When I close my eyes...

Адам Она исчезла и забрала с собой все свои дары. А может они сами ускользнули, не желая оставаться с ним? Ничто не могло восполнить эту утрату. Мужчина лежал на спине, не в силах даже шевельнуться, а боль занимала свои привычные позиции: таким трудом отвоеванные шажки пути, которые он прошел с Лили. Тяжелая лапа сумеречной твари впечатывала грудную клетку в пол, отбирая возможность дышать. Он мог почувствовать ее когти, расцарапывающие кожу в кровь. А может это его собственные пальцы, скребущие по ребрам?... Как бы он хотел выдрать эту боль, как какого-то паразита! Наивно было верить, что еще есть шанс спастись. Боль не исчезла, лишь отступила, коварно ожидая, пока его лекарство закончится. Чтобы вернуться сторицей и отомстить. Лили ушла, и уже ничто не могло удержать тьму вдали. Слезы набухли в глазах и хлынули по вискам. В ушах зазвенело: сотни звуков вдруг набросились на разум, изо всех сил стараясь перекричать друг друга. Мужчина едва мог вычленить что-то отдельное в этом оглушающем, сводящем с ума гуле. Пальцы продолжали беспомощно скрести ткань футболки. Невнятные мысли метались в дикой панике, сталкиваясь и погибая при ударе. Адам не помнил, чтобы когда-нибудь было так плохо. Он терял контроль над собственным телом, темная воронка поглощала его. Пытался цепляться за воспоминания о Лили – они упорно протягивали руки ему на встречу – но неумолимо блекли, оттесняемые более сильным противником. В этот раз ему ничто не поможет. Он один и дороги назад нет. Андерсон умолял о пощаде, хоть и понимал, что в его мучителях нет и капли милосердия. Это еще был не конец. Тьма узнавающе ухмыльнулась ему в лицо и проглотила. Вспышка света в бескрайности сумрака. Как чирканье спичкой об коробок. Искра, другая.. и вдруг ровный язычок пламени, озаривший чьи-то руки. Не веря своим глазам, Адам рванул к нему навстречу. Лишь бы это не был обман... Пустота и невесомость стали таять, обретая форму. Осязание очнулось, донося наконец до сознания информацию. Непонятную, смущающую... но все же что-то! У воздуха появился вкус. У легких – шанс наполниться им. Огонек не гас, терпеливо ожидая, пока мужчина доберется до него. Кишащая ужасными тварями, тьма в возмущении зашевелилась. Это было их царство, их пленник! Однако они ничего не могли поделать, лишь злобно шипеть и отползать подальше от источника света. Отпихивая одного демона за другим, не теряя и доли секунды на то, чтобы вслушаться в свои ощущения и представить, что под его руками, Адам упорно полз вперед. Игнорировал жалящие вспышки боли – укусы, и угрожающие рычание, страхом разъедающее сознание, прокладывал свой путь на волю. Он был готов пустить в дело даже зубы, чтобы прогрызть себе дорогу. Он хотел жить! Раньше Адам не понимал этого до конца. До этого момента он цеплялся за жизнь, но ничто конкретное не держало его. Не было какой-то особенной вещи, которая была бы самым веским доводом остаться, бороться. Он пытался, он барахтался... но потому что так было нужно. Только не бросал всех сил, вплоть до последних, на свое спасение. Ему не за что было сражаться. Тогда. Сейчас он точно знал - у него есть этот самый веский повод. Лили была той самой причиной, что могла заставить его вцепиться в свою ничтожную жизнь руками и ногами и не отпускать ни в коем случае. Это стоило всех попыток и сил. Как реальных, на грани выносливости человека, так и непостижимых, которое наше тело берет из ниоткуда в страшные моменты. Маленькие ладошки, в которых и покоился огонек, пошевелились, раскрывая своеобразный фонарик, который они образовывали до этого. Кисти вытянулись в одну линию, позволяя искре подрасти и набрать еще больше сил. Тьма затравленно завизжала, отпрянув прочь от чистой энергии, хлынувшей из тонких рук. Адам почувствовал, как она его коснулась, чуть облегчая боль и даря толику сил. Ровно столько, чтобы с удвоенной силой заработать руками, гребя в этом бескрайнем море кромешного ужаса. Оставалось еще немного. Адам продолжал трепыхаться, вопреки усталости. Он не может подвести себя и не может подвести Лили. На исходе последних сил, почти теряя сознание, Адам добрался до островка света. И не поверил глазам. Можно было и не сомневаться – свет озарял именно ее лицо, самое родное и любимое. Лили протянула Адаму сложенные корабликом ладони, в которых уверенно трепетал огонек. Мужчина непонимающе посмотрел на нее, вытягивая не слушающиеся руки вперед, на встречу. Он не знал, что должен делать. Но был уверен в ней и в том, что поступает правильно. Девушка еще раз улыбнулась, словно прощаясь и стремительно приложила свои руки к его груди, вдавливая обжигающее тепло в кожу Адама. Невыносимая вспышка ослепила его. Взрывная волна отбросила назад, прогоняя боль сотнями тысяч вольт по телу. И внезапно все угасло, оставляя его одного, дрожащего и мокрого от пота, свернувшегося на полу, словно выброшенного на берег после шторма. Он был жив. Мир не изменился в его отсутствие. Та же лампа над головой. Те же стены и рисунки Лили, выжидающе поглядывающие на него с персиковых обоев... В тоже время абсолютно другой мир. Близнец старого, где все вещи были продублированы, но что-то было изменено. Сознание напрягалось. Однако не нашло ответа. Может поменялось не окружение, а он? Андерсон пошевелился, с облегчением ощущая силу, пусть не полную, но все же силу в своих руках и ногах. Грудь саднило, но она вмещала достаточно кислорода. Рана на лбу затянулась и больше не кровоточила. Все было в относительном порядке... Неужели он справился? Сам, без чей-либо помощи или таблеток?. С таким приступом... Ведь еще ни разу не было так страшно и больно. Это вполне походило на конец, которого он так долго ждал. Только что-то пошло не так. Его отпустили. Почему?.. Уцепившись за колени, Адам осторожно поднялся и сел. Голова кружилась нещадно. Прислонился к кровати... Он ведь лежал на кровати. Еще раз поглядел на пол и осознал, что свалился с нее. Вместе с одеялом, подушками и коробкой. Подушка. Она лежала как раз там, где находилась его голова. Не веря глупой догадке, мужчина несмело протянул руку и подтащил ее к себе. Нос тут же уловил его: запах Лили. Ткань пропиталась им насквозь. Хоть тот и был чуть подпорчен ее шампунем и возможно шлейфом какого-то из кремов, но все же доминировал в этом букете. Неужели все так просто? Обоняние уловило этот запах и вызвало в памяти спасительные образы? Потянуло за собой что-то еще, и эта хрупкая цепочка вытащила его из того ада? Из горла вырвался звук, похожий на карканье. Адам поперхнулся, из глаз брызнули слезы. Спрятав голову в подушке, он продолжал кашлять. И упивался самым прекрасным запахом на свете.