When I close my eyes...

Адам Звук шагов удалялся. Адам представлял, как Тео уверенно рассекает кухню, направляясь к двери. Его мучило отвратительное чувство, что друг бросался за него вперед, на амбразуру, в то время как он сам отсиживался в укрытии. Тревога будоражила разум, тело не могло оставаться без движений. Не в силах больше сидеть, мужчина поднялся. Он не знал, куда себя деть. Подошел к полкам с музыкой, провел указательным пальцем по корешкам виниловых пластинок. Где-то бок был бумажным, стертым, где-то под пальцами шелестела обертка целлофана. Тут же рядом примостились и CD диски. Какие-то были новенькими, пока без единой царапинки поверхностями. Другие уже потрепанными. Пластик был потерт: отполирован пальцами, предыдущими полками, переездами. Андерсон постучал по дереву пальцем, блуждая взглядом по ровным рядам, и почти сразу нашел диск, который он купил еще будучи ребенком. Его первый в жизни CD, на который он долго копил деньги, и купил втайне от всех. Дюжина песен, которая перевернула его мир и зажгла мощнейший маяк, рассеявший непроглядную пелену. Та, казалось бы, навсегда окутала его существование и не позволяла ничего увидеть. Но внезапно вспыхнул свет и появился долгожданный смысл, предопределивший его судьбу: музыка. Рядом стояла его копия Happiness. Как дань той далекой и нахальной мечте - поставить с этой важной пластинкой результат его собственных трудов. Вопреки всему, он достиг цели, поставленной так давно. Сколько же в нее было вложено сил... Единственное, что может заставить почувствовать себя живым. Возможность писать музыку и, как бесценный дар - быть услышанным. Рука опять легла на лоб, наткнулась на материю бинтов. Пальцы по привычке стали ковырять край повязки, словно это могло бы помочь избавиться от нее. Мысли все возвращались к Лили. Она была в порядке, и это самое главное. Но этого мало, так мало. Ему было необходимо увидеть ее. Прикоснуться он уже не сможет. Не сможет ни обнять, ни зарыться лицом в ее волосы, ни поцеловать. А вот увидеть, хоть один раз... Тео не был уверен, что она не направила полицию по его душу. Боялся, что за дверью их не ждет ничего хорошего. А вот Адам знал, что она бы этого не сделала. Он боялся другого. Она не была обязана, но все же решила спасти его. Раненная, отказалась от самого простого решения: остаться, принять помощь, позволить всему раскрыться... Отсекла все ниточки, что могли привести в этот дом. Был ли это ее прощальный подарок? Увидит ли он ее еще? Он ничего не дал ей. Лишь хаос и боль. А она, даже не смотря на это, ограждала его от последствий его же поступка. Адам презирал себя за слабость, толкнувшую его на похищение, и молил небеса, чтобы с ней все было в порядке. Андерсон сжал зубы, запихивая эту боль глубже, чтобы все обдумать и разобраться потом, когда ситуация будет спокойней. Душевные муки уходили на второй план, подавляемые тревогой за настоящее, физической болью. Рана на лбу продолжала ныть не смотря на таблетки, все не позволяла забыть о себе. Неосознанно, мужчина сжал бинты сильнее, стягивая их туже. Они впились в кожу, и порез тут же запульсировал сильнее. Это вывело Андерсона из равновесия и, не подумав что делает, он яростно сдернул повязку с головы. В глазах резко потемнело - материя успела прилипнуть к ране. Согнувшись, мужчина уткнулся лицом в ладони, пережидая эту вспышку. Когда она прошла, он увидел, что не только бинты перепачканы кровью, но и руки. Порез снова открылся. Коря себя за глупость, он приложил ткань обратно к голове. Голоса сверху стали звучать громче – неведомые гости уже были в доме. И, возможно, они скоро войдут сюда. Мысли пугливо заметались в голове. Он сделал еще хуже. Все раскроется. Вся ложь, как карточный домик, враз возведенный Лили, рухнет, когда полиция увидит его. Он подвел ее. Подвел, подвел, - стучало в голове в ритм с пульсацией в ране. И ее, и себя, и Тео. Ошибка была его, а пострадают другие. Крутанувшись вокруг, Адам лихорадочно соображал, как он может поправить положение. Хоть как-то... Не найдя ничего стоящего, он снова обнаружил себя перед полками с музыкой. Что-то внутри него оборвалось, когда спасительное решение возникло в голове. Паника отступила под натиском свирепой решимости. Выход есть. Это было безумно. Но ему было все равно, лишь бы сработало. Адам отнял бинты от головы и засунул их в карман. Кровь медленно потекла по виску по старому, проторенному еще вчера пути. Поднял глаза вверх, прикидывая соотношение своих сил и затеи. И изо всех сил вдарил по боку полки, висящей над головой. Тео Мужчина не чуял под собой ног, воображение рисовало самое страшное. Господи, что еще могло случится?! Страх быть раскрытым забылся, как и человек на кухне, который мог привести к их краху. Главным был и остается Адам. Преодолев половину лестницы, Тео наконец смог увидеть часть помещения. И не поверил глазам. Только что, буквально пять-десять минут назад все было так привычно, так... так... БОльшая часть полок, некогда висящих у дальней стены, обрушилась. Как и все их содержимое. На полу, накрытый частью этого безумия лежал Адам. - Какого черта, Адам? – прошипел Тео севшим от волнения голосом, отбрасывая прочь книги, пластинки и прочий хлам, свалившийся сверху. Убрав часть вещей, он понял, что лицо Адама залито кровью, а повязка пропала. Огляделся в поисках белого куска ткани и не нашел. Перевел взгляд вверх, на стену: полки рухнули начиная с той, что была последней, до какой мог дотянуться Андерсон без помощи стремянки. Случившееся стало приобретать смысл. Тео снова опустил глаза вниз и увидел уголок марли, торчащий из правого кармана напарника. - Что произошло? – чужой голос моментально привел в чувство. На кону все еще стояли их жизни. Полицейский спустился вслед за ним в подвал. Адам отнял от лица руку, размазывая по щеке кровь, и посмотрел на Тео из под полуприкрытых век. Хатчкрафт бросил на него последний взгляд, обещающий головомойку после ухода чужака, незаметным жестом запихнул повязку глубже в его карман и наконец поднял глаза на комиссара. - Полки похоже не выдержали веса, - пояснил он ему, - Ты как? - спросил Тео, обращаясь уже к Адаму. - Жить буду, - прокряхтел Андерсон, снова зажимая порез на своей голове. Кровь уже во всю текла из под его пальцев. Он попытался приподняться, но опустился обратно на ковер, ткнув куда-то в сторону ног. Только тут Тео заметил, что одна из досок придавила ему лодыжку. Полисмен бросился к нему, и вдвоем они расчистили пятачок вокруг Адама и сложили все упавшие доски в сторону. - Вам нужно зашить рану, кровотечение слишком сильное, - сказал комиссар, осматривая его висок, рассеченный острым углом доски. - Может перенесем разговор на более позднее время? – осведомился Тео, помогая Адаму подняться на ноги, - Думаю, нам стоит вызвать скорую... - Нет, - внезапно категорично отреагировал Андерсон. – Ваше время дорого, да и случившееся требует как можно скорее прояснить все детали. Хоть пианист и выглядел ужасно – пол-лица в крови, кожа приобрела нехороший оттенок, а сам он не мог без посторонней помощи устоять на месте, но говорил он вполне разумно. Что и убедило полицейского остаться. - Это не займет много времени, - убедил он музыкантов. - Окей, - выдохнул Тео. – Только мы сейчас обработаем голову... Где тут у тебя аптечка, не припомнишь? – спросил он Адама, оглядываясь и прикидывая, куда бы он мог его пристроить. - Вроде должна быть на кухне, - неуверенно ответил мужчина. Словно и не было вчерашней ночи, когда они и вправду не знали, где она находится, и перерыли весь дом. Только вот в этот раз она и вправду не нужна – удар одной из полок пришелся как раз по ране, и сейчас уж точно не обойдется без швов. Допрос прошел сумбурно и быстро, чему способствовал как Тео, будто неумело обеззараживая рану, так и Адам, словно медленно, но верно теряющий силы от слабости. Заготовленное заранее фальшивое алиби было успешно выдано, и, как удачная приманка, проглочено комиссаром. Придраться больше было не к чему. Их никто не видел, весь вечер они провели в компании обворожительных девиц-моделей. А последний козырь, припасенный полицией – свидетель, видевший Адама и Лили вместе – был бит более сильной комбинацией карт. - Я с кем-то знакомился в тот вечер, да. Но я уже тогда выпил, и не припоминаю сейчас лиц... Это была она, похищенная девушка? Боже, я же мог помешать этому случиться – Адам убедительно сморщился от досады, прикрывая глаза и кривя губы. – Девушке стало нехорошо, я поскорее вывел ее на воздух через ближайший выход - это был запасный - и пошел за ее плащом. Когда вернулся, ее уже не было. Потом меня нашел Тео, и мы ушли праздновать в более... узкий круг лиц. Тео видел бешеный круговорот, с каким мысли вращались в голове комиссара, подстраивая их версию событий в общую картину, выискивая оплошности... Пока безрезультатно. Что, судя по всему, было ему не по душе. - Вам еще нужно будет подъехать в участок, подписать все бумаги, - произнес он, недовольно поджимая губы и продолжая что-то напряженно обдумывать. Внезапно, взгляд комиссара застыл на чем-то, что было за спиной Тео. Он едва удержал себя от того, чтобы обернуться и посмотреть, что так привлекло его внимание. Он убирал все наверху, подвал и комната, где жила Лили, были предоставлены Адаму. Он не проверял их. Вдруг, друг забыл что-то убрать? Он же был ранен, и запросто мог что-то упустить! Тео укорил себя, что не перепроверил. Паника всколыхнулась внутри груди, и только чудовищное усилие над собой остановило его от опрометчивого шага. Посмотрит после, только пусть полисмен ступит за порог. - Сегодня или завтра подъедем. Как только Адаму станет получше. - Хорошо, - откликнулся комиссар, собираясь уходить. - Надеюсь, это все? – уточнил Тео. – Нам скоро уезжать. Подписывая бумаги, мы улаживаем последние формальности, я надеюсь? - Да, в принципе да. - А девушка? Ее ведь нашли, все в порядке? – вдруг спросил Адам. Тео чертыхнулся про себя, но остановить напарника не мог. Да и вопрос вроде прозвучал безобидно... - Относительно. Она ранена, множественные порезы... И все еще в шоке, она многое пережила. - Надеюсь, вы найдете того, кто это сделал, - пробормотал Андерсон. - Обязательно, - пообещал полицейский, глядя ему прямо в глаза.