Орландо и Ошейник Тишины

Орландо почти закончил со своим занятием, отпихивая назойливых обратителей в серые облака, где они сливались воедино и тонули в паре. Он заметил очередного, чересчур бесстрашно устремившегося к нему, и уже вскинул руку, готовый выпустить разящий гром, как вдруг узнал в приближавшемся Гэбриэла. Дьявол в последний момент успел отвести удар, на миг потерял равновесие, и его фигура чуть дрогнула в воздухе. Он уставился на архангела в секундной нерешительности. — Я бы на твоем месте стремглав валил отсюда, — жестко проговорил он, готовясь исполнить угрозу следующим же своим шагом. — Софи ожидает тебя на мосту, — сообщил свое поручение Гэбриэл. Тон, каким он сказал это, не понравился Орландо. По его спине прокатил озноб, Дьявол насторожился и подобрался. — На каком еще мосту? — Ты знаешь, на каком, — тихо ответил светлый, лицо его было исполнено сожаления, которое уже было проникновенно личным, но еще не переходило в унизительную жалость. Орландо перевел взор в тучи и выдохнул, разочарованно сплевывая. — Закончи тут, — он бросил архангелу пустую канистру, и тот машинально поймал ее, покачнувшись в небе. Воплотившись на мосту, где еще вчера он беспомощно страдал, перевалившись через ограду, Орландо оказался среди плотного тумана. В стороне было заметно будто бы просветление, он направился туда осторожным шагом. Скоро из тумана выступила еще не четкая, но уже угадываемая фигура с большими крыльями, излучающими сияние. Еще через пару шагов он явственно узнал Софи, в белом и золотом, с горящими, наполненными никогда им не виданной прежде решимостью глазами. Что-то изменилось в ней, такой он ее никогда не знал, и сначала оторопел от неожиданности, восторга и страха. Он разглядывал ее, как произведение античного искусства, что ловит тебя внезапно и обезоруживает своей красотой, раскрывает твою душу в единый миг, когда ты не можешь сопротивляться… Софи приподняла руку, в ней — что-то тяжелое, грузно обмякшее. Дьявол послушно опустил глаза и сперва даже не вполне понял, на что смотрит. Сначала в нем поднялась горькая волна затопившей его любви, когда он обнял взглядом светлые волосы, повисшие в воздухе. Бог завершил движение, и перед ней стала маленькая фигура Луизы, которая медленно пробуждалась от забвения. В сердце Орландо хлопнуло, его глаза расширились. — О, нет, что ты делаешь? Что ты хочешь сделать? — он не знал, что говорит, слова сами исторгались изо рта, без всякого смысла и намерения. Луиза начала приходить в сознание, открыла глаза и увидела его, потом она почувствовала свое положение заложника, обхватила перекинутый через ее горло локоть и повисла на нем, издавая мучительный стон. — О, боже, — повторил Орландо и захотел усыпить ее снова, чтобы бедная девушка не проживала весь этот кошмар на самом деле, но Софи не позволила его чарам пробиться. — Ты не ведаешь, что творишь! — беспомощно прокричал Орландо и вопросительно впился в бога непонимающими, шальными глазами. — Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец. Если ты забыл, маленький Властелин… Живот Орландо больно сжался и он почувствовал, как слезы абсолютной неотвратимости брызнули на его щеки. Луиза тщетно пыталась вырваться и была очень напугана. Орландо теперь больше всего на свете хотел успокоить ее, перед грядущим, но ничего не мог сделать. Он видел, как другая рука Софи поднялась из складок платья, и в ней блеснул маленький треугольный нож из белого металла, похожий на зуб огромной акулы. Дьявол вскинул руки в машинальной попытке отвратить неизбежное, но тут же бросил их, понимая всю бессмысленность, простонал и бессильно опустился на колени. Теперь он мог только наблюдать. Луиза, влажный таинственный лес, полный чудных, сказочных созданий, неповторимое и чистое сокровище его, забилась в страхе, и даже в ее последнем, предсмертном ужасе не было ничего дикого, лишающего ее достоинства, только скорбь по себе, нежелание умирать и несмирение, такое же, что всегда дышало в ней при жизни. Короткое острие впилось в белую шею и провело черту сверху вниз, которая налилась алым и засочилась до земли. Орландо вздрогнул от собственного несдержанного рыдания, но ему не было никакого дела до того, каким он выглядит и как себя держит. Он еще раз поднял голову, чтобы увидеть пылающие, нечеловеческие глаза Софи и, когда она растворилась в лучистой вспышке, подполз к телу Луизы и обнял ее, прижимая к себе опустошающийся сосуд волшебной силы, которая навсегда стала утеряна для этого мира. Оглушающие нежность и боль переполняли его, и Орландо понял, что бог, конечно, испытывает то же самое каждый раз, когда Дьявол отнимает у него человека. Дэвид Хейвуд был занят отправлением обратителей к праотцам, но даже сквозь эту занятость мимолетом отметил, что бой хитро и плавно отделяет его от стаи темных, к которой он примыкал с краю. Несколько обратителей повалилось на него, слепя хлопками спутанных крыльев, и в шуме ведьмак на секунду потерял ориентацию. Он встряхнул головой и отмахнулся, готовый нанести следующий удар, как вдруг теплые руки крепко обняли его из-за спины. Он повернул голову и узнал Софи. В следующий миг Хейвуд почувствовал прикосновение острого металла к своему горлу. Оба они замерли на минуту. — Это сломает его, — выговорил Дэвид, не зная, окажутся ли его слова последними. Секунда текла за секундой, две их фигуры соединились в недвижимую, бездыханную статую в толще побоища. Дэвид закрыл глаза и сглотнул, чувствуя, как кадык проходит под холодом лезвия. — Он сломается, сокрушит тебя, и себя. Не останется ничего. Под руками Бога разливалось тепло, Дэвид ждал ее решения. Спустя минуту его тело оказалось отпущенным, а Освященный Клинок, звякнув, ударился о брусчатку. Хейвуд обернулся и не увидел никого возле себя. Раскидав пернатых, к нему пробился Гарольд и, внимательно осмотрев, утащил назад к оплоту. Рядом возник Орландо, возник ударившимся о землю и взорвавшимся метеоритом, так, что все, имеющее перья, разметалось далеко по сторонам и в ту же минуту исчезло. Внезапная тишина обрушилась на них. Дьявол мрачно окинул всех взглядом и дал знак разойтись. Дело было сделано.