Унесённая в прошлое

То ли я быстро шла, то ли ещё что, но до домика добралась раньше Риты. Найдя в тумбочке пакет с нужными вещами, я так же быстро ретировалась и отправилась к душевым. Каким-то чудом не заблудилась и вскоре оказалась на месте. Внутри это были стандартные душевые — ровный ряд кабинок, ровный ряд раковин рядом, и всё в кафеле. Всему этому предшествовала общая раздевалка с кучей железных шкафчиков для вещей. Интересно, как пионеры здесь купаются? Видать, мальчики — отдельно, девочки — отдельно, группами по очереди. В душевых можно было закрыться изнутри, что я и сделала, после чего разделась и отправилась мыться. Обычно сей процесс занимал у меня довольно много времени (куда торопиться, если ты одна в квартире, а на работу только завтра?), но сегодня я искупалась на удивление быстро. Уже через десять минут я, вытеревшись вафельным полотенцем и одевшись, рассматривала содержимое своего пакета. Кроме полотенца и мыла в нём обнаружились мочалка, зубная щётка, и коробочка с надписью «Зубной порошок». Разве в те времена в Союзе ещё не было зубной пасты? Или до лагеря она ещё не дошла? Впрочем, неважно. Закончив все возможные процедуры, я вышла на улицу. Жара на улице уже давно сменилась приятной прохладой, и по мокрому телу прошла приятная дрожь. Да, душ — это определённо то, чего мне весь день не хватало. Хорошо-то как! Я отправилась к площади, где села на лавочку, решив немного подышать воздухом. Ночь, улица, фонарь… Вроде печальный стих о круговерти жизни, но в жизни этот пейзаж выглядел куда оптимистичнее. В «Совёнке» он был таинственным, романтичным и, как это странно ни звучало, уютным. То ли книжки врут, и попаданцы вовсе не обязательно попадают во враждебную среду, которую им предстоит изменить в лучшую сторону, то ли время проявления этой самой враждебности ещё не пришло, однако… Стоп, что это за шум? Я повернула голову и увидела на соседней лавочке Виктора. В руках он держал довольно толстую книжку — похоже, это шумела переворачиваемая страница. Читал Громов с серьёзным, задумчивым лицом и, полностью поглощённый процессом, не замечал вокруг ровным счётом ничего. Немного поколебавшись, я подсела к нему. Ноль внимания. — Что читаешь? — спросила я. Виктор слегка вздрогнул и посмотрел на меня. Потом он молча показал мне обложку. «Унесённые ветром». Помним-помним, читали в своё время. Весьма хорошая и серьёзная книга. Я посмотрела, на какой странице остановился Витя, и заметила, что он прочёл уже больше половины. Значит, с ним можно поговорить об этом. — И что ты думаешь о Скарлетт? — спросила я, смотря на памятник. — Ну… Не знаю, — ответил парень. Похоже, он не ожидал такого вопроса. — Да? Ладно… Тогда согласен ты с тем мнением, что Скарлетт — беспринципная эгоистка, действующая только в угоду себе любимой и готовая ради богатства пойти на всё, что угодно? — Ну… — Виктор задумался, а потом ответил. — Не думаю, что это верно. Она ведь не только ради себя старается, если вспомнить книгу. Она спасает и Мелани Уилкс, и Уилла Бентина, и другим очень сильно помогает. К тому же, разве у неё был другой выход? Или так, или с голоду умереть. — Но более принципиальные и потерявшие не меньше не умерли же, — парировала я. — Но… Хм. Может, ты и права, — сказал Громов, так и не найдя аргументов. — Но всё-таки Скарлетт — это не негативный персонаж. Она — пример того, как человек, обладая большой силой духа и острым умом, способен добиваться всего, чего хочет. Когда-то я пришла к таким же умозаключениям и, поскольку ни разу не перечитывала книгу, их так и не поменяла. — Согласна, — ответила я. — Значит ли это, что сильные духом и умом люди двигают наш мир вперёд? — Так и есть, — кивнул пионер. Я задумалась. А ведь когда-то я причисляла себя к таким людям, имела большие амбиции и планы на жизнь. Просто в какой-то миг меня повернуло не туда. По разным причинам. Я взглянула на Виктора. Интересно, а у него есть какие-то планы и амбиции? Наверняка же хочет кем-то стать в будущем и сделать что-нибудь стоящее. Все мы хотим, как бы не утверждали обратное. — А кем ты хочешь стать? Ну, в будущем? — спросила я. — Не знаю, — ответил Витя после раздумий. — Когда-то хотел космонавтом стать. — А сейчас? — Не знаю, говорю же. — Почему? Кажется, Виктора начинали раздражать мои вопросы, однако он всё-таки ответил: — Не знаю. — Прям таки не знаешь? Громов вздохнул и спросил меня: — А с чего ты так этим интересуешься? Я пожала плечами и сказала: — Просто… Я тоже не знаю, кем хочу в будущем стать. — Может, сама и скажешь, почему? Тут настало время мне задуматься над ответом. Спустя какое-то время я ответила, тщательно подбирая слова: — Наверное, потому что нет смысла решать. Неудобно в этом признаваться, но ведь куда проще просто плыть по течению. Всё равно работу дадут, жильём обеспечат и зарплату выплатят. А если будешь пытаться стать лучше других — могут и обидеться. Не понять. По башке дать даже. Хотя даже нет, не так. Могут и не обижаться. Но человеком ты для них быть перестанешь. И относиться к тебе будут не по-человечески. Вон, если того же Ленина вспомнить — кто-нибудь его воспринимает, как человека? Он вождь мирового пролетариата, отец революции, политик — кто угодно, но только не человек. А ведь у него и семья была, и личная жизнь, и собственные желания. Хочется лучшего к себе отношения, верно? Может, и нет. В любом случае, дело в людях. После ужина со Славей я вспоминала и иную версию. Не в людях дело, а во мне самой. В конце-концов, если так подумать, я тоже поступала неумно. Например, стоило ли бросать университет только из-за того, что там учился парень, который разбил мне сердце? Дура я, дура. Но куда проще окружающих в этом винить, чем считать виноватой себя саму. Наступило молчание. Мы оба смотрели куда-то вдаль и думали. Первым заговорил Виктор: — Наверное, ты права. Страшно пытаться как-то шевелиться, потому что не поймут. Ты для них такой-то и такой-то, а если ведёшь себя не так — для них это смешно, это глупо, это ненормально. Никто тебя не понимает… Он на некоторое время замолчал, а потом грустно усмехнулся: — Забавно, что мы все мечтаем быть похожими на Скарлетт О’Хара и в то же время боимся быть похожими на неё. Я тоже грустно усмехнулась. А как иначе, если это правда? И ведь всем такие размышления кажутся глупыми, а ещё особенно глупыми оттого, что они приходят в таком юном возрасте. Верно Виктор сказал — не понимают. С другой стороны, а заслуживаем ли мы понимания? Может, для начала надо хотя бы попробовать что-нибудь сделать, а потом уже ныть, что всё плохо? Иногда ко мне приходила такая мысль. И я даже была согласна с ней. Но в результате продолжала торчать на месте и ничего не делать. С другой стороны, я и не ныла — просто существовала, никого не трогая. — Ладно, уже поздно, пора бы и поспать. Спокойной ночи, — сказал Виктор, закрывая книгу и вставая. — Спокойной ночи, — ответила я и проводила уходящего пионера взглядом. Мне тоже следовало пойти спать. Но я решила остаться и подышать воздухом ещё немного, благо дышалось хорошо — воздух здесь был не чета городскому. Я посмотрела на небо. Сегодня оно было ясным и необычайно звёздным. Как красиво… Когда я в последний раз смотрела на небо? Давно. Все мечтательные люди нет-нет да поглядывают на звёзды. Когда-то и я мечтала. О чём? О счастливой жизни, разумеется. О том, как воплощу в жизнь все свои планы и у меня всё будет замечательно. А потом у меня сгорели все возможные дедлайны, и я оказалась почти тридцатилетней продавщицей. В таком положении трудновато витать в облаках — работать надо, чтобы было чем коммунальные счета оплачивать. «Так ты сейчас и не продавщица, и лет тебе далеко не под тридцать. Тебе-то и тогда не под тридцать было, а сейчас тем более. Может, прекратишь хренью маяться и попробуешь хоть сейчас что-то изменить?» — неожиданно сказало подсознание. «Да что я могу…» «Для начала ты можешь спать пойти. Кампуктера здесь нет, за ним до рассвета не посидишь, а вот вожатый тут присутствует и люлей может вставить отнюдь не иллюзорных». С этим поспорить было трудно, поэтому я встала и отправилась к домику. В окнах было темно. А внутри выяснилось, что Рита уже легла спать. А у меня и кровать не застелена, и вещи не разложены. Замечательно просто. Я раскатала матрас, постелила простыню, кое-как одела подушку в наволочку, а вот дальше началось самое интересное: нужно было затолкать одеяло в пододеяльник. Не то чтобы я не умела этого делать, но шуметь не хотелось, чтобы, не дай Бог, не разбудить Сырнову. Но пододеяльник был надет, а соседка так и не проснулась. Вуаля! Рюкзак убрала под кровать, решив заняться им завтра. Быстро раздевшись, я с наслаждением растянулась на кровати. Только сейчас я почувствовала, как сильно устала за день. Неудивительно — столько пережить за один день. Один раз я даже отключилась, когда, поддавшись страху и панике, пыталась сбежать из лагеря. Совершенно ни о чём не хотелось думать — все силы разом исчезли. Почему я попала сюда, почему прошлое здесь отличается от того прошлого, что я знаю, как быть дальше и кто такой Генда — обо всём этом можно подумать и завтра. Спустя пару минут я уже спала крепким сном без сновидений.