Орландо и Ошейник Тишины

Хейвуд спускался по лестнице с тяжелым сердцем. Чтобы пройти к Мистеру Ди, нужно было миновать гостиную. Встречаться с Орландо ему теперь не хотелось, так что колдун был намерен пересечь комнату, не поднимая взгляда. Однако голос Дейва остановил его: — Могу поспорить, — он опустил взгляд на веревку, скальпель и бутылку водки в руках ведьмака, — это для меня. Сдается, после такого ты уже не будешь приходить к стеле и скучать по мне. Дэвид возложил на него свинцовый взгляд и приблизился, плавно, как кобра. — Перепоручил бы это Гарольду, но он занят. Колдун принялся вязать узел, но вдруг услышал голос Орландо, окликнувший его по имени. Хейвуд только сейчас заметил лежащий на столике Ошейник Тишины. Он снова посмотрел на Дейва долгим, подозрительным взглядом, но от комментариев воздержался. — У тебя есть работа, — бросил он, не глядя на Орландо, и тот, предварительно прибрав артефакт, растворился. На диван осыпался черный пепел. Наблюдавшие это кошки перестали умываться, подошли и изумленно понюхали опустевший воздух. Самолет уже совершил посадку, и пассажиры готовились покинуть кабину, когда Гэбриэл увидел черную вспышку слева от себя и почувствовал, как под его локтем легла чужая рука, крепко обнимая и придерживая на подлокотнике его предплечье. В первый же миг Орландо окинул чутким взглядом лицо Клэр, пытаясь понять, не пострадала ли она от обоих своих попутчиков, и, успокоившись, расслабился. Он похлопал по руке Гэбриэла другой своей ладонью, оставляя ее лежать поверх вполне очевидным знаком: путешествие архангела на этом заканчивается, и, скучая, принялся что-то рассматривать в иллюминаторе. Когда все пассажиры покинули борт, Дьявол обернулся к молча ожидающему соседу. — Ты не дурак, Гэбриэл. Считать умеешь, — констатировал он. Гэбриэл кивнул понимающе и повел глазами, словно бы извиняясь за то, что в Новосибирске ничего другого Гарольду даже насильно сочинить нельзя было бы. — Догадаться нетрудно… Орландо с архангелом разглядывали друг друга прямо и осторожно, руки их по-прежнему оставались сцепленными. — Ну, значит, началось, — заключил Дьявол. Гэбриэл снова сочувственно кивнул, не отводя от Дьявола странного, пристального взора. Взора, как будто он знал гораздо больше, чем Орландо себе мог представить. Дьявол прищурился, сосредотачиваясь на крепком, мягко вылепленном подбородке, и, понизив голос, произнес: — Постарайся держаться подальше от моих ведьм, твой зад для них слишком соблазнителен. Воздух на месте Орландо глухо взорвался осыпающимся пеплом и, прежде чем раствориться самому, Гэбриэл на секунду замешкался, определяя, назвал ли Дьявол только что его зад соблазнительным, или все-таки не имел того в виду. Началось и в самом деле незамедлительно. Орландо призвал целую орду, защищать Гарольда и его перемещения. Ей в противовес моментально воплотилась не меньшая орда светлых. Покамест они держались на расстоянии, тревожно вглядываясь друг в друга и готовясь ответить на любой сигнал. Кое-что должно было решиться прежде, думал Орландо, и был уже мысленно на пути в особняк. Как только он материализовался в гостиной, Хейвуд, как и ожидалось, встревоженно прислушался и скоро сообщил, что Софи находится у входа и, если б не магическая охранная сила, выломала бы дверь одним своим решительным взглядом. Адский повелитель наклонил голову, приготавливаясь. Внутренне он ощутил, как холодеет от того, что ему предстоит. Софи вошла. Не вошла — вкатилась в гостиную россыпью золотых капель, собравшихся в нее стремительной волной. Праведное сияние ярости и боли озаряло ее. Смело двинулась к Орландо, когда из-за ее плеча вдруг раздалось каркающее и едкое: — И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков! Краска отлила от лица Софи, боясь увидеть его, она медленно обернулась. — Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти, — продолжал, как ливнем, Мистер Ди, — ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя. Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего! “Нет,” — беззвучно выдохнула Софи и не могла противиться, когда в уши ее вливалось злое: — И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор, и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять? — закончил Дейв, как будто низверг на нее пылающий меч, и видел, как она, беззащитная, принимала его в себя. Стоящий позади Дьявола Хейвуд коснулся его легко рукой, побуждая прекратить это, но Орландо остался недвижим. — Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь! — прошипел исступленно Мистер Ди, склоняясь и тесня. Слезы текли по лицу Софи, она в ужасе взирала на бывшего владыку ада и как бы отступала, отклонялась под натиском его подавляющей жажды расправы. — Одно хочу спросить — проскрежетал Дейв, как будто выплевывал ртом угли, — сколько детей ты убила? Сколько своих детей ты убила, или дала в руки дьявола, что одно и то же… Не в силах больше выносить этого, Софи умоляюще обернулась к Орландо, ища у него защиты. Она еще помнила причину, что привела ее сюда, страшную причину, предотвратить которую она все еще надеялась. Страшное грядет, знала она, и, увидев Гектора на свободе, уже понимала, как именно оно случится. Все ее сердце закровоточило еще прежде, чем она перешагнула этот порог, и теперь, сбитая с ног, беспомощная, бесправная и немая, просила она пощады. Любовь была в ней, одна лишь чистая, простирающаяся любовь, Орландо ощущал это всем собой, ощущал, как хочется ему пролиться к ее ногам, в этот золотой сад, и охранить ее, как ангел охраняет новорожденное дитя, воспеть ее и молиться ей, потому что нет ничего на свете вернее и глубже… — Сколько отдавала своими руками, и больших и малых, сколько их было! — слюна летела со рта Дейва. Хейвуд не вытерпел и шагнул было вперед, но Орландо осадил его, перегородив путь вытянутой рукой. — Сколько меняла их, младенческих душ, в свою угоду и выгоду? Лицемерка, детоубийца! — Умоляю… — вырвалось из Софи, как из хлынувшего через плотину ручья, — убери его… Орландо воздел руку в знаке, воздух вокруг Дейва с хлопками наполнился черными ведьмами, которые тут же заткнули и увели его прочь. Некоторое время Софи переводила дух, осознавая новую реальность и пытаясь догадаться, как мог он снова вернуться в этот мир. Дьявол проследил ее мысли. — Он вышел из Царства Душ, ненадолго, чтобы вернуть равновесие. Я недостаточно хорошо справлялся. Уняв дрожь и вернув самообладание, Софи сосредоточилась на главном, на том, что привело ее. Заботиться о собственных чувствах сейчас было не время. Она выпрямилась и подошла к Дьяволу, пристально всматриваясь в него. — Пускай. Знаю, что Смерть никого не отпускает без веской причины. Но сделай это по правилам. Сделай без Гектора. Орландо мрачно уронил подбородок. — Гектор один может восстановить баланс. — Нет, — наклонила голову Софи. — Гектор берет всех без разбору, нити жизней в его руках мнутся и истончаются, как трава, он их косит что огромный серп. Так не правильно. Сам знаешь, не так все должно быть… — Не так должно быть, но так теперь будет. Я виноват, не почувствовал этого раньше. Нам с тобой нельзя дружить, Софи. Нельзя и не дружить, нам можно только простирать друг к другу руку в постоянной попытке достать друг до друга когтем. Так и будет впредь. Прости за это… — Искупить свою вину можешь, — тихо сказала она и приблизилась еще. — Ты сказал, исполнишь все, что я попрошу. Верни Гектору Ошейник, вот моя просьба. Орландо холодно опустил глаза, но заставил себя тут же поднять их. — Но я уже выполнил твою просьбу. Губы Софи распахнулись медленно, в попытке отрицать то, что она уже знала: что-то случилось, пока она находилась не в себе, когда ее контроль был ослаблен, и Дьявол воспользовался ее слабостью, коварно и хитро. Она вопросительно подняла на него широко раскрытые блестящие глаза. — Мистер Ди исчез, как ты и просила… — объяснил Орландо, ощущая, как горькая желчь презрения к самому себе наполняет его желудок. Из груди Софи вырвался обожженный, разочарованный выдох, еще мгновение она пыталась осознать, разглядывая Орландо, принять то, что она никогда бы не приписала ему, затем спешно развернулась и вышла. Первым молчание нарушил Дэвид: — Она не простит тебе этого. Готовься, юный Властелин, ты лишишься чего-то дорогого.