Унесённая в прошлое

На выходе из домика Рита протянула мне ключ. — Держи, — сказала она. — Это ключ от домика. У меня тоже такой есть. Старайся не терять, но если потеряешь, можешь взять мой. Только и его не потеряй, а то мы домой попасть не сможем. «Логично», — подумала я, засовывая ключ в карман на рубашке. — Куда пойдём? — спросила Сырнова. — Э-э-э… Ты же хотела устроить экскурсию… — Да, конечно, но надо же откуда-то начать! У нас тут много чего есть: площадь, пляж, столовая и… И… Ну, у нас и правда много чего есть. Библиотека, вот. И сцена ещё. Похоже, девушка сейчас только что перечислила список мест, в которых чаще всего бывала. Не считая библиотеки, разумеется. Может, я мыслила слишком предвзято, но у меня было смутное подозрение, что читать моя соседка не любила. Да и в библиотеке молчать принято, а не болтать без умолку… «Так, где же нам начать? — задумалась я и сразу решила. — Ладно, начнём со знакомого». — Пошли на площадь. — Пошли! — ответила Сырнова и повела меня по улице, вновь что-то рассказывая. Я её не слушала, вместо этого пытаясь погрузиться в свои мысли. К сожалению, мне это так и не удалось — с таким источником шума поблизости задуматься о чём-либо важном было невозможно. Взять бы и стукнуть её по лбу, чтобы замолчала, но ведь Рита не со зла ж болтает. Видать, у неё просто характер такой. «Так раз не получается задуматься — так может, и не надо? Не лучше просто расслабиться и попробовать вспомнить юность, раз уж угодила в лагерь? Сама же хотела этого пару часов назад». Я попробовала вспомнить, что, собственно, было пару часов назад. Зима, остановка, автобус… Удивительно, что всё прерывалось на том моменте, когда я села в 410-й. Дальше — пропасть, после которой я уже просыпаюсь летом в «Икарусе». Мрачный мир, так резко оставшийся позади, по сравнению с живой, яркой, красочной картинкой лагеря казался сном. Прошло совсем немного времени, а мне уже казалось, что вся прошлая жизнь мне только приснилась. Подобный ход мыслей меня пугал, поэтому я решила в самом деле пока не задумываться. К тому же, мы как раз пришли к площади. — У нас здесь иногда проводят дискотеки. А ещё каждый день у нас тут зарядка и поднятие флага по утрам. Ну, а ещё линейки каждый день. Нам там рассказывают о плане на день, Олег Дмитриевич задания даёт… Лагерные мероприятия мне были более чем знакомы. Мне хотелось узнать другое — кто же такой этот товарищ Генда? — А кто такой Генда? — спросила я. — Как? Ты не знаешь? — Сырнова удивилась. — Это же известный революционер, борец за права трудящихся, очень уважаемый у нас деятель! Будто по бумажке прочла, ей богу. — А подробнее? — Ну… — Рита серьёзно задумалась. — Я историю не очень хорошо знаю… Но… Он… — Понятно, — я решила не мучить спутницу. Всё равно ничего не скажет — тут нужен кто-то более эрудированный. Только в следующий раз буду задавать вопрос деликатнее, чтобы не вызывать такого удивления. Рита молчала, и молчание с её стороны меня напрягало, хотя впору радоваться. — Ты говорила, что у вас тут пляж есть… — осторожно начала я. — А, да, конечно! Пойдём покажу! — Сырнова мгновенно вышла из раздумий и стала сама собой. Дорога вывела нас на пристань. Открывшийся пейзаж словно сошёл с картины мариниста: подгоняемая лёгким ветерком вода тихо ударялась о берег и причал, к столбикам которого было привязано несколько лодок. Ни вёсел, ни уключин для них видно не было — похоже, хранятся в синей брандвахте. Где-то посередине реки расположилось два острова, связанных железной дорогой, по которой прямо сейчас проходил очередной состав. Тишина, спокойствие и ни одной души вокруг, кроме нас. Даже надоедливая болтовня Риты не могла нарушить атмосферы этого места. Вот здесь мне захотелось задержаться подольше. — Хорошо здесь… — сказала я, чувствуя, как прохладный ветерок колышет волосы. — Это лодочная станция. У нас тут лодки стоят, — рассказывала Сырнова. — Иногда мы на них на те острова плаваем, Ближний и Длинный. Но мне никогда не давали попользоваться лодкой. Заведующий здесь злой и вредный старикашка, он никогда не даёт мне вёсла. Раньше он на флоте служил, а сейчас работает здесь и угощает иногда мармеладом. Он и мне давал. Может, он не такой и злой. Но очень вредный. Я слушала вполуха, предпочитая наслаждаться открывшимися красотами. Плещущаяся вода так и манила к себе. Я умела, но не очень любила плавать, однако сейчас с удовольствием искупалась бы. — Пойдём на пляж? — предложила я, вновь перебивая Риту. — Пойдём! Отсюда до пляжа было рукой подать, и уже через пару минут мы были там. Ничего особенного он из себя не представлял: обычный песчаный пляж, ограждённый для нужд безопасности буйками. К чести лагеря надо сказать, что зона для плавания здесь была довольно большой — я помню лагеря, где буйки стояли чуть ли не вплотную к берегу, и нормально искупаться было невозможно — вода просто доходила до груди. А тут вполне солидный пляж, пусть и речной. Пока здесь было пусто — видимо, сегодня купаться было нельзя. — Я очень часто сюда хожу, но в первый день нам купаться не разрешают, — подтвердила мои слова Рита. — Говорят, что в первый день все заняты и следить за нами некому. А вообще-то сюда можно ходить когда угодно. Только ночью нельзя, и если у тебя задания есть, то нельзя. Олег Дмитриевич ругает за это. «Интересно, есть что-то, за что он не ругает?» В моём представлении Олег Дмитриевич уже представлялся каким-то диктатором, загружающим на весь день заданиями и придирающимся по каждому поводу. Хотя многие вожатые кажутся такими. Может, и я в своё время казалась такой подопечным. — Анечка, — неожиданно позвала меня Рита. — Что? — я повернула голову. — Так сходим завтра искупаться? Похоже, я прослушала один из тех самых вопросов, на которые всё-таки нужно отвечать. Перспектива сходить с Сырновой на пляж была весьма сомнительной. Уделять ей второй день подряд кучу времени у меня не было никакого желания — имею же я право побыть в тишине и одиночестве, в конце концов! С другой стороны, отказывать единственной приятельнице и, по совместительству, соседке (пусть и ставшей таковой не по моей воле) было как-то неудобно. Да и искупаться я была не против. — Ну, давай сходим, — согласилась я. Девушку охватила радость. — Вот и отлично! — сказала она. — Завтра будет куча дел, но после обеда мы уже точно освободимся. Тогда и сходим. Знаешь, со мной обычно никто никуда не ходит. Все заняты постоянно. Это неправильно — в лагере отдыхать нужно, а вожатые делами нагружают. Заняты постоянно, ну да, конечно. Занятость под названием «отмазка». Не очень-то и хорошо это — так обходиться с человеком, но хоть не грубо отказывают. Да и понять народ можно. Я понимала, пусть и согласилась пойти. — Куда дальше пойдём? — спросила я. Ответить Сырнова не успела — на весь лагерь прозвучал сигнал. — Обед! — провозгласила Рита. — Наконец-то. Я очень проголодалась. Надеюсь, сегодня не рыбой кормят. Я не люблю рыбу в лагерях, потому что её здесь невкусно готовят. Наверное, впервые за всё время я была полностью согласна со спутницей. Похоже, у всех лагерей это была общая черта.