When I close my eyes...

Главное управление полиции Тем же вечером Телефонная трубка раскалилась; левое ухо неприятно горело. То ли от того, что к нему долго прижимали аппарат, то ли по старой примете: человек на другом конце провода устроил разнос собеседнику. Наконец, несчастный кусок пластмассы был водружен на свое место, а мужчина, еще недавно державший его потной ладонью, откинулся в кресле, позволяя себе расслабиться. Комиссар Чарльз Бэннинг некоторое время смотрел в одну точку, переваривая выговор начальства, и снова перевел взгляд на бумаги. Их содержание он уже знал наизусть. Дело об исчезновении Лили Уинтерс. Девушка пропала около двух месяцев назад в Лондоне. Дело не получило бы и четверти того освещения и ресурсов, если бы пропавшая не приходилась невестой сыну самого Генпрокурора. Который и оказывал давление на расследование. Мужчина сжал челюсти, поборов желание от души выругаться вслух. Слишком много внимания было привлечено к этому делу. Лицо Лили не сходило с газетный полос, мелькало по телевизору. Его лучшие люди были задействованы в расследовании. И это до сих пор не принесло ни одной зацепки. Чарльз понимал, что испытывают ее родные. По вечерам, возвращаясь поздно со службы, он заглядывал проверить своих уже давно спящих дочек, и содрогался от мысли, что их у него могут отнять. Будь ему подвластен весь департамент, он так же бросил бы все силы на их поиски. Но это было не мудро. Не только потому, что это могло повредить самой Лили, отреагируй ее похитители на эту шумиху, но и потому, что снижалось качество работы над другими делами. Однако ослепшие от горя родители видят все в ином свете. А если они приходятся тебе начальством... Комиссар действительно хотел найти девушку, надеялся, что она еще жива. После всех эти долгих дней и ночей, проведенных по уши в бумагах и показаниях, в допросной комнате и по следам ее передвижений в последние часы, она стала ближе. Не просто фото с застывшей улыбкой, а настоящая девушка, которая где-то одна, в беде. Кто мог желать ей зла? Какому чудовищу она попалась на глаза и всколыхнула тьму его мерзкой души? Надежды на корысть похитителей таяли день ото дня: не последовало ни одного требования о выкупе. В управление исправно привозили людей, с кем она могла контактировать в последний день. Трясли всех, кто мог видеть ее. Результат все так же нулевой. Девушка словно растаяла в воздухе. Когда добрались до журналистов, первым делом занялись их фотографиями, что они сотнями наснимали на пост-концертной вечеринке. Опрос самих папарацци произошел гораздо позже, и внезапно принес даже больше плодов, чем сами снимки. Один из приглашенных вспомнил, что разговаривал с пропавшей. Про пленки тут же забыли и стали потрошить нового стоящего свидетеля. Тогда то и всплыло первое имя: Адам Андерсон. Парень клялся и божился, что видел музыканта вместе с пропавшей девушкой, что они были вместе. Большего сказать не мог – к тому моменту он должен был уезжать, монтировать отснятое к выпуску. Но и этого было более чем достаточно. Скорее всего еще один больной придурок, возомнивший себя богом. Поощряемый толпами людей, которые превращали его музыку, его образ, каждое его действие в культ. Неужели он думал, что деньги спасут его от всего? От такого уже не отмоешься. Его агент продолжал отмазывать его, раз за разом. Отговорки и причины становились слабее, решительность бледнела. После предъявления новых улик, укрывать своих подопечных было уже невозможно. Была назначена встреча, и комиссар пожелал лично на ней присутствовать. Ни один пронырливый высокооплачиваемый адвокатишка не вырвет преступника из его рук. Только не в этот раз. Чарльз поклялся себе. Грохнула дверь, на пороге застыл запыхавшийся сержант Доссон. Комиссар удивленно поднял глаза на вошедшего. Едва переведя дыхание, он выпалил: - Ее нашли! Подчиненному даже не пришлось уточнять, кого именно. Чарльз бросил изумленный взгляд на дело, с фото которого ему лукаво улыбалась Лили Уинтерс, и, опрокинув стул, бросился к дверному проему. Тео Уснувшие дома встретили мужчину темными, слепыми окнами. Мало где сквозь тонкую щель плотных штор пробивался свет. Многие уже спали. Середина недели – ранний подъем на работу. Хатчкрафт въехал на пустынную улицу, поежившись от накатившего ощущения, что он совсем один в сердце города-призрака. Тео сбросил скорость. Управляемая твердой рукой владельца, машина уверено кралась по слабо освещенной дороге. Причиной этого было не то, что волнение спало, или боязнь проскочить поворот или же страх врезаться во что-то... Если он наделает шуму, это принесет еще больше проблем. Чем тише проедет, не привлекая внимания, тем лучше. Вот и показался дом Адама. Двухэтажная постройка издалека светила мужчине. Почему везде горит свет? Что там происходит? Тревога росла и крепла, Тео едва сдерживал себя, чтобы не нажать на педаль газа и не добраться до входной двери в несколько секунд. Его глаза метнулись на главную дорогу, все еще пустую... Сколько еще ждать? В лицо ударил свет дальних фар, Хатчкрафт перевел взгляд с дома обратно на дорогу и увидел небольшой мини-автобус, довольно таки резво направляющийся ему навстречу. Сжал от досады губы: еще бы иллюминацию включили! Не будучи уверенным, что его признали, он опустил стекло вниз и помахал рукой, снова заводя мотор и плавно поворачивая к дому Андерсона. Вторая машина погасила огни и замедлилась – водитель заметил Тео. Друг за другом, два автомобиля почти неслышно двигались по намокшей от дождя земле. Тео ехал первым, прокладывая дорогу, а фургон послушно скользил по его следам. Даже не глянув в сторону парадной двери, Хатчкрафт сразу направил машину во двор, к черному входу. Фонарь над дверью конечно же не горел. Кусочек луны, выглядывающий в просвете плотных облаков, позволял разглядеть очертания дома. Не став дожидаться, пока подъедет вторая машина, Тео выскочил из салона, по пути нашаривая в кармане мобильный телефон. Но звонить снова не пришлось – Адам открыл почти сразу. Тео шагнул в освещенное помещение и первое, что он увидел, была рана на виске мужчины. Запекшаяся бордовая корочка крови. Кровавые отпечатки ладоней на его щеках, шее, руках... Хатчкрафт в ужасе таращился на друга, пытаясь побороть дрожь внутри. Руки тут же потянулись к порезу. - Господи, Адам! - Все не так плохо, - вяло отмахнулся Андерсон. - Не говори ерунды, сейчас займемся этим. А где Лили? Она в порядке? – Тео вскинул глаза, ожидая, что девушка вот-вот появится. По телефону ее голос звучал нормально. Значит с ней все должно быть в порядке... - Я отпустил ее, - просто ответил Адам. - Ты сделал что?! – в ужасе воскликнул вокалист. Только набрал в грудь воздуха, чтобы высказать негодование, в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилось двое широкоплечих мужчины в одинаковых темных комбинезонах. Музыканты замерли и выпали из ситуации, во все глаза глядя на пришельцев. - Где? – невозмутимо поинтересовался один из незнакомцев. Тео перевел взгляд на Адама, и он просипел, кивнув в сторону: - Кухня, - и для верности сам шагнул вперед, ведя остальных за собой. Маленькой процессией мужчины дошли до кухни. Свет досадливо мигал, действуя на нервы. Тео широко открытыми глазами осматривал помещение, леденея, когда взгляд натыкался на кровавые разводы, испачканные ножи... тело. - Вы ее... – Хатчкрафт не смог закончить фразу, захлебнулся воздухом и приложил руки ко рту. - Я, - поправил его Адам, наблюдая за парочкой, склонившейся над бездыханным телом. Тео ошалело посмотрел на него, вглядываясь в знакомые черты. Он знал его так давно, так хорошо... а знал ли вообще? – Она напала на меня, оглушила... Скорее всего убила бы, если не Лили. Я не знаю, как она справилась одна и вырубила ее. – Тео едва дышал, вслушиваясь в тихий голос Андерсона и пытаясь представить хрупкую Лили – ту девушку, которую он уличил в неискренности – в роли, приписываемой ей Адамом. Она... боролась за него? – Потом Кэт очнулась и бросилась к нам с ножом, – продолжил Адам, - У меня в руках тоже оказался нож, и я... Его лицо окаменело, словно он замер в своем потрясении. И все так же не сводил глаз с чужих рук, осматривающих тело его бывшей возлюбленной. - Ты... был вынужден, - Тео ощущал, как в горле растет ком, наливаясь болью и горечью. Именно от этого он и стремился его уберечь. Крутился как мог, отрезая от него любую возможность узнать правду. Лишь бы сохранить тот мир, в котором пребывал Адам. Он не смог. Все хуже даже самого страшного исхода, который он рисовал в своем воображении в минуты тревоги. - Еще жива! – воскликнул один из мужчин, открывая свою сумку с медикаментами. – Можем успеть ее вытащить. Музыканты остолбенели от услышанного. - Носилки, - бросил первый, второй тут же вскочил и бросился наружу. Ситуация стремительно менялась. Одна из важнейших шахматных фигур могла вот-вот вернуться в игру. Она еще даже не ступила обратно на доску, но уже влияла на происходящее. Тео отмер, сжав от злости кулаки, и внезапно врезал по стене, что есть силы. - Тварь живучая! Она нас всех переживет! Это вывело Адама из ступора. Несколько секунд он в полной прострации наблюдал за другом, а потом, взвыв, вцепился в ворот его пиджака, разворачивая к себе лицом. - Зачем ты это сделал?! – оттолкнул от себя и впечатал в стену. Хатчкрафт зажмурился, свыкаясь с болью, ударившей в спину. Ему понадобилось несколько секунд, и он наконец смог найти силы, чтобы обхватить руки Адама и дать отпор. - Будь у меня снова выбор, я бы поступил так же! – прохрипел Тео – Или еще лучше: лично бы придушил! - Ты не имел права решать! – кричал Адам, продолжая трясти напарника. Из глаз брызнули слезы, рот перекосила ужасная гримаса. Тео почувствовал, как стала слабеть его хватка и воспользовался этим. Теперь уже он прижимал Адама к стене. - Эта зараза вернется только через мой труп! Включи голову, Андерсон, она бы угробила тебя! – Хатчкрафт орал, распаляясь все больше, хлестая Адама злыми, отрезвляющими словами. Адам же слабел, повисая на руках Тео. Мужчина не понял, в какой момент он перегнул палку. Но вот он осознал, что под пальцами безвольное, словно тряпичное тело Адама, который держался только на его руках, все еще вжимающих его в стену. Сбоку что-то зашевелилось, парни повернули головы, чтобы увидеть, как уносят Кэтрин. Незнакомцам были без разницы их дрязги. Они приехали за девушкой и выполнили свою работу. Как зачарованные, музыканты наблюдали за носилками, на которых уносили причину всех их бед. Головы опустели, слова пропали. Они разжали руки, и оба сползли на пол. Вдалеке еще топали пришельцы, гремели дверью, тихо переговаривались. Наконец все стихло. Адам пошевелился, упираясь затылком в стену, едва склонил голову в сторону Тео и спросил: - Кто это был? - Они из клиники, где ее содержат, - бесцветным голосом откликнулся Хатчкрафт, продолжая буравить взглядом одно из пятен на полу. - И они будут держать язык за зубами? - Им платят столько, что будут. Относительно этой проблемы – мы в безопасности, - помолчал и продолжил, - Мне звонил Мэтт, утром приедет комиссар, будет нас допрашивать о том вечере. Или сразу арестует... если Лили успеет добраться до него раньше. - Она не причинит нам вреда, - твердо проговорил Адам. - Ты уверен? – скептически переспросил Хатчкрафт. - Прости за это, - с раскаянием прошептал Андесон. Тео повернулся к другу, рассматривая усталое, измученное лицо. - И ты прости. Госпиталь «Челси и Вестминстер» Все тем же вечером Тонкие пальцы вцепились в одеяло, костяшки побелели от напряжения. Чарльзу казалось, что по бледным девичьим рукам пробегает дрожь. А может просто чудилось. Была уже глубокая ночь, он много часов был на ногах и плохо улавливал такие тонкости. Пульс нудно стучал в висках, утомленное тело требовало отдыха. Ей не может быть холодно, значит ее колотит от пережитого. Словно в ответ на его мысли, девушка подтянула ноги к подбородку и обняла их, как бы выстраивая преграду между ними. Или же это бы инстинкт: на животе у нее был сильный порез, который уже обработали и наложили несколько швов. Она казалась ему затравленным зверьком - дрожащим, дышащим часто-часто, тревожно. Она до сих пор не верила, что все позади, была готова вскочить и снова сражаться за себя. Он знал, что нельзя к ней прикасаться, нельзя сюсюкать. Она была в шоке, и он заставлял свой голос гнуться, быть достаточно спокойным. Комиссар буквально чувствовал, как замедляется ее сердцебиение. Как расслабляются натянутые мышцы. Девушка начинала осознавать, что она в безопасности. Вернулась медсестра, чтобы обработать раны. Чарльз сбавил напор, наблюдая, как смазывают и заклеивают порезы на ее руках. Девушка стала отвечать реже, все чаще молчала, сжав губы в тонкую полоску. Иногда закрывала глаза, как будто пыталась оградить себя от происходящего хоть на несколько секунд. Он знал, что ей нужно дать перерыв. Это слишком много для нее. Но где-то там снаружи еще бродил монстр, сотворившей это с нею. Возможно, она была не единственной его жертвой. Полиция обрабатывала сотни заявлений о пропаже, выискивая совпадения, но говорить о маньяке пока было рано. За дверью послышались чьи-то крики, ругань. Кажется, голос принадлежал женщине. Мужчина отметил, как встрепенулась Лили, повернув голову в сторону шума. Дверь распахнулась, и на пороге нарисовалась еще одна девушка, ровесница пострадавшей. Увидев пациентку, она на несколько секунд онемела и, расплакавшись, бросилась к кровати. Они сплелись в один комок, душа друг друга в объятиях, откуда доносились невнятные слова и всхлипы. Медсестра оставила все свои принадлежности, тактично удалившись, чтобы дать им время. Но не комиссар. Он еще не узнал самого главного. Когда девичьи руки наконец разжались, и он увидел их лица – раскрасневшиеся и заплаканные – гостья нахмурилась и, не отпуская из рук подругу, зло выдавила из себя: - Почему вы здесь? Ее только привезли! Имейте совесть, комиссар! Он знал эту девушку. Она была подругой Лили – Алекс. За все время расследования он привык думать о ней как о ее сестре. Она переживала, кажется, больше всех, наседая на полицию и на него лично. Его совсем не удивляло, что она не питала к нему никаких положительных чувств. Слишком долго не было результатов. Он не смог дать ей ни капли утешения или надежды. И это не он нашел Лили. - Я настоятельно прошу вас выйти, Мистер Бэннинг, - отчеканила Алекс, - Иначе я буду вынуждена прибегнуть к поддержке врача! Лили через многое прошла, ей нужен отдых. - Я вернусь завтра утром, - отступил комиссар, не подавая виду, что заметил угрозы. – Поправляйтесь, Мисс Уинтерс. Лили слабо кивнула ему. Он видел облегчение на ее лице - она хотела, чтобы он ушел. Комиссар вышел за дверь; замок мягко щелкнул, отрезая палату от всего остального мира. Повернулся, рассматривая склонившихся друг к другу девушек. Они так и не разорвали контакта, руки все еще касались тел, словно восстанавливая жестоко оборванную связь. Тут Алекс заметила, что он так и не ушел и все еще наблюдает за ними. Встала и с гримасой досады задвинула занавески, опоясывающие койку. Чарльз отвернулся от стекла. Увидел сержанта, спешащего к нему по коридору, пошел на встречу. Сон уже давно слетел, осталась лишь свинцовая тяжесть усталости, про которую тело не хотело забывать. Будь он помоложе, вполне бы выдержал несколько суток без сна. Возраст уже не позволял работать на том уровне, что раньше. Молодой мужчина протянул ему папку, и пока Чарльз бегло просматривал текст, озвучил самую важную новость: - Та машина, за рулем которой была девушка, недавно числится в угоне. Комиссар пробурчал что-то себе под нос, листая отчет. Сержант покачался с носков на пятки, едва сдерживаясь от нетерпения. - Посмотрите, откуда она пропала! Этот район... Начальник вернулся к началу страницы и покачал головой: - Там психиатрическая клиника... Направьте людей, - отдал приказ комиссар, - Узнайте, не совершались ли побеги в последнее время. Возможно, это и есть наш похититель.