Орландо и Ошейник Тишины

Утро казалось особенно тихим, словно сам мир скорбел по начавшим прирастать жертвам пандемии. Жара еще не раскалилась, и небо после дождя было рассветно белым. Орландо сидел в мягкой толще кожаного дивана, смотрел перед собой не мигая и монотонно катал в руке Освященный Клинок. Когда Хейвуд спустился в гостиную, этот предмет первым приковал к себе его взгляд. Ведьмак послушно приблизился и опустился в кресло напротив, стараясь угадать, что происходит за серым, непривычно опустошенным взглядом Дьявола. Орландо поднял на него глаза и повертел демонстративно треугольный артефакт. — Кого-то она им пыталась, но так и не сумела приложить. Не знаешь, кто бы это мог быть? — монотонно и сурово проговорил он, пристально глядя в черный зрачок своей ведьмы. Хейвуд наблюдал за ним мрачно, терпеливо, однако безмолвно. — Хорошо напомнила, кто она есть. Я было начал забывать, — подвел Орландо, сверля Дэвида ледяным лучом, и растворил артефакт в ладони. Из кухни вышел Винсент, в мятом махровом халате, неся оторванный кусок хлеба и молоко. Он деловито обосновался рядом с Орландо и на секунду поднял голову, заметив в дверях проснувшегося Дейва. Но язвительные шутки сегодня не складывались, так что он молча откусил и стал жевать за щекой. В прихожей послышался шорох, появился Гарольд, медленно окинул их взглядом и занял место у окна. Кошки подбежали и затерлись о его ноги. Орландо недолго наблюдал его, убедился, что опасность миновала, затем обернулся к Мистеру Ди. — Пий? — вскинул он бровь. Дейв раскинул руками. — Некогда было фантазировать. — Сейчас отправляешься. Миссия завершилась успехом, больше тебе тут делать нечего. — Похоже на то, — вздохнул Дейв и вгляделся в Орландо каким-то новым, ничего не ждущим в ответ ласковым взглядом, грустным и все же с искрой его прежней хитрой игры. — Обращайся, если прижмет. Хотя, пожалуй, ты и сам теперь справишься. Он поднялся, приготавливаясь. — Гарольд, ты отвезешь его назад. Винсент покажет дорогу. Рыжая борода наспех прожевала хлеб и утерлась, так же приготавливаясь. Гарольд перехватил взгляд брата, и оба они вышли в библиотеку. Орландо выпрямился, подошел к Дейву и напоследок заглянул в его желтые, усталые глаза. — Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих, — тихо проговорил он. Рот Дейва медленно расплылся в улыбке, он кивнул, зная, что его мальчик научился всему, чему должен был. Теперь можно было идти. Владыка ада прислонил ладонь к его груди, вынул Мистера Ди из тела мальчика и направил его дух в лодку на Озере Спокойствия. Перед ним осталось стоять маленькое тело с пустыми, неосмысленными глазами. Оболочка, в которой не было никого. — Мне нужна лопата, — угрюмо бросил Дьявол через плечо. Хейвуд приоткрыл рот, желая возразить, и вздрогнул, когда Орландо склонился к мальчику, обнял его голову и тяжело двинул ею, хрустнув несколькими шейными позвонками. Тело обмякло, но Орландо успел подхватить его. Он поднялся, держа на руках мертвого Дункана, и развернулся к окаменевшему ведьмаку. — Лопату неси! — крикнул он, недовольный проволочкой. Дьявол вышел в сад и опустил мальчика на траву. Спустя минуту появился Дэвид с лопатой, Орландо отобрал ее и начал копать. Дэвид наблюдал без слов. Он не знал, что мог бы сделать, что мог сказать. В эту минуту никакой его тысячелетней мудрости не хватало на даже самое маленькое чудо. Дьявол молча копал перед ним могилу, а в городе один за другим валились люди, на улицах, в домах, кораблях и небе. Когда Дункан был уложен и засыпан, Орландо бросил лопату и, не взглянув на Дэвида, вышел из сада через калитку. Он прошел по парку, не зная, куда идет и куда деться от этой непроходящей, саднящей тошноты. Ах, если бы он мог, как раньше, ухватиться за Дэвида и приютиться в нем, как оно всегда случалось. Но того, что могло утешить его, не было нигде на свете, ни в одном живом существе. Он шел по опустевшим улицам города. Ничего особенного — такое уже случалось в истории человечества не раз. Мир переживет это, как и переживал прежде. Об этом он не волновался. Орландо ступал и ступал, как в бесконечном и мутном сне, и с каждым шагом небо словно сильнее давило на него, так, что он уже не мог стоять прямо. Дьявол с усилием взошел на ступень и потянул на себя тяжелую, обитую железом дверь. Ему не хотелось быть в зале, он наугад двинулся вдоль стены и юркнул за маленький приступок, в какую-то смежную, тихую комнату. Опустился на скамью и затих, заключил себя в моменте тишины и безвременья. В слабом свету кружили пылинки. Орландо наблюдал их несколько минут, пока не почувствовал, что за ним кто-то стоит. — Боюсь, время кончится прежде, чем ты успеешь исповедать о том, что за него совершил, — раздался негромкий, теплый голос. Орландо обернулся, и Гэбриэл болезненно поморщился, встретившись с горящими, впалыми и больными глазами Дьявола. Архангел подошел ближе и стал перед ним, ничего больше не говоря. На удивление, его присутствие не стало вторжением, обузой. Напротив, сделалось словно бы немного легче, можно было будто немного вдохнуть. Орландо поднял на него блестящий взгляд и спросил: — Как вы живете с этим? Я не понимаю, как с этим можно жить. Брови Гэбриэла дрогнули, он почувствовал, как в груди разливается страдание. Он ничего не ответил, ждал, когда из Дьявола хлынет, и надеялся, что сможет этот поток вынести, сможет помочь ему вынести его самому. — Все, кого я убивал прежде, были последние ублюдки. Я ни разу не сожалел об этом. Даже вчера я выполнил то, что должно, и ощущаю это на себе лежащим покорно, как долг. Но я никогда… — его взгляд вынырнул из невидимой точки в реальность и рассыпался вниз по груди Гэбриэла, Орландо поднялся, собираясь выразить мысль, и с выговоренными словами вдруг выплеснул громкие рыдания: — никогда еще не убивал мальчиков… Он прижал ладонь к бледному лицу и в ужасе замер, испугавшись своих же слов. — Как вы живете с этим! — выдохнул он еще раз, успокаивая порыв, и заглянул в лицо Гэбриэла. Архангел не совершал никаких движений, но Орландо показалось, что расстояние между ними сократилось. Показалось, будто какое-то тихое успокоение разлилось вокруг. — Мы живем, потому что верим: Господь любит нас, и в любви его прощаются нам грехи наши. Трудно, непросто выносить их с верою, а без веры — ибо ты не веруешь, — нежно и с сочувствием пояснил Гэбриэл, — без веры… я даже не представляю, каково тебе с этим одному, без Него. Орландо поморщился и выплюнул по-змеиному: — Не хочу ни любви ее, ни прощения… Ничего от нее не хочу! Гэбриэлу больно сдавило грудь, он вдохнул пару раз, расправляя ее, поднял ладонь и положил ее тихо на сердце Орландо. — Не надо от нее. Возьми от меня. Они точно такие же… Архангел осторожно накрыл спину Дьявола второй ладонью, шагнул навстречу и обнял его. Он почувствовал, как Орландо сдавил на своей груди руку, уронил нос на мягкое плечо и позволил себе заплакать, заплакать по маленькому шестилетнему мальчику, что стал первым в череде грядущих потерь, которые Дьяволу предстоит отсекать собственной рукой.