Унесённая в прошлое

«Бери ложку, бери хлеб — собирайся на обед!», — несомненно, это был самый желанный сигнал для любого пионера. И для меня тоже, потому что есть хотелось очень сильно. Я уже и не помнила, когда ела в последний раз — вроде на обеденном перерыве ещё в том мире. Когда мы приблизились к столовой, там уже толпились пионеры. Пусть и заходили организованно, отрядами, толкучки всё равно не удавалось избежать. А ещё мы с Сырновой, похоже, прошляпили свой отряд. Рита куда-то удалилась, поэтому в столовую я пробивалась в одиночку. Протолкнувшись, я достигла веранды и хотела было войти внутрь, но тут меня остановил незамеченный мною Олег Дмитриевич. — В столовую не войдёшь, пока не помоешь руки, — заявил он, загородив проход и скрестив руки на груди. Я была согласна с вожатым, но… — А где их можно помыть? — Умывальники за зданием столовой. А теперь бегом марш. Пришлось протискиваться обратно. По пути я встретила Сырнову, сразу же меня перехватившую. — А ты куда? — спросила она. — Руки мыть. — Ой, а почему ты со мной не пошла? Я же говорила, что Олег Дмитриевич не пускает с грязными руками. «Говоришь, у неё болтовня пустая? — объявилось подсознание. — А у тебя голова пустая. Эх, дурачина ты, простофиля». — Мне тебя подождать? — спросила Рита. — Нет, не надо. Иди обедать. Не дожидаясь ответа, я пошла к умывальникам. Если до этого к лагерю практически не было претензий, то теперь… На самом деле умывальники выглядели вполне логично: длинный двусторонний ряд покрытых кафелем умывальников, где можно было как просто умыться, так и смочить ноги. Умываться можно было даже в дождь, благо имелась крыша. Вокруг основной постройки расположилось несколько отдельных умывальников. Наверное, для тех, кто опоздал или для тех, кто любил умываться один. Как я, например. Кратко говоря, в условиях лагеря подобный вариант был очень даже неплох. Он пугал внешне: кафель в некоторых местах отвалился, металл кранов и крыши кое-где был покрыт ржавчиной. Выглядело немного… непривлекательно. «Сейчас бы в моей ситуации об эстетике думать», — подумала я и открыла ближайший кран. Вода была холодной, чистой и невероятно приятной на вкус. Наверняка её брали или из реки, или из лесных родников. По сравнению с ней, городская вода вообще не имела права называться водой. Умывальники мгновенно реабилитировались в моих глазах. Мыла рядом не оказалось, но не думаю, что вожатый станет проверять, с мылом я мыла руки или нет. Умыв напоследок лицо, я отправилась назад. У столовой уже никого не было, и я без проблем вошла внутрь. Столовая была самой что ни на есть стереотипной: покрытые белым кафелем пол и нижняя часть побелённых стен, ровные ряды столов с кучей стульев, несколько больших окон, обеспечивавших хорошее освещение днём. Единственное, что удивляло — это то, что народ сидел вразнобой. Членов отряда я видела то тут, то там, хотя на моей практике все всегда садились вместе. Впрочем, я была не против — раз можно садиться свободно, то в следующий раз можно занять вон то крайнее место в углу. Хотя оно и сейчас не занято, так почему бы не сесть туда? С другой стороны, имелось свободное место рядом с Виктором и Базаровым, народ спешно покидал места рядом с Сырновой (удивительно, как её присутствие рядом способствовало ускорению процесса обеда!), а также куча мест была рядом за столиком, где обедал уже знакомый мне рыжеволосый грубиян и какая-то зелёноволосая девушка не менее бандитского вида. Поразмышляв, я села рядом с Виктором. Я была не против пообедать и в одиночестве, но пока я думала, заветное место занял другой пионер. А из всех трёх уже знакомых людей только Громов не вызывал у меня неприязни. Я без лишних разговоров села рядом, благо против никто не был. Придвинув к себе тарелки с обедом, я принялась изучать их содержимое. На первое был суп с вермишелью. На второе — пюре с котлетой, по запаху — куриной. И в качестве третьего — ещё горячий чай в стакане. На вкус всё было очень даже неплохо, и я почувствовала, как моё настроение улучшается. Как всё-таки мало нужно человеку для счастья. — Могла бы хоть приятного аппетита пожелать, — неожиданно услышала я. Подняв голову, я посмотрела на сидевшего с гримасой презрения Базарова. Теперь, вблизи, я могла рассмотреть его поподробнее. Сразу стоит отметить — очки его уродовали. За ними скрывалось довольно миловидное лицо, которому куда лучше было бы без этих страшных очков. Правильные черты лица, слегка выпирающие скулы, высокий округлый лоб — признак большого ума. Вот если бы он не зализывал чёлку, как и остальные волосы, а опустил бы её на лоб — смотрелось бы куда лучше. Зализанные волосы вообще редко кому шли, как мне кажется, а этому парню — тем более. Тот самый пример, когда слежение за своей внешностью приводит к плохим результатам. — А ты мог и подвинуть тарелки даме, чтобы мне тянуться за ними не пришлось, — парировала я. — И стул мог отодвинуть, когда я подошла. Тоже мне, джентльмен. Базаров не нашёлся, что ответить, поэтому молча и сердито уткнулся в тарелку. Враг разбит и бежит с поля боя! Открывайте бочки с чаем! Я взглянула на Виктора. Тот улыбался. Оставшийся обед прошёл в молчании и спокойной обстановке. Впервые за день я получила возможность хоть немного отдохнуть от окружающих — сегодняшнего живого общения мне хватит на месяц. Однако чуяла я, что месячного отдыха от людей мне здесь не дадут. — Что там дальше по плану? — спросила я у Виктора. — Олег Дмитриевич сейчас, наверное, соберёт нас где-нибудь и начнёт распределять по кружкам. — В смысле? — не поняла я. — Мы же старший отряд. А старшие обычно заведуют тем или иным кружком. Так здесь принято. — Ясно. И куда ты хочешь? — Я? — Виктор усмехнулся. — Я никуда не хочу. Не царское это дело — кружком заниматься. Меня Олег Дмитриевич и так загружает работой каждый год. А вот Артём хочет в библиотеку. Витя указал на Базарова, и я решила, что в библиотеке он в самом деле будет смотреться уместно. — А почему он тебя работой загружает? — спросила я, зачем-то стремясь поддержать разговор. — Это очень хороший вопрос. Видимо, я для него этакий личный раб. — Ой, нашёлся мне, страдалец, — внезапно заговорил Артём. — Просто ты, если тебя ничем не занять, так и будешь вечно бездельничать, совсем как Смирнов. И загружают тебя несильно, а ноешь так, будто весь пятилетний план поручили выполнить за одну неделю. И вообще, уже все закончили обедать. Одни вы тут всё ещё сидите и болтаете без умолку. Он встал и понёс свои тарелки к ленте конвейера, куда складывалась вся грязная посуда. — Чего он злой такой? — спросила я, тоже вставая. — Ай, да не обращай ты на него внимание. Санёк его мурлом называет и правильно делает. Артём у нас — главная зануда, причём не только в отряде, но и в лагере. В семье не без урода, как говорится. Я молча кивнула. Добавить к этой характеристике мне было нечего. — Ко всему прочему, не каждый ему вот так вот запросто рот затыкает. Артём спорить любит и умеет, и голос собственный ему, похоже, ну очень нравится, а тут его резко ставят на место. — Да, это мы умеем. Любим, умеем, практикуем, — усмехнулась я. Сдав всю посуду, мы вышли из столовой.