When I close my eyes...

Адам Тео поспрашивал людей вокруг; комиссара на месте не было. Чтобы музыканты не мешались под ногами, их посадили в опустевший конференц-зал. Как раз напротив того, где располагались девушки. Почти такое же помещение, только меньше, и внутри было душно - оно еще не успело проветриться после недавнего совещания. Скинув пальто, Хатчкрафт бросил его на стол и, засунув руки в карманы брюк, недовольно огляделся. - И сколько нас здесь продержат? Дело минутное. Могли бы прислать бумаги на дом, в конце концов. Адам промолчал, осторожно поглядывая в сторону Лили. Но ее было плохо видно сквозь все столы и работников, снующих по своим делам. - Как ты себя чувствуешь? – окликнул его Тео. Андерсон повернулся к другу. - Нормально, - он досадливо передернул плечом. – Главное, положить конец этой истории. Напарник задумчиво покивал, и медленно опустился на ближайший стул. - Закончим, и ты отправляешься в больницу на обследование, - заявил Хатчкрафт. - Тео... – устало возразил Адам. - После едем ко мне и отныне работаем и отдыхаем там, вплоть до самого отъезда в Гетеборг, - непререкаемым тоном продолжил Тео, не обращая внимания на слабые возражения друга. Что он еще мог сказать? Если Тео вобьет себе что-то в голову, то его уже вряд ли переубедишь. Может позже он сможет как-то изменить его решение, но уж точно не сейчас. Адам положил свое пальто рядом с Хатчкрафтовским и присел. Оставалось только ждать. Да ограждать себя от мыслей, что Лили совсем рядом... Как это возможно? Даже выгнав все из головы, он не заметил, чтобы сердце успокоилось. Оно продолжало взволновано и хаотично трепыхаться, позабыв о ритме. Это причиняло боль. Андерсон зажмурился, пытаясь урезонить его, выровнять дыхание. Ровный гул рабочих звуков, доносящихся из-за приоткрытой двери, разрезало что-то новое, инородное. Распахнув глаза, Адам попытался понять, что изменилось. Кто-то зашел, разговаривая на повышенных тонах. Это был молодой мужчина. Опытным взглядом Адам сразу бездумно подсчитал стоимость его костюма, идеально сидящего на подтянутом теле. До таких дизайнерских изысков им с Тео еще зарабатывать и зарабатывать. Тем временем незнакомец продолжал громко спорить с какой-то женщиной. Кажется она была тем самым секретарем, усадившим их в этот кабинет. Андерсон не мог разобрать со спины. Слышал их, правда пока не понимал сути разговора. Зато улавливал все больше и больше новых флюидов от этого пришельца. Не обладает большим терпением, да и выдержкой похоже тоже. С людьми, что ниже рангом, обращается высокомерно, чуть ли не презрительно. Обладает каким-то весом в обществе или властью, судя по его уверенности в себе... И он ищет Лили. Адама чуть ли не подбросило от открытия. Незнакомцем был Ник. Дальше все разворачивалось как во сне. Девушки, уединившиеся в спокойном укрытии пустующего конференц-зала, тоже обратили внимание на шум. Алекс поспешно вышла из кабинета, видимо чтобы пришедший увидел ее и скорее понизил тон голоса. Лили осталась сидеть в кресле с кислым выражением лица. Люди вставали со своих рабочих мест, привлеченные этой неразберихой и так же желающие понять, что происходит. И вскоре девушка пропала из поля зрения Адама, заслоненная другими. Он смотрел на нее секунду-две, и она исчезала за чужими фигурами; это повторялось вновь и вновь. Походило на проектор с диафильмом, где нужно было вращать колесико, чтобы увидеть следующий кадр. Так и он видел урывками смену эмоций на ее лице. Страх, недовольство, досада. Значит ее жених был последним, кого она желала видеть в этот момент? Отчего-то, облегчения эта мысль не принесла. Алекс повернула назад к кабинету, следом за ней пошел Ник. Она подошла к Лили и... толкнула ее стул? Адам не сразу сообразил, что это кресло-каталка. А когда понял, почувствовал желание провалиться под землю. Он и не представлял, что все так плохо. Девушка выкатила ее за порог кабинета, как раз навстречу мужчине. Досада моментально схлынула с лица больной, сменившись более подходящим трогательным волнением и блестящими от слез глазами. Даже находясь в шоке и тревоге от происходящего, Адам не переставал изумляться выдержке Лили. Он знал какая она сильная. Но всю глубину прочувствовал только сейчас. Не смотря ни на слабость, ни на что, она продолжала вести свою игру. А он чувствовал себя ребенком, которого мать оттесняет за свою спину, прочь от угрозы. Воссоединившаяся пара обнялась и Адам потерял на мгновение милое лицо, уткнувшееся в чужой лацкан, чужую шею. Отвратительная жгучая ревность разливалась по венам пока мужчина, имевший на нее все права, целовал влажные порозовевшие щеки. Внезапно, Адам осознал, как мало он о ней знает. Где она работает? Как проводит субботние вечера? Любит ли дождь? Боится ли летать на самолете?... Все его знания ограничивались тем мирком, в который он ее заключил. Может, там была не она? Не она настоящая? Может, она совсем другая за его пределами? Ее образ в его глазах складывался из кучи незначительных мелочей. Шесть ложек сахара на самую большую в доме кружку. Постоянная пропажа всех ручек и карандашей, которые кочевали с его стола в ее комнату. Она закрепляла ими волосы на макушке, игнорируя всякие заколки. Любую начатую книгу прочитывала в один присест, пусть даже это стоило бессонной ночи. Пироги разделяла на две половинки – верхний и нижний слой - прежде чем съесть. Но при этом пиццу наоборот складывала вдвое. Он знал все это, да. Но и тот, другой, тоже знал. Для него это не было открытием. Все эти драгоценные моменты наверное стали уже чем-то незаметным, само собой разумеющимся. И они тоже принадлежали ему. Все это и даже больше. Ведь у Адама было меньше двух месяцев. А у того? В разы больше. Адам знал Лили... и в тоже время не имел о ней ни малейшего понятия. Однако, Андерсону хотелось верить, что он видел девушку такой, какой ее не видел никто. Нежные руки могли быть и сильными. Достаточно сильными, чтобы удержать его. И при этом заботливо гладить кожу, отдавая свое тепло. А голос умел становиться шелестящим и ласковым, мягко диктуя когда вдохнуть, а когда выдохнуть. Становясь по сути его дыханием. Воздухом, циркулирующим в легких. Воспоминания замельтешили перед глазами и остановить их уже было невозможно. Как она стирала свои слезы с его шеи, а ее прерывистое дыхание пробуждало каждую застывшую фибру ото сна. Как была рядом пока он писал песню, постепенно выпуская яд из ран. Как спорила с Тео. Она почти на голову ниже Хатчкрафта, но ее упертость и храбрость аннулировали тот факт, что не она возвышалась над ним, а он над ней. Как пыталась вырваться из его объятий, чтобы добить Кэтрин... Даже показав ему свои темные стороны, она не утратила ни капли значения в его глазах. Лишь заставила понять, насколько сильно он ее полюбил. Такой она была только его. И Адам верил, что это было по настоящему. Сидевший рядом Тео пошевелился, откладывая телефон, которым он был занят до этого момента. Подобрался как кот, во все глаза наблюдая за сценой, разворачивающейся перед их глазами. И следя за Адамом, готовый остановить его от любой глупости, если понадобится. Лили отняла от жениха голову и слабо улыбнулась сквозь слезы, а он что-то говорил ей, продолжая держать ее болезненно тонкие руки в своих ладонях. Внезапно опустился на колени, на один уровень с нею. Вроде бы это был нормальный, вполне естественный жест в данной ситуации, но нутро подсказало Адаму, что это не так. Сознание скоро нашло причину: Ник стоял на одном колене и теперь держал ее за тонкие пальчики. Этого просто не может быть! Не осознавая, что делает, Андерсон вскочил на ноги. Но Тео был начеку. Никто даже не заметил того, как в одном из конференц-залов мужчина метнулся к стеклянной перегородке, а второй перехватил его. Люди стояли к ним спиной и смотрели в сторону счастливого воссоединения, выливающегося в предложение руки и сердца. От неожиданности у девушки приоткрылся рот. Алекс, стоящая за ее спиной, была изумлена ничуть не меньше. Толпа работников, полицейских, окружавшая их, взволнованно зашевелилась. Довольный шепот, смешки, хихиканье. Но они смолкали, ожидая ее ответа. Как и Ник, застывший у ее ног. Адам дернулся в руках Тео, и тот наконец отпустил его, но не изменил напряженной позы. Однако Андерсон уже одумался. Ему не оставалась ничего другого как наблюдать за всем издалека. Лили подняла глаза от мужчины, преклонившего колени перед ней. Заерзала в кресле, оглядываясь вокруг. Его ли она искала? Что сейчас творилось в ее голове? Ему казалось, он видел усилия, которые она прилагает, чтобы подавить гвалт эмоций и сохранять взволнованное невинное выражение... Или она уже не играла? Может, это то, чего она так хотела, еще до их встречи, и, внезапно получила? Может это то, что она чувствовала. Адам уже ничего не знал. Слишком устал, чтобы что-либо понимать. Действие обезболивающих заканчивалось, боль возвращалась. - Милая, не хочу тебя торопить, но нас, кажется, снимают, - Ник попытался привести Лили в чувства. Взгляд девушки, беспокойно мечущийся по чужим людям, вернулся к мужчине. Потом нашел камеры мобильных, которые особенно впечатлительные зрители успели достать. И наконец застыл на чем-то вдали, что Адам не мог видеть со своего места. Она заколебалась, не отрывая глаз от этой точки и вдруг выдохнула: - Согласна! Доля секунды привычной тишины и помещение взорвалось одобрительными криками, аплодисментами и поздравлениями. Лишь четверо людей не испытывали общей радости. Алекс, неловко застывшая в середине этой бушующей людской воронки. Тео, сосредоточенно нахмурившийся и поглядывающий в сторону друга. Адам, позволяющий сознанию замораживать все: мысли, чувства, тело, лишь бы избежать полного краха. И Лили, смотрящая сквозь целующего ее человека, на что-то впереди, в толпе. Алекс опомнилась первой. Стряхнула оцепенение и заставила себя напялить чуть кривую улыбку, потихоньку разворачивая кресло с Лили в сторону выхода. Люди, подходившие поздравить и пожелать счастья постепенно расходились, освобождая им дорогу. Лили все так же держала Ника за руку, но удовольствия на ее лице и в помине не было. Она все оглядывалась назад на что-то, что встревожило ее. Но, к счастью, с каждой секундой оставалось позади все больше и больше. У порога она наконец отвернулась, откинулась на спинку и расслабилась. - Простите за задержку, у нас тут такой хаос последние пару дней! – улыбчивая женщина средних лет - секретарь комиссара - заглянула в кабинет. - Понимаю, - поспешил успокоить ее Тео, подкрепляя свои слова мягкой улыбкой. Она уже раскладывала на столе содержимое папки, которую принесла с собой. - Подпишите здесь и здесь, - длинный палец с бордовым ногтем указал на две строчки в документе. Женщина протянула ручку Тео, а тот после передал ее Адаму. Несколько лаконичных сдержанных росчерка - Адам придвинул бумаги обратно к секретарю и опустился на стул. На автомате достал телефон, чтобы проверить который час, и даже не увидел, сколько времени показывает циферблат. Так же спокойно запихал гаджет обратно в карман и невидящим взглядом уставился в окно. Теперь все действительно было кончено.