Орландо и Ошейник Тишины

Ни один другой рейс из Новосибирска не мог похвастать таким плотным конвоем из светлых и темных сил. Гарольд осознавал, что все внимание устремлено на него. Это льстило, но лишь в той мере, которая не мешала делу. Он догадывался, что удара не последует до тех пор, пока не будет совершен первый шаг, но для него требовались еще кое-какие приготовления. Решено было устроиться в библиотеке Винсента. Гарольд обложился колбами, микроскопами, тетрадями с записями и книгой заклинаний. Клэр наблюдала, прислонившись к стене, за его сосредоточенной работой, за тем, как дело поглощает его целиком. Вокруг дома слышался непрестанный шорох крыльев, и это нагнетало и без того сгустившуюся атмосферу. — Здесь должно хватить, чтобы распылить в кучево-дождевые облака над городом, — Дотторе наконец обратил свое внимание на мадам Бланшар, переливая из последней мензурки в пластиковую канистру. — Остальное нужно будет распределить в порту. Из портовых городов легко перенести эпидемию на другие континенты. Тогда ее уже ничто не остановит. Потребуется пара лет, чтобы вывести вакцину против нового вируса. За пару лет много воды утечет… Орландо, почуяв приближение активности, воплотился в зале библиотеки со стаей ведьм. — Давай эту мне. Может, оттяну на себя основной фронт светлых, хотя им и без толку за мной гоняться по облакам. Вы берите остальную свиту и сделайте все быстро. Из порта сегодня выйдет шесть международных пассажирских лайнеров, разделите их между собой. Хейвуд и остальные сейчас прибудут, держитесь вместе и будьте осторожны. Он поднял емкость и прежде, чем выйти, приблизился к Клэр. — А ты будь осторожна вдвойне. Мадам Бланшар помогла разлить остатки смертельной жидкости в шесть небольших колб. Руки Гарольда аккуратно обращались с лабораторной посудой, стекло почти не звенело. — Так как это работает? — решилась спросить Клэр. Гарольд закончил процедуру, снял с плеча полотенце и теперь тщательно вытирал руки, палец за пальцем. Он поднял голову, челка открыла острые, живые глаза. — Как любая оспа. В течение суток ты оказываешься мертв. Если не становишься счастливчиком и не попадаешь в два процента выживших. Клэр видела, что он ясно понимает настоящий смысл ее вопроса, и видела, как Гарольд не хочет ни шокировать ее, ни обидеть. Его взгляд и голос были спокойными, откровенными, и где-то на дне синих глаз читалось терпеливое ожидание ее ответа и надежда на то, что этот ответ не потребует борьбы. — Но… — Клэр не хотела разочаровывать его, однако сердце ее больно ухнуло. — Разве это можно? Как же разделение, выборка?.. Она неосознанно ухватила рукав его рубашки, чтобы препятствовать этой мучительной и бездушной упаковке колб в футляры. Ведь у него же есть душа, не может быть, чтобы он сам ничего не чувствовал… Гарольд оставил свое занятие и весь обратился к ней, ловя маленькие ладони. — На это теперь нет времени. Вы знаете сами, чувствуете нутром, что теперь так надо. Не сопротивляйтесь, — он был терпелив и внимательно нежен, когда немного встряхнул ее за руки. Клэр понимала, что нужно верить ему, что он прав, только она это осознает позже. Гарольд видел по ее глазам, что она смирилась, отдалась на его волю, хотя и безмолвное ее страдание тоже чувствовал. Он был благодарен за то, что этот протест не перерос в женское капризное негодование, что ему не пришлось из деликатности тратить силы на успокаивание, убеждение. В искренности мадам Бланшар, ее самообладании и покорности заключалась мудрость, которой он прежде еще никогда не видел в женщине. — Что я могу еще сделать? — слабо спросила Клэр, будто спросила саму себя. — То, что умеете лучше всего, — ответил Гарольд, глядя не в нее, но куда-то в пустую бездну. — Любите их и молитесь за них. Сейчас это единственное, что спасет их души. Он собрал в ладонь ремешки шести футляров и, кивнув Клэр, как бы скрепляя заговор перед началом дела, толкнул входную дверь. На улице все казалось прежним. Никто из смертных не знал, какое ожесточенное массовое движение началось в небе и на земле. Как только Орландо вознесся над городом, армия обратителей понеслась вровень с ним, белое перо их крыльев хлопало, набиваясь в уши непрекращающимся ватным шумом, изредка разрезаемым криками. Тех, кто осмеливался подойти ближе, Дьявол уничтожал без жалости. Таковых было немного, все они, конечно, понимали, что противостоять самому владыке ада не в их силах, и могли лишь только злить его, отвлекая. Ни сдержать, ни предотвратить грядущего смертоносного ливня светлые не умели. Все их действия были, скорее, проявлением отчаянного неодобрения и осуждения, чем боевой стратегией. Хотя на нервы это действовало ничуть не меньше. Орландо собрался с духом и, под визгливые вопли, отвернул форсунку. Тем временем трое братьев, окруженные преданными, материальными и нематериальными сторонниками, объединились в направлении порта. Дотторе раздал колбы и инструкции, во вспыхнувшей суете нужно было расправиться со всем как можно быстрее. Клэр впервые наблюдала ведьмаков за работой. На глазу каждого вспыхнула фиолетовым пентаграмма, три голоса шептали заклятия и помогали по мере сил бьющейся за них нечисти, реющей вокруг плотным куполом. Буйство утихло, оставшись снаружи корабля, когда Гарольд затворил за ними дверь во внутренние палубы. Клэр выбрала одного из членов экипажа, ласково заколдовала его и попросила проводить их к резервуару с питьевой водой. Все совершилось скоро и без осложнений, не считая нарастающего внимания к ним на обратном пути. Легкое затуманивание сознания помогало, но, в спешке, раз или два на вторгшихся натыкался враждебно настроенный персонал, намеренный поднять шум, и Клэр собственноручно убаюкивала их в ладонях до обморока. Один из таких моментов привлек внимание Гарольда. Дотторе поддался соблазну и наблюдал, как стремительно она приближается к жертве, бросая ее в свои руки, как в колыбель, и обвивает Древним Словом, с такой жаркой, самозабвенной любовью, словно та была призывом самой высшей, справедливой силы. Гарольд почувствовал, как в ее волевом потоке проступает краска необычной, нечеловеческой красоты, и изумился, что все это присуще такой маленькой хрупкой женщине. Что-то внутри него шевельнулось, он вспомнил о своей жажде, которую до сих пор сдерживал, чтобы не нарушить ход замысла. Сейчас он выберется наружу и расправит свои крылья. И на его руки найдется живое, борющееся за себя, и проигрывающее в бою… Они сошли с корабля и оказались в кружке своих, успешно отбивающих нападение. Клэр заметила Дэвида и Винсента, уже справившихся с заданием. Она вытянула из волос кандзаси и набрала в грудь воздуха, готовясь к долгому бою. Из ее нутра поднялось море тугой, оглушительной любви, просящей выхода в отчаянном, исступленном горе, и Клэр выпустила ее, навстречу мельтешащей белокрылой своре.