Унесённая в прошлое

Столовая встретила нас запахом свежеприготовленной печени. Это всегда была своеобразная лотерея: в различных столовых печень готовили по-разному, и в большинстве случаев она была не самой вкусной. Впрочем, за столиком все спокойно ели предложенный ужин, нисколько не кривя лиц, что обнадёживало. И недаром, потому что в самом деле оказалось неплохо, хотя и далеко от идеала. Внезапно со мной заговорил Артём: — Сырнова сказала, что ты хорошо играешь на гитаре. — Допустим, — ответила я. — И? Базаров в кои-то веки не говорил с презрением или недовольством, но общаться с ним мне не хотелось совершенно. — А я на баяне люблю играть, — сказал он, потеребив галстук. — Слышала про такой инструмент? Он опять оскорбить пытается или всерьёз спрашивает? Судя по не надменному выражению лица — второе. — Слышала. У меня дедушка на нём играет. И это правда. Причём до сих пор, и дай Бог, чтоб дальше играл. — Родители хотели, чтобы я научился играть на скрипке. Но я не согласился, заявил: «Или баян, или ничего!» «Это он хвастается, что ли? Ну, молодец, что тут сказать». — Ясно, — ответила я. — Меня наказали, но я оказался твёрже! Уже одиннадцать лет на баяне играю. — А дедушка Миша рассказывал, что на баяне уже пятьдесят лет играет! — заявила Рита. — Сырнова, не вмешивайся в разговоры умных людей! Вот ешь — и ешь дальше! — Артём недовольно глянул на девушку. Та обиженно уткнулась в тарелку. Конечно, спустя минуту она уже отойдёт, но почему-то от вида расстроенной Риты мне стало стыдно и обидно за неё. Да, Сырнова ведёт себя не очень умно. Хотя какой там — дура она самая настоящая! Но если остальные пионеры, её затыкающие, хоть что-то за спиной имели, то ничего не умеющему, кроме как занудствовать и тоже всех раздражать, Артёму стоило бы молчать в тряпочку. — Значит, по-твоему, она глупая? — спросила я его. — А разве это не очевидно? Сырнова ничего не умеет, кроме как болтать, вмешиваться в чужие разговоры и читать свои дурацкие, антинаучные гороскопы! Она… — А чем ты лучше, Артём? — Я, между прочим, умею… — Тебя сейчас не спрашивают, придурок, — сказала подошедшая Алиса. — А намекают, чтобы ты пасть свою заткнул, доел баланду и свалил отсюда нахрен. Артём аж подпрыгнул на стуле — похоже, библиотекарь не заметил рыжую. Он беспомощно посмотрел сначала на меня, потом на Женю, как ни в чём не бывало ужинавшую, а затем на Виктора. Тот, до этого молча поедавший гречку, хмыкнул и сказал: — Она права, Артём. Тот впопыхах, давясь, запихнул в себя ужин и быстрым шагом покинул столовую. — И правда. Хотя мне бы хватило, если бы он просто заткнулся, — сказала я. — А мне нет, — ответила Алиса, занимая освободившийся стул, хотя рядом стоял ещё один, всегда никем не занятый. — Тебе что-то нужно? — спросил Виктор. — Конкретно от тебя — пока нет. Я набираю команду для спортивных соревнований. — Так ты же не в нашем отряде, — заметил парень. — Я чёт уверена, что меня скоро вернут обратно. Я пыталась им помочь с командой, но Галька мне сказала, что они сами справятся. Сплавили в музыкальный кружок. Не похоже, что меня там рады видеть. Даже не представляю, почему, — Алиса ехидно усмехнулась и достала записную книжечку. — Ладно, к делу. Рита, ты как всегда во всём участвуешь? — Да, конечно, Алисонька! — Сырнова закивала головой. — Хорошо! Женя, ты как всегда на бадминтон? Девушка молча кивнула. — А ты, Анька-пулемётчица? — Двачевская обожгла меня своим взглядом. — К чему душа лежит? — А что есть? — спросила я. — Футбол, волейбол, бадминтон, плавание — много чего, но лучше участвовать во всём сразу. Ну? Я задумалась. Футбол отметала практически сразу — данные не те для такой агрессивной игры. Пусть, вон, мальчишки в неё играют. Волейбол — уже куда ближе мне и интереснее. В школе и в институте я довольно часто играла, и получалось неплохо. Бадминтон — тоже здорово, но с меткостью у меня всегда были проблемы. А для плавания мастерства маловато. Так что выбор был очевиден: — Волейбол. — А может, плаванье? Ты сегодня показала блестящий результат, — Алиса усмехнулась. — Угу, разве что если тебя утопить, — буркнула я сердито. — Ладно, не дуйся. Не бадминтон, и на том спасибо. Не так ли, Витёк? Тебя как всегда записывать? Тот сначала с раздражением посмотрел на рыжую, потом задумчиво на меня и внезапно выдал: — Нет. На футбол. Глаза Алисы округлились. — Футбо-о-ол? Ты точно здоров? — она перегнулась через стол и потрогала голову Виктора. — Жара вроде нет. И с каких пор ты стал мужчиной? — С рождения. Записывай давай. — Пасть завали. Сама решу, что делать. Футбол, значит. Точно? Не поранишься? — Алиса… — Ладно-ладно, поняла. Всё, записала. Но если что — тащить тебя на своём горбу не буду, — Двачевская захлопнула книжку и встала. — Так, когда появится график тренировок, я вам скажу. И только попробуйте отлынивать! Она ушла. «Чем же ей так Виктор насолил? Издевается при каждой возможности», — подумала я, смотря на рассерженного парня. — Тебя подождать, Анечка? — спросила Рита, всё это время поглощавшая свой ужин. У меня были планы выяснить у Виктора, что происходит, но стоило мне открыть рот, как он неожиданно встал и ушёл, даже не убрав за собой посуду. Следом за ним, спустя минуту, последовала Женя, оставив меня наедине с Сырновой. На самом деле я не имела ничего против её общества — можно вернуться в домик и дальше продолжить играть на гитаре. Но сильного желания играть и петь у меня уже не было. — Анечка? — позвала меня Рита. — Нет, пожалуй, не жди. Я пока… У меня ещё дела. — Хорошо, Анечка. Тогда пока. — Пока. Проводив соседку взглядом, я наконец-то доела уже остывший ужин и, отнеся посуду, вышла из столовой.