When I close my eyes...

Главное управление полиции Снятие показаний продолжалось уже больше часа. Комиссар настойчиво прояснял деталь за деталью, не давая Лили времени, чтобы задуматься или перевести дух. «Как это произошло?... » «Кто-то напал сзади, когда Мистер Андерсон ушел за моим плащом... » «Мужчина, женщина?... » «Женщина... » «Рост? Национальность? Приметы?» Девушка побледнела, все краски отхлынули от тусклого усталого лица. Она застыла, сидя в своем кресле. Лишь изредка едва заметно двигала плечами, будто бы пытаясь сбросить происходящее с себя. Руки, обнявшие живот и прикрывающие рану, сокрытую свитером, время от времени шевелились. Как бы проверяя, на месте ли повязка на запястье. Что она туго наложена, и кровь больше не идет. Алекс отказалась уйти и сидела тут же, рядом, как на иголках. Она не могла заставить полицейского сбавить напор, или же как-то помочь подруге пережить эту ситуацию. Девушка могла лишь быть свидетелем этого опасного разговора, дергаясь про себя от каждого вопроса с подвохом и затаивая дыхание при ответах Лили. Пока что она не дала повода усомниться в своих словах. Но было что-то такое в поведении комиссара... что наталкивало на мысль - он что-то подозревает. Алекс молилась, чтобы ей это просто казалось. Однако, ее интуиция твердила другое. Мужчина что-то знал. А вот она, кажется, была в курсе даже меньше его самого. Лили долго мялась, но отказалась ей что-либо объяснять. «Я не могу. Не сейчас. Прости» - твердила она, заканчивала разговор и отворачивалась от нее. И продолжала сама переживать случившееся, все еще перемалывая это внутри себя, не допуская посторонних в свой мир. В одном Алекс не сомневалась – ее и вправду увезли против воли и продержали где-то около полутора месяцев. Но кто? Зачем? Какой ценой она вырвалась? Она увещевала, ругалась, требовала ответа, но вытащить это из Лили пока было невозможно. Как бы это не сыграло комиссару на руку. Знай она всю правду, было бы намного легче. Она смогла бы помочь и защитить. Взять хотя бы то злосчастное платье... Лили закашлялась, подавившись концовкой фразы. Это моментально переключило внимание Алекс со своих дум на нее. Девушка попробовала что-то сказать, но голос сел, и из горла вырвалось что-то несуразное. Она бросила на подругу взгляд, молящий о помощи, и продолжила откашливаться. - Думаю, нам пора сделать перерыв. Я принесу воды, - произнесла девушка тоном, не терпящим возражений, и поднялась. Комиссару пришлось отступить. Алекс похлопала подругу по плечу и вышла из кабинета. Чарльз и Лили остались вдвоем. Девушка прекратила свои попытки вернуть голос и откинулась в кресле, наслаждаясь перерывом. Пару секунд она смотрела на мужчину, сидящего напротив, но почти сразу неловко отвела взгляд. За стеклом их кабинета привычно текла рабочая жизнь. Жалюзи были отодвинуты в сторону, и Лили открывался вид на весь отдел, как муравейник, занятый работой. Звуки людских голосов и трелей телефонов были приглушены, однако хорошо различимы. Молчание затягивалось, Алекс все не появлялась. Лили чувствовала, как глаза Бэннинга прожигают в ней дырку, и потому не поднимала свои. На углу необъятного овального стола, где они расположились, были разбросаны бумаги. Вопросы, чужие показания. Все, с чем сверялся комиссар при разговоре с ней. Взяв одиноко лежащий карандаш, девушка стала чертить какие-то узоры на полях большого блокнота, куда время от времени заносились рабочие пометки. Лишь бы отвлечь мужчину от такого пристального рассматривания. Лишь бы успокоить бешено стучащее в груди сердце. - Ты ведь понимаешь, что у нас мало времени, и я вынужден так действовать? – вдруг заговорил Чарльз. Рука Лили дернулась; мужской профиль, который выходил из под ее руки был подпорчен непропорциональным подбородком. Она удивленно подняла глаза на комиссара, наклонившегося к ней. - Это чудовище еще на свободе, другая девушка может пострадать. И до тебя мог быть кто-то еще! Подумай об этом! Если мы не поймаем его, то... – страстный монолог внезапно оборвался, Чарльз умолк на полуслове. Глаза Лили неконтролируемо распахнулись шире, когда она услышала вполне четко произнесенное местоимение мужского рода. Хотя она твердила, что ее похитила женщина. Он знает. Знает про Адама. Лили не успела никак отреагировать, как в конференц-зал вошла Алекс, держащая в руках стаканчик с чаем. - Комиссар, - позвала она, - там вас ожидает помощник с чем-то срочным. Мужчина выпрямился, отодвигаясь от Лили. Выслушав ее, озабоченно нахмурился, поднимаясь из кресла. И, бросив напоследок на потерпевшую взгляд, извинился и вышел. - Что с тобой? На тебе лица нет, - забеспокоилась Алекс, подходя ближе к Лили. Поставила стаканчик на стол и присела перед ней на корточки. - Он знает, - слабо прошептала девушка, все еще не смея использовать голос в полную силу. - Что знает? – не поняла Алекс. Подруга не ответила. Посмотрела на свои каракули на тонких желтых страницах блокнота и перечеркнула их несколькими яростными штрихами. Карандаш выпал из ослабевших пальцев, и она понуро откинулась назад. - Успокойся. У них нет ничего. Ну, может, догадки. Лили перевела взгляд с листов на собеседницу - Платья больше нет, - спокойно сказала Алекс. - Что?? Ты уверена? - Да, - девушка поднялась на ноги и уселась на ближайший стул. Пододвинула горячий чай к Лили и приподняла брови, призывая ее пить. На автомате протянув руки к стаканчику, Лили продолжала во все глаза смотреть на Алекс. - А мне почему не сказала?? Мне было бы не так тревожно! - Не была уверена до конца. Я сунула его на дно пакета с мусором в твоей палате, но боялась, что какой-нибудь ретивый балбес отметит пропажу или как-то найдет... - А сейчас-то почему уверена? – Лили все еще не могла успокоиться и поверить в удачу. - Там снаружи у автомата стоял мужчина, мы с ним разговорились. Это именно ему нагорело за пропажу улик. Он должен был вчера их привезти, а оставил в больнице, - довольно пояснила Алекс. – А теперь пей! Лили послушно поднесла стаканчик к губам и немного отпила. Вместе с чаем по телу заструилось тепло и относительное спокойствие. Она расслабила плечи и облокотилась на спинку кресла. Они некоторое время сидели в блаженной тишине, прерываемой копошением работников за стеклянной стеной. Лили бездумно смотрела куда-то в сторону, потягивая ароматный напиток, а Алекс напряженно размышляла, беззвучно постукивая пальцами по подлокотникам своего стула. - Нам пора закругляться, он уже по второму кругу тебя повел, - Алекс прервала молчание, повернулась к подруге, закинув одну ногу на другую и покачивая носком сапога. – Как думаешь? Залпом допив остатки чая, Лили снова начала кашлять, пытаясь вернуть голос обратно. Ее лицо на глазах возвращало свои краски. Губы снова алели на бледном лице, мягкий румянец лизнул скулы. - Думаю, ты права... Мне кажется, что у меня температура снова поднимается, - ответила она почти привычным голосом, в котором, все же, сквозила легкая хрипотца. - Тогда тем более нам пора, - отозвалась Алекс. Лили потерла виски, стирая испарину, выступившую на них. Взгляд в это время бесцельно блуждал по кабинету. В какой-то момент он замер на стеклянной перегородке, разделявшей конференц-зал от отдела, и она вся застыла, кажется даже перестав дышать. Алекс понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так и последовать за ее взглядом. За стеклом стояли Адам Андерсон и Тео Хатчкрафт. Адам Он увидел ее раньше, чем она заметила его. Сколько прошло? Сутки? Двое? Ему казалось, что между ними уже протянулась целая пропасть. Чем чаще он ее вспоминал и пробегался в мыслях по неуловимому образу, тем более расплывчатым тот становился. Словно нарочно ускользал от него. Стало казаться, что память о ней отпечаталась на кончиках его пальцев, губах и в самой глубине сознания. Стало так сложно воскресить черты лица в голове. Ему даже почудилось, что он видит ее в первый раз. Что он знал ее когда-то прежде, в предыдущей жизни. Все нутро потянулось навстречу знакомой фигуре, а вот разум притормозил, не понимая этого порыва. И, тем не менее, это была она. Длинные волосы, которые он привык видеть распущенными, были заплетены в косу. Аккуратный тяжелый колос покоился на плече Лили и до невероятия менял ее. Не было больше той расслабленности и озорства, которые он привык видеть в бесконечном танце ее локонов, пока она двигалась, откидывала их назад, заправляла за уши. Даже когда она закручивала их в пучок, такая деталь как карандаш, обыкновенный карандаш, торчащий из скрученных волос, придавал прическе совсем другой настрой. Сейчас же сдержанность и строгость были вплетены в эту косу, стирая все прежнее, что он видел до этого. Тонкий свитер с высоким горлом прятал молочно белую кожу от его глаз. В каком-то смысле символично – ведь он больше не имел права это видеть. Не смотря на теплую одежду, Лили все же как-то странно сидела, будто замерзая. Плечи были опущены, она горбилась; вся поза давала ощущение, что она едва сдерживается от желания сжаться, свернуться в клубочек. Все это – прическа, непривычная водолазка, придавало ей слабый, болезненный вид. Будто бы ей были нужны эти контуры; поддержка узкой облегающей одежды, порядок прически, чтобы не расползтись по швам, не расклеиться от усталости и боли. Адаму стоило больших трудов, чтобы не сорваться с места, наплевав на окружающих, и не замолотить в прозрачную перегородку, разделяющую их. Чтобы она подняла глаза, вспомнила его, сбросила гнет этой непонятной, пугающей его болезни. Девушка отняла руки от живота, и он увидел, что она все это время держала в руках белый стаканчик. Чай? Кофе? Скорее первое, ведь кофе она пила очень редко. Тем временем Лили запрокинула голову назад, осушая одноразовую чашу, и поставила ее на стол. В Адаме все всколыхнулось от этого беззащитного движения, от открывшейся его взору кожи шеи и подбородка. Нежной и благоухающей, он до сих пор помнил. Все еще не подозревая, что за ней наблюдают, Лили закрыла рот ладонями, чихая или кашляя. Плечи согнулись еще больше; коса упала с плеча; из под бледно-голубого рукава выглянула белоснежная повязка. Это вывело Адама из транса. Он сумел отвести от нее взгляд и оглянулся. Тео, стоящий тут же, рядом, тоже смотрел на девушек, сидящих в зале. Мужчина перевел взгляд на Андерсона и покачал головой, призывая Адама быть сдержаннее. Отвернулся, ища глазами к кому обратиться с вопросом. Ведь они приехали подписать какие-то бумаги... Адам повернул голову, чтобы в последний раз посмотреть на Лили, и в этот момент она подняла глаза на стеклянную перегородку и увидела его. Как объяснить это чувство? Ему почему-то припомнился их первый вечер, когда они пробирались друг к другу через равнодушную толпу. Мир вокруг не перестал существовать, не исчез, оставляя их наедине. Он просто умолк и ушел на второй план. Кто-кто копошился вокруг, носился со своими маловажными делишками и проблемами. Главным стал внимательный взгляд серых задумчивых глаз. Сколько они провели времени, безотрывно глядя друг на друга? Неизвестно. Лица не выдавали месива чувств, кипящего в груди и опаляющего внутренности. Сердце перекачивало чистую боль, его верную спутницу. Только эту боль он готов был терпеть сколько угодно, жить с ней... в обмен на обещание, что Лили вернется в его жизнь. Но ведь этого не произойдет, да? Адам попытался понять это по ее лицу, но она сдерживала эмоции. Живыми оставались только глаза. Вот она моргнула, отвела их и опустила в пол. Над ухом раздался недовольный голос Тео. Звуки вокруг снова стали обретать смысл. Друг явно хотел, чтобы эта сцена прекратилась, и они отошли от стекла. Хоть музыканты и стояли на приличном расстоянии от него, и пока не привлекли ничье внимание, но все же... Девушка, сидящая рядом с Лили, Адам уже не помнил как ее зовут, неуверенно улыбнулась и помахала Тео. Тот явно уже не помнил о ее существовании, пусть и провел в ее компании целый вечер. Однако он приветливо улыбнулся ей в ответ, прежде чем сказать: - Если ты сейчас же не прекратишь, я просто оттащу тебя от этого места. - В этом нет необходимости, - ответил Андерсон, с трудом отрывая себя от худеньких, облаченных в голубое плеч, еле заметно сотрясающихся от кашля. Лили удалось взять себя в руки раньше него. Она уже не отрывала глаз от бумаг, деловито записывая что-то. А вот ее подруга продолжала смотреть на парочку, застывшую по другую сторону стекла. Она нахмурилась, глядя на Адама. Посмотрела на повязку, опоясывающую его голову, затем на Лили, отвернувшуюся от двух привлекательных мужчин. Снова на клавишника, сжавшего губы и сверлящего их взглядом... Адаму показалось, что он буквально увидел, как догадка вспыхнула в ее глазах. Девушка обернулась к Лили, взволновано что-то заговорила, ухватив ее за руку. Глаза расширены, на лице шок. Он не мог слышать их, но все было просто. Она поняла. Если уж Лили не сказала ей, значит не сказала никому. Сержант торопливо тараторил новости, стремясь как можно быстрее выйти из немилости и загладить вчерашний косяк с потерей улик. Комиссар плохо улавливал, куда ведет его цепочка измышлений, но пока не прерывал его. Однако терпение было на исходе. - В конференц-зале сидит потерпевшая, вы влезли в середину допроса. Излагайте свои мысли кратко и по существу! – рявкнул Чарльз, пытаясь взять убийственную мигрень под контроль. Помощник побледнел еще сильнее, но быстро совладал с собой и наконец умял свой монолог в несколько ключевых предложений: - Я проверил счетчик пробега у угнанной машины и нашел интересную деталь. Девушка сказала, что нашла ее где-то брошенной, так? - Так, - буркнул Бэннинг, заставляя себя выслушать до конца. Хоть в голове и билась мысль, что пока он тут стоит, Лили запросто может уехать, и он уже больше не сможет вызвать ее. - Машину угнали с заправки, которая недалеко от психиатрической клиники, верно? Если посчитать расстояние, то количество набежавших километров идеально укладывается в маршрут до дома Андерсона и оттуда до шоссе, где Мисс Уинтерс врезалась в патрульную машину. Комиссар встрепенулся. Это не было серьезным доказательством, но уже что-то. Пятнышко на идеальном алиби Андерсона. Значит интуиция его не подвела... Чем запутаннее выглядит ситуация, тем проще все было на самом деле. Как связать неизвестного беглеца-пациента из клиники, раненную девушку и музыканта популярной группы?... Что Андерсон, что Уинтерс – врут ему. До парня он еще доберется, а вот девушка все еще здесь. Пора вытряхнуть из нее правду. Она уже на грани. Надавить сильнее – и он получит нужную информацию. И даже Алекс не защитит ее в этот раз. Комиссар припомнил как дрожали тонкие девичьи руки, спуская рукава ниже. Теребили карандаш, выводящий что-то несуразное на бумаге... Странное беспокойство заворочалось в груди, но Чарльз не сразу понял в чем причина. Он потер виски, позволяя гудящей голове опустеть и надеясь, что пугливая мысль позволит рассмотреть себя поближе... Этого не произошло, и ему пришлось припомнить, о чем он думал, когда его посетило озарение... О Лили, о ее слабости... Руки, бумага.. Рисунки! Но почему это было так важно? Просто профили, какие-то другие каракули. Что особенного? А то, что ты их уже где-то видел, - сознание наконец пришло на помощь в этих блужданиях вслепую. Но где? Бэннинг озадаченно уставился на пробковую доску, висящую перед его глазами, усеянную объявлениями и приказами. И через несколько секунд полнейшей прострации понял. Он видел их в доме Адама Андерсона. Там, в подвале, через приоткрытую дверь в другую комнату. На стенах! Они были похожи! И что вообще хаотично разбросанные рисунки делали на стенах?? Одно точно - Лили была там, и это именно она оставила их! Полицейский сорвался с места и рванул к кабинету, где оставил девушек.