняясь и проверяя написанную учеником программу. В нос Шастуна ударяет приятный запах мужского одеколона, и тепло чужого тела сбивает мысли — ученик тушуется, не решаясь даже выдохнуть. — Я ещё не доделал, — говорит он настолько тихо, как будто что-то интимное. Повернув голову к наклонившемуся Арсению, Антон слегка сталкивается с ним носами, что ни капли не смущает Попова. — Не доделал, но уже настрочил ошибок, — так же тихо отвечает брюнет низким бархатным голосом и смотрит прямо в глаза, гипнотизируя теплотой и тягучестью голубой радужки. — Ты вообще слушал мои объяснения? Антон ничего ответить не может — он немного потерянно рассматривает расстояние между их носами и очень тяжело дышит. Когда он снова поднимает глаза и сталкивается с лукавым взглядом учителя, дыхание останавливается в принципе… Скорее всего, сердце вместе с ним Лёгким отточенным движением, Арсений Сергеевич нажимает комбинацию кнопок на клавиатуре, иногда легко дотрагиваясь до пальцев ученика, и стирает всю программу из диалогового окна. — Переписывай, — безапелляционно приказывает Попов и разгибается. — Но я не успею! До конца урока три минуты! — уже громче говорит Антон и возмущённо приподнимает брови. — Значит, останешься на перемену… На перемене одиннадцатиклассник так и не доделывает задание: сидя на чужих коленях и кусая чужие губы, очень сложно сконцентрироваться на каком-то там Паскале с его массивами и ветвлениями. В закрытую на ключ дверь время от времени кто-то стучит: может быть, завуч, а, может, кто-то из учеников. Арсению на данный момент абсолютно всё равно. Он прижимает к себе мальчишку за шею, пытаясь стереть последние крупицы расстояния между ними. Ему хочется своего мальчика чувствовать всем телом, каждым миллиметром разгорячённой кожи. Антон короткими ногтями скребёт по затылку учителя и шумно втягивает воздух через нос — Попов рычит в зацелованные губы, показывая всё своё желание. Арсению этого ничтожно мало — Шастун прекрасно это знает и даже задумывается о том, чтобы отпроситься сегодня у мамы «на ночёвку к Димке». Парень знает, что мама уже давно в это не верит: такие багровые засосы на шее друг оставить явно не смог бы, мама Позова ещё с пелёнок знает. Но женщина ничего не говорит по этому поводу — улыбается, щурит глаза и всё равно отпускает сына на ночь, а на утро, почему-то, спрашивает, как дела у Иры и когда она в гости придёт? Антон в ответ только вздёргивает уголок губ, пытаясь спрятать нервозность во взгляде. Попов у Шастуна везде: в сердце, в мыслях, в неугомонном воображении, на обоях в телефоне, и в голове влюблённого подростка складывается впечатление, что без этого мужчины Антон жить не сможет. Как бы он не ребячился, сколько бы истерик не закатывал, он понимает: ради Арсения — всё, что угодно. В какие-то моменты осознание этого его действительно пугает, ведь и Попов перестаёт быть собой, когда дело касается его любимчика. Рассудительный спокойный информатик превращается, если не в такого же школьника, то в студента точно. Каждый урок у одиннадцатого класса — особый вид американских горок. Сбивчивое дыхание почти всегда удаётся выровнять, и ученики никогда не замечают странные переглядки Шастуна с преподавателем. Для них информатик — просто хороший учитель, который всегда идёт на уступки и которому важен его предмет. Мало кто вообще мог задуматься о том, что Попову есть дело до отношений, и только наблюдательные девочки сразу заметили на безымянном пальце мужчины кольцо. Антон его тоже заметил, да и все эти сплетни вокруг персоны Арса не обошли парня стороной. Шастун никогда не спрашивал об этом — в один из их редких совместных вечеров брюнет всё рассказал сам: и про бывшую жену, и про развод, и про дочь-подростка, с которой Антону всё же удалось найти общий язык. Кьяра, кстати, вежливо постучавшись в металлическую грузную дверь, несколько секунд ждёт ответа, а потом послушно отходит к подоконнику напротив. В чужой школе ей, на удивление, уютно. Ей нравится это место, хоть она здесь никого и не знает. Если бы мать не устраивала истерики, Попова бы даже перевелась из своего частного лицея, в котором преподавал папа, но развод родителей сделал из и без того нервной Алёны настоящую стерву. Несмотря на то, что брюнетка любит обоих родителей одинаково, она была одной из первой, кто молился за их быстрый бракоразводный процесс. Девочке было сложно выносить всю ругань, все крики, порой даже неловкие моменты. Но Кьяра даже не представляла, что её ждёт дальше: мама, всё ещё любящая мужа, стала ещё нервознее. Постоянные замечания в сторону Попова, обиды на его шутки, постоянные мелкие просьбы и зазывания на ужин с потрохами выдали её малолетней дочери. Каждый раз сталкиваясь со светлыми глазами Арсова чада, Алёна видела жалость и доброе снисхождение. У Кьяры ничего от матери нет, кроме скверного характера — и то, даже это интеллигентный Попов из раза в раз пытается исправить в своенравной девочке. Увидев мальчишку бывшего мужа, женщина сначала подумала, что это внебрачный сын, но, прочитав переписку этого самого мальчишки с Кьярой, она очень долго не могла принять истину. Поповой от мысли, насколько маме может быть больно, становится плохо. Она эту затухающую искру любви видит каждый день в карем отблеске Алёниных слезящихся глаз. Дочери, наверное, стоило бы возненавидеть Антона за то, что её мать так страдает, но девочка лучше всех в этой истории понимает: Шастун вообще лишний в «действующих лицах» их разрушающейся семьи. Точнее, уже разрушенной. Родители расстались ещё до того, как отец решил съехать на другой конец города и перевестись в другую школу. Муниципальное заведение с зарплатой стандартного бюджетника в России не было его мечтой, но Арсений просто не видел другого выхода. Кьяра знает: мужчина стал встречаться с Антоном, когда документы о разводе в его маленькой квартирке покрылись порядочным слоем пыли. Парнишка в прямом смысле слова «просто мимо проходил» — винить его за ошибки своих родителей глупо. А винить родителей не позволяет глубокое уважение и любовь к обоим «Так бывает в жизни… Никто не виноват» — каждый раз говорит она сама себе и заплаканной матери. Шастун выходит из кабинета папы с опухшими красными губами совершенно растрёпанный. Мальчишка пытается привести себя в порядок, но тут же замечает стоящую у подоконника девушку, и его губы несдержанно растягиваются в открытой искренней улыбке. Дети Арсения обнимаются где-то с две минуты, пока сам Попов не выходит из своего кабинета. — Изменять мне с моей же дочерью… — с иронией цокает информатик, закрывая массивную дверь класса на ключ. В отличие от Антона, мужчина успел привести себя в порядок и теперь выглядит, как и всегда, идеально. На его фоне Шастун слегка тушуется и всё же решается слегка причесать волосы своей же пятернёй. Попова цокает под стать своему отцу и достаёт из сумки складную расчёску. В неловкости парень пытается отделаться от девушки, но та командным голосом всё же заставляет его немного присесть, чтобы она его расчесала. Арсений давит в себе смех и просто улыбается. — О, Шастун, девушку себе нашёл? — с усмешкой спрашивает проходящий десятиклассник и жмёт Антону руку. — Завидую, красотка… Арсений хмурится. Антону заинтересованный взгляд похабного пацана тоже не нравится. — Я тебе сейчас руку сломаю, — снижает тональность голоса парень, прямо смотря на десятиклассника. Когда тот поспешно извиняется и уходит, все трое начинают смеяться. — Пап, можно я к тебе сегодня на ночь? — непривычно вежливым голосом скорее просит, чем спрашивает, Кьяра. Попову хочется спросить, что случилось, но он косится на Антона и пытается натянуть улыбку. — Можно… Будете вместе с Антошкой мультики смотреть, пока папа контрольные проверяет…