Орландо и Ошейник Тишины

Прибытия Гектора ждали в гнетущем молчании. Когда входная дверь наконец отворилась, все устремили на нее свои взгляды. Первыми в гостиную деловито вошли две серые кошки, заозирались по сторонам и принюхались. За ними проследовал Хейвуд, мадам Бланшар и, наконец, несущий на ключицах широкий металлический ошейник пленный. Взгляд Гектора в самый первый момент отличил Мистера Ди, имевшего благодаря стараниям Винсента свои прежние форму и размер, и неподвижно и тяжело лег на него. Достигнув середины комнаты, прибывшие замедлили шаг и стали, непроизвольно выстроившись в линию. Дейв поднялся, не торопясь прошелся вдоль дивана, пока что не решаясь подходить ближе. — Соскучился по мне небось, Гектор? Вот уж кто искренне рад меня видеть, ждал, дождаться не мог. Лицо Гектора ничего не выражало, он стоял спокойно, на своих упругих ногах, терпеливо ожидая. Разве что, был немного темнее, одутловатее, будто только сейчас вся накопленная усталость обрушилась на него. Мистер Ди медлил. Орландо показалось, что в нем просвечивает какое-то неясное, неподходящее случаю возбуждение. Наконец он, кажется, решил приступить прямиком к делу. Дейв шагнул в сторону Гектора, но на полпути обернулся проверить, где стоит Орландо. — Ты б подошел, птенчик мой, для страховки. Мне бы не хотелось, чтобы, освободившись, верзила полез со мной обниматься, а то самое он первым делом и совершит… Орландо презрительно сморщил рот, медленно подошел к Дейву, вплотную придвигаясь к его спине, и прошипел ему в ухо: — А мне бы хотелось. Мистер Ди поднял руку. В комнате все замерли и стало слышно, как Гектор порывисто выдохнул. — Гектору, рабу моему, ослушавшемуся слова моего, — длинная ладонь ухватила холодный, широкий шип ошейника, — приказываю я, — Дейв на мгновение прервался, чтобы вдохнуть, и вдруг грудным, отчетливым голосом быстро закончил: — принять в себя мою душу. Все видимое в бывшем дьяволе обернулось в воздушный поток и проникло в Гектора, оставляя стоять неподвижно тело шестилетнего мальчика. За время, какое руке Мистера Ди потребовалось, чтобы совершить свое другое движение, окружающие успели лишь изумленно распахнуть рты, и только Дэвид спохватился и совершил рывок, намереваясь оттолкнуть Орландо. Он бросил вес своего тела вперед, обхватил руками пояс дьявола и увлек его было за собой, но в этот момент Ошейник уже сомкнулся на шее адского властелина, так что тот лишь дернулся, теряя равновесие из-за смещенного корпуса, но оставаясь прикованным горлом к руке Мистера Ди. Орландо рухнул на колени и расслышал, как Дейв декламирует: “…даю я новое имя, и с этим именем возляжет на него полог тишины, да лишит его голоса воли, пока не приду я и своею рукой не сниму его, а до тех пор даю тебе имя, Пий, Пий отныне ты, и будешь теперь жить по-моему и делать мной веленное”. Ледяная тишина воцарилась в гостиной. Хейвуд поднялся с пола, утирая рот размашистым, тягучим жестом, обернулся к Дейву и приблизился. Весь он ссутулился и отяжелел от ярости. — Ну! Давай теперь, прыгай в него! — Дэвид кивнул на затихшего Орландо. — Что, не получается? Дейв в теле Гарольда невинно улыбнулся. — В него не могу, мне для путешествий в Ошейник настоящее тело надо. Но то не беда, в него ты меня сейчас сам поместишь, ручками. — Да? — Дэвид грозно навис. — Это с чего бы мне захотеть? Гарольд сузил глаза, и в этом безжалостном выражении проступила вся властная и могучая натура прежнего дьявола. — С того, что ты слишком стар, Хейвуд. И понимаешь: все, для чего ты живешь — дело и долг. Нет выше приоритета, чем Порядок. Ты понимаешь, что если даже Смерть выпустила меня, всеобщего любимца, значит, Гарольд необходим смертельно. А кроме Гарольда есть только двое, кого ты любишь, — Дейв цинично кивнул поочередно вверх потом вниз. — Было б конечно хитрым трюком, сделай ты меня богом, хотя, признаюсь, против я особо ничего не имел бы… Дэвид усмехнулся, горящий от ярости, и прошелся вокруг. — Да, то, что я полюбил Винсента, и правда маловероятно… Ты, однако, не знаешь всех новостей. С Софи мы наши дела, слава богу, уладили, все улеглось. Так что, прости, но туда — не вариант… Ни одна черта лица Мистера Ди не дрогнула, он возвышался, уверенный в собственном беспрекословном, жестоком торжестве и ждал, когда возбуждение Хейвуда пройдет и он, осознав безвыходность, выполнит предначертанное. — Еще есть кое-что, о чем тебе надо бы знать… — ведьмак рассеянно оглядел стоящего на коленях Орландо, наклонился, похлопал ладонями по его брючным карманам и выпрямился. — Пусть достанет из правого. Дейв мысленно отдал приказ, Орландо запустил руку в карман, нащупал что-то и вынул, показав в ладони. Маленький камушек засиял чистым синим светом. — Узнаешь, что такое? — спроси Дэвид и заглянул Дейву глубоко в глаза. Дейв узнавал. Удостоверившись в этом, Хейвуд осторожно ухватил камень двумя пальцами и приподнял с ладони на несколько сантиметров. Свет принялся потихоньку тускнеть и скоро затух. Перед тем, как в глазах Мистера Ди потемнело, он заметил, как раскрытая ладонь Орландо смыкается, и из пальцев складывается безмолвный, но выразительный фак. В следующую секунду Дейв был вытряхнут из тела Гарольда и помещен назад в мальчика, где он, в соответствии с чарами Винсента, собрался в себя. — Твое третье и последнее перемещение, наслаждайся, — закончил Хейвуд. Мистер Ди оторопело молчал, не замечая, как Гарольд шагнул к нему и грузно замахнулся, пока скулу не обожгло до звона в голове, и он не очнулся уже лежащим на полу. Менять эту позу было пока без надобности, так что Дейв обессилено вытянулся на спине, переводя дух. — Черт, ведь это был гениальный план… — в порыве чувств он не заметил, как употребил ненавистное ругательство. Дэвид кивнул Клэр и Гарольду, чтобы увели Дейва, поднял Орландо с колен и подвел к дивану. Вдвоем с Винсентом они сели и сперва помолчали. — Что, серьезно? — не выдержал наконец Дэвид. — Дьявола? Винсент развел руками, понимая, что злоба распространяется больше на собственное бессилие брата, и посочувствовал ему, как только позволяла специфика характера: — Ну прости, супермэн. Ты хоть и крут настолько, что трахнул и бога и дьявола, но над артефактами даже у тебя власти нет. Каждый из них попытался обдумать сложившееся положение, однако выхода из него не находилось. Спустя час непродуктивных разговоров, было решено отложить до завтра, быть может, в библиотеке Винсент отыщет какие-нибудь ответы. Все, впрочем, знали, что это безнадежно, ведь попытки освободить Гектора в свое время ни к чему не привели. Когда дверь за братом затворилась, Дэвид приблизился к Орландо и опустился перед ним, нежно заглядывая в лицо. Он разомкнул губы, чтобы назвать Дьявола по имени, но не смог выговорить его. Вместо этого из его рта вырвалось новое имя. — Пий… — он вздрогнул, подавил вспышку гнева и накрыл лицо ладонью. — Убил бы его, не будь он уже мертвецом… Орландо смотрел на Дэвида тусклыми глазами, но держался, хотя ведьмак читал в его лице и беспомощность, и испуг. — Ничего нового я тебе не скажу, ты знаешь, — негромко проговорил Хейвуд. — Но, кроме любви, есть еще одна могущественная сила. Время. Со временем все перестает иметь прежний смысл. И прежнюю боль. Орландо попытался что-то сказать, но мог только мучительно напрячь лицо. Ведьмак попытался проследить ход его мысли. — Навряд ли ты умрешь, даже бесплотные не исчезают без причины. И, раз уж зашла тема, пообещай мне кое-что, — он поднялся и прикоснулся ладонью к щеке запрокинувшего голову Орландо. — Пока что воздержись от своих специфических музыкальных пристрастий в соборе. Сверкнувшие глаза прикрылись и Хейвуд почти что услышал, как Дьявол фыркнул. Похлопав его по плечу на прощание, колдун вышел из гостиной, двинулся вдоль по коридору и отворил дальнюю комнату. Он подал знак Клэр и Гарольду и, когда те вышли, сел на кровать против Дейва. Некоторое время ведьмак изучал его напряженное, пристальное лицо. — Ты мертвец, Дейв. Не думаю, что ты позабыл. Мистер Ди передернул уголками рта и, соглашаясь, кивнул. — Да, когда заварушка разрешится, рыбообразная дамочка призовет меня обратно, тут сомнений нет. Дэвид помолчал еще. — Как думаешь, что случится дальше? Дейв снова посерьезнел. — Думаю, дьяволом станет кто-то другой. Скорее всего, ты. — Да. Но что случится прежде? Скажем, завтра? — Имеешь в виду, когда Гарольд жахнет своей чумой и явится разгневанный боженька? Ведьмак утвердительно кивнул. Дейв прищурился. — Что-что, задницу вам припечет, тут сомнений тоже нет. — Может, ты полагаешь, будучи в теле смертного, сможешь исполнить его обязанности? — Настолько я не дурак. Дейв улыбнулся, и в этой улыбке Хейвуд уловил ледяное, жестокое чувство. Кажется, он успел забыть, как скоро могут сменяться эти шутовские личины, как отвратительно мелькает безжалостное немое кино под маской простака. Пленка рвется, склеивается наскоро, чернеет и пестрит рябью. И только между кадрами, между белыми гротескными силуэтами актеров выступает настоящее зло, непонятное, темное, могущественное в своей нечеловеческой жажде разрушать. Хейвуд почувствовал, как ему делается плохо, как он не может сейчас вынести продолжения сцены. Он поднялся и вышел из комнаты, не запирая ее, торопясь наверх, побыть в тишине, в одиночестве. Обдумать все. Он знал, что Мистер Ди до утра никуда не денется. Мистеру Ди некуда было деваться.