Унесённая в прошлое

В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето. Жары, к счастью, уже не было, так что погоду можно было назвать хорошей. Однако погода погодой, а я совершенно не знала, чем заняться. Сейчас бы компьютер или смартфон. С Интернетом. «Мечтать не вредно. Книжку, может, взять? Ещё не поздно завести билет». От опрометчивого решения навестить библиотеку меня спасла Таня. — Привет. Хочешь яблоко? — девушка с улыбкой протянула мне большой красно-зелёный плод. Даже как-то неудобно отказывать, хотя я была не голодна. — Спасибо, — я приняла яблоко. — Ты куда сейчас? — Дальше над стенгазетой работать. Надо сделать выпуск о событиях прошедшего дня. — Думаю, помощь тебе не повредит? — О, конечно же, нет! Пойдём! Таня обрадовалась, хотя и не впала в восторг. Да и с чего бы ей впадать? По-хорошему, я не предлагать помощь должна, а сразу идти в кружок — недаром записалась же. И всё-таки пришлось идти в библиотеку.

***

Артём сердито зыркнул на нас, но ничего не сказал. — Мне его даже немного жалко, — сказала Таня, закрыв дверь в подсобку. — Только второй день, а его чуть не убили на обеде и выгнали из столовой на ужине. — Сам же напрашивается, — заметила я. — Это, конечно, верно, но неспроста же он так себя ведёт? Он ведь не такой уж и плохой. Очень начитанный. Своими знаниями помогал нам с Леной в прошлом году. Из него мог бы выйти неплохой художник, но, увы, рисовать ему явно не дано. — Это всё родительское воспитание виновато, — заявила я. Мысль была взята не с потолка — рассказ Артёма в столовой говорил сам за себя. — Я тоже так думаю, — сказала Таня. — Ладно, хватит уж о нём. Что делать надо? — Смотри, — девушка расстелила на одном из столов разрисованный лист ватмана. — Это заготовка стенгазеты. Как видишь, тут уже есть название. Квадратики с линиями — это колонки. Сюда ты и будешь записывать текст. — Ам… А можно печатными буквами? Просто прописью я не мастер писать. Я вообще не художник, если что. — Не можно, а нужно, Аня, — Таня взяла в руки палитру и кисточку. — А я пока доделаю остальные заготовки. Ещё четыре осталось. Их уже некуда девать, но зато потом будет больше свободного времени на искусство. Кстати, там рядом с тобой стопка фотографий — Катя принесла. Отбери из них лучшие и вклей в газету. Я пометила, куда. — Ага. А… Самой придумывать текст? — Да, конечно. — Хорошо. Я села за стол, взяла ручку и принялась старательно, аккуратно писать текст, стараясь избежать помарок и грязи. Это было не так уж и легко: каюсь, никогда не умела красиво писать. — Как успехи? — поинтересовалась Таня спустя какое-то время. — Да вроде получается. Я как раз закончила оформлять первую колонку. Не идеально, конечно: где-то буквы прыгали, где-то были толще или, наоборот, тоньше других, но могло быть и хуже. Зато вполне себе читабельно и без лишней воды, надеюсь: чётко и по делу, с примесью чисто советской торжественности. — Можно взглянуть? — попросила Таня. Я протянула ей ватман. Та осталась довольна работой: — У тебя неплохой стиль, Аня! То, что нужно. Продолжай дальше. Слова пионерки подбодрили и смотивировали работать дальше, хотя работа была отнюдь не самая интересная. Нет, придумывать репортаж было увлекательно, но вот записывать…

***

Всё время, что мы работали, мы провели молча — каждый был занят своим делом, особенно я, старавшаяся не отвлекаться, чтобы ничего не испортить. Вклеив последнюю фотографию, я провела рукой по лицу и, повернувшись к Тане, отчиталась: — Я закончила. — Я тоже, — Таня отложила инструменты, вытерла руки и глянула в окно. — О, как темно уже. Но свечка ещё не скоро, раз Артём не зовёт. Хочешь чаю? — Давай. А откуда воду возьмёте? — А у нас тут электрочайник имеется. Только это наш секрет, хорошо? Если узнают, что мы в библиотеке такую вещь держим… — Понимаю. Пожароопасность и всё в таком духе. — Именно. Особенно здесь. Таня порылась в ящиках в углу и явила на свет местное сокровище из нержавейки. — Нальёшь воды? Мы её из умывальников берём. А я пока приберусь тут. Я кивнула и, взяв чайник, направилась к выходу. — И пригласи Артёма. Он тоже чаи гонять любит, — бросила пионерка мне в спину. Иметь дело с библиотекарем у меня не было никакого желания. Встретившись взглядом с Артёмом, я только утвердилась в своём нежелании. Может, ну его? Скажу, что не захотел. С другой стороны, он уже заметил чайник и возмутится, если я его не приглашу. Да и некрасиво это как-то будет выглядеть. Так что… — Мы тут чай собрались пить. Хочешь с нами? — предложила я. Что-то странное мелькнуло в спрятавшихся за линзами очков глазах. Базаров довольно долго размышлял над ответом, но в конце концов буркнул: — Чаю можно, но попью сам. После чего уткнулся в какую-то книжку. — Как хочешь, — я пожала плечами и вышла из библиотеки. Было очевидно, что показываться с электрочайником в людных местах не стоило. По счастью, идти до умывальников было недалеко.

***

У умывальников кто-то был. Прислушавшись, я мгновенно различила голоса Саши Токарева и Алисы. Я спряталась в кусты и подкралась поближе. — Когда же ты эту дрянь бросишь? Задолбал уже, — недовольно сказала Алиса. Я глянула между веток и увидела рыжих. Токарев курил, Двачевская стояла рядом, скрестив руки. — Брошу, когда захочу, — ответил Саша, выдыхая клуб дыма. — Все курильщики так говорят, а потом ласты склеивают от рака, ага. Ты перед Анькой извинился? — Ещё нет. — Почему? — Времени не было. — Ну-ну. Боишься ты, — Алиса ухмыльнулась. — Ничего я не боюсь! Никуда она из лагеря не денется, успею ещё. — В общем, так. Как только её встретишь — сразу же извинишься, ясно? — Что ты мне указываешь? Тебе-то какое дело? — А такое. Палку ты перегнул, Саша. Конкретно, причём. Я бы тебя за такое похоронила уже вон под теми сосенками. Нахрен ты вообще на неё наехал? Да и на других тоже? — Бесят они меня. Приходят со своими дебильными бегунками, отвлекают. А раз ты такая умная, то могла бы и сказать. Я бы прекратил сразу, ты же меня знаешь. — Да, знаю. Только вот своей головой надо учиться думать. Гонор свой показывать ты можешь сколько угодно, но рано или поздно отвечать придётся. Вон, Витя, пусть и сволочь, а впрягся за девушку. — Да я бы его… — Рот закрой, я не договорила. Ты бы его, он бы тебя — всё равно влип бы по самые помидоры. Саша, детство почти закончилось, нам скоро по взрослой жизни шагать. Много ли ты нашагаешь с такими манерами? Токарев ответил не сразу. Поразмышляв, он выдохнул и сказал: — Ладно, извинюсь я перед ней. Как увижу. — То-то же. — А ты? С Витей поговорила? — Давай не будем об этом. По крайней мере, не сейчас. — Почему? — Потому что я так хочу! — раздражённо ответила Двачевская. — Вот тебе и изливай душу после такого, — сказал Токарев недовольно. Алиса помолчала, а потом вздохнула. — Извини. Просто мне ещё самой надо всё это обмозговать. — Да ладно. — Как там в семье дела? Всё хорошо у вас? — Да не жалуюсь, — Саша заговорил бодрее. — Мачеха третьего ждёт. Вроде как мальчик, но это ещё не точно. Вася на областном турнире по боксу бронзу взял. Польза планирует в Ленинград поступать. — Хех, Польза… Не перестаю удивляться, откуда такие дурацкие имена берут, — Алиса усмехнулась, но как-то грустно. — А Васян молодец. Мужиком растёт. — У тебя как дела, Алис? — У меня… Тут моя нога скользнула, и задела кусты, немедленно затрясшиеся. — Кто здесь? — Саша быстро потушил сигарету и пошёл в мою сторону. Я постаралась как можно быстрее ретироваться. Выйдя из кустов за поворотом, я, нарочито громко топая ногами, вышла к умывальникам. — Привет, — я старалась вести себя естественно. — Ну, здорово, — поприветствовала меня Алиса. — Какими судьбами? Судя по насмешливому взгляду, она меня раскусила. Но выдавать или как-то ругаться не спешила, и на том спасибо. Одета Алиса была, скажем так, вызывающе — пионерская рубашка была повязана узлом на груди, красный галстук красовался на руке в качестве напульсника. Тоже мне, бунтарка. — За водой, — я показала чайник. — А-а, валяй. Я открыла кран и начала наливать воду. Алиса в это время пихнула своего братца локтем в бок. Тот подошёл ко мне и, почёсывая затылок, принялся извиняться: — Слушай, Аня, ну, я типа сегодня не очень хорошо себя вёл, наехал ни за что и вообще. Ты извини за бычку, ладно? И ты не скотина. Наоборот. Очень даже нормальная такая. Девушка то есть. Ну, да, в общем. Извини. Он выглядел или старался выглядеть виноватым. В любом случае, я на него не обижалась. Больно надо мне на всяких идиотов внимание обращать, хотя за скотину и правда обидно было. — Извинения приняты, — сказала я как можно более гордо. — Это всё? — Ну… Да. Всё. — Хорошо. Саша облегчённо выдохнул и отошёл. Алиса усмехнулась, глядя на меня. В самом деле, моё поведение было глуповатым — могла и нормально отреагировать. Но он сам виноват, так что пусть терпит теперь. Налив воды, я покинула рыжих, не спешивших меня останавливать. «Что же происходит между Алисой и Виктором?» — задумалась я, возвращаясь в библиотеку. «Мы уже говорили об этом», — заметило подсознание. «Да я помню… Но ведь это и правда странно. То, что между ними. Не на пустом месте же такая нелюбовь возникла?» «Тебе ли не пофигу должно быть? Заняться нечем? Или…» «Нет». «Ну так какие проблемы? Лучше прибавь шагу — и так уже сильно задержалась».

***

Артём зыркнул на меня поверх очков и вернулся к чтению. Я прошла мимо него в подсобку. — Привет. Что-то ты долго, — сказала Таня, принимая у меня чайник. Она воткнула в него шнур, и подключила к розетке. — У умывальников люди стояли. Решила, что не стоит маячить перед ними с чайником, — объяснилась я. — Ты всё правильно решила, — девушка улыбнулась и достала из шкафчика три кружки, ложечку, чай и сахарницу. — Тебе сколько ложек? Или без сахара пьёшь? — Две. Таня кивнула и насыпала сахар в кружки. — Этот чайник хороший, но греет воду очень долго. Вот бы его в наш кружок техников отдать — Валя смогла бы его улучшить. — Пока ты их техниками называешь, они тебя только побить могут, — усмехнулась я. — Ой, точно. Кибернетики, я хотела сказать, — поправила себя Таня. — Думаешь, у них получится собрать робота? — Собрать-то получится. Вопрос в том, заработает ли. — Ты не говори Вале, но вообще-то в плане подобной техники Женя намного опытнее. — Почему? Кто вообще такая эта Женя? — Про Женю мало что известно. Она практически ни с кем не общается. Мне иногда кажется, что даже с Валей она имеет лишь деловые отношения. Если верить слухам, она собирается в Бауманку поступать. А кто-то говорит, что она уже поступила, сдав все экзамены экстерном. — М-да, негусто. А почему она умнее Вали? — Это видно. Валя тоже гений от природы, но она более… Как бы это сказать… Простая. Человечная. Смеётся, хулиганит, болтает. Я не хочу сказать, что Женя бесчеловечная, нет! Но… Она другая. — Ясно, — только и ответила я. Пока мы болтали, вода в чайнике нагрелась, и спустя несколько минут мы уже наслаждались горячим и вкусным чаем. Артём, как и сказал, пил чай один, у себя. Мы же разместились у окна, предварительно открыв его и впустив в комнату свежий вечерний воздух. — Ах, как же хорошо, — Таня сделала небольшой глоток и зажмурила глаза от удовольствия. — Знаешь, нигде я не переживала таких прекрасных мгновений, как здесь. Каждый год жду лета, чтобы наконец-то поехать сюда, в «Совёнок». Жаль только, что эта смена последняя. Наверное, в последний день буду реветь. Я вспомнила свои лагеря. Лично я никогда не плакала из-за конца смены, хотя меланхолия и грусть накатывали — порою днями ходила по дому сама не своя, привыкая к своей обычной жизни. А потом я успокаивалась, возвращалась в привычный ритм и усаживалась поудобнее в компьютерное кресло. — А как ты попала сюда? — спросила Таня. — Ты ведь, как говорят, не из простых людей. Родители в посольстве работают. «Что? Так-так, это уже интереснее. Чего я ещё о себе не знаю?» — Ну да, — кивнула я, решив воспользоваться такой удобной легендой. — Не могли же таким людям выдать путёвку в наш лагерь. Нет, наш лагерь, разумеется, самый лучший, но не самый престижный. Почему не «Артек»? Или хотя бы «Орлёнок»? — Не знаю, — я пожала плечами, а потом добавила: — Да и какая разница? Хороший лагерь. И вообще, артековцы — не пионеры. — Тебе правда нравится? — спросила Таня, внимательно посмотрев на меня. Я ненадолго задумалась. Конечно, я была здесь только второй день (до этого живя вообще в другом мире или времени), но особых претензий у меня не было. Разве что к паре обитателей… — Нравится, — ответила я. — Здесь… Своя атмосфера. — О, это точно, — согласилась девушка. — В «Совёнке» необыкновенная атмосфера. Я… Даже не знаю, как её описать. Но здесь всё так гармонично складывается: природа, люди… «Звёзды, тараканы», — продолжило перечислять подсознание. — Не хочу, чтобы это заканчивалось. — Так приезжай сюда вожатой, — предложила я. — Это другое. Это ответственность большая, меньше свободного времени. — Как будто сейчас у тебя нет ответственности и много свободного времени, — хмыкнула я. — Уж точно не меньше, чем сейчас, будет. — Не знаю… Тут от многих факторов зависит. — От каких же? — Ну… — Таня внезапно покраснела. — От кое-кого. — Ясно. Любовь, значит, — я отпила чаю. — Что ж, не хочешь рассказывать — не надо. — Извини. Просто я пока не готова делиться этим. — Ничего. — А тебе кто-нибудь нравится? Если не секрет? — спросила Таня. — Нет, — сразу же ответила я. — Мне просто показалось, что вы с Витей… — Нет. — Ладно. Извини, если лезу, куда не надо. — Ничего страшного. Но больше не лезь, хорошо? Таня погрустнела. — Ладно, — сказала она. Наступило молчание. Я молча пила чай и смотрела в окно, Добрянская делала то же самое. — А какова жизнь за границей? — вновь заговорила Таня. — Ты ведь там бывала? Легенда быстро стала неудобной. За рубежом я никогда не бывала. Для меня поездки в другие регионы нашей необъятной Родины являлись своеобразным заменителем других стран. Хотя, несмотря на множество различий, все местечки были похожи друг на друга. Везде я чувствовала себя почти как дома. Кроме Москвы. Москва — это другой мир. Когда я приехала туда из родной глуши, то не чувствовала себя россиянкой в своей столице, нет. Я чувствовала себя провинциалом в огромном, непонятном городе. Слишком быстрый темп жизни, иные ценности, высоченные дома и многое другое — все это так непохоже на жизнь в остальной России. Можно ли с такой точки зрения считать, что я побывала в другой стране? — Там всё по-другому, — ответила я. — Лучше, чем у нас? — Трудно сказать. Тамошних жителей устраивает. Да и привыкнуть можно. Но, думаю, недаром говорят: «Лучше там, где нас нет». В Ро… В Союзе тоже свои прелести есть. Нам нормально, а иностранцы могут и не понять. Таня задумалась. Некоторое время она молча попивала чай, а потом всё-таки ответила: — Я ещё не слышала такого мнения. У меня многие знакомые при таком вопросе рубашки на себе рвали и кричали, что Советский Союз — лучше всех, а капиталистические страны скоро загнутся и так далее. А Лёша всё время говорит, что только на Западе человек может быть человеком. Что там свобода, цивилизация и все блага людские. И Катя так же думает. А у тебя так… мягко всё. Без обвинений в ту или иную сторону. — А у тебя какое мнение? — поинтересовалась я. — М-м-м… Лёша, конечно, правильные вещи говорит… Он, наверное, прав, конечно… И… Судя по нескладности речи, Таня сама не верила в то, что говорила. — Какая разница, что Лёша думает? Ты что думаешь? — надавила я. — Наверное, свою страну всё-таки любить надо, — ответила девушка. — Но я совершенно не знаю, как живут в других странах. Лёша говорит… — Кто вообще такой этот Лёша? — Он… Он очень хороший парень. Очень умный и добрый. Красивый, — Таня вздохнула, отчего меня аж передёрнуло. «Ой, да ладно. Сама же когда-то так тащилась по парням, — напомнило подсознание. — Ну влюблена девчонка, ну что теперь?» — И? — Он знает, как живут за рубежом. Ему виднее. Я не настолько умная, как он. Очень захотелось удариться головой об ладонь. Дура. Ей богу, дура. — И с чего такой вывод? — спросила я. — Я и правда не очень умная. Вернее, вообще не умная. Наверное, Катя права. Бесполезная и никому не нужная дура. Несколько слёз упало в чай, а в следующий момент Таня уже основательно ревела. — Эй, ты чего? — я аж растерялась. Конечно, мне доводилось иметь дело с перепадами настроения — сама была от них не застрахована. Но чтобы так внезапно… — Почему так, скажи? Стараюсь изо всех сил, хочу всем понравиться, а толку — ноль? Лёша с этой Катей всё время, а теперь ещё и бросили все тут одну. Чем я хуже? Чем?! «Дура. Ей богу, дура», — снова подумала я. Действуя по наитию, я взяла её за руку и заговорила: — Ну, не убивайся ты так. В конце-концов, не самое важное в жизни. Сколько ещё парней на твоём пути встретится. Ты девушка красивая, умная… У тебя всё будет хорошо! — Ты не понимаешь! — чуть ли не крикнула Таня. — Я люблю его! Несколько лет уже! На всё ради него готова! А он… «М-да, утешитель из тебя так себе, — усмехнулось подсознание. — Интересно, у них тут, случаем, не затерялся портвешок? Сейчас он бы очень помог». — Но раз он не обращает на тебя внимания, — продолжала я, игнорируя голос в своей голове, — то, может, ну его? Чем он тебя так привлекает? — Он добрый, понимаешь? Он очень добрый. «Настолько добрый, что неосознанно доводит девчонку до слёз», — скептически хмыкнуло подсознание. Тут в комнату, совершенно не вовремя, заглянул Артём. — Свечка через десять минут. Собирайтесь, — сказал он и исчез за дверью, будто бы не заметив состояния Тани. Надо было срочно что-то предпринять — не идти же ей в таком виде! — Таня, успокойся. У тебя ещё целая смена впереди. Меньше слёз, больше дела, и всё будет у тебя в порядке. — Ты уверена? Обещаешь? — спросила Таня, уже сама хватая меня за руку. «Ты больная, что ли? С чего это я тебе что-то обещать должна?» Ответила я, конечно, иначе: — Всё зависит только от тебя. Стоп! — я остановила уже раскрывшую рот пионерку. — Молчи. Успокойся. Насколько мне известно, нытьё ещё никому не помогало. Таня попыталась последовать моему совету. Вскоре она сумела взять себя в руки. Прерывисто дыша и иногда всхлипывая, Добрянская посмотрела на меня. — Всё? Успокоилась? — спросила я. Девушка часто закивала. — Вот и хорошо. Пойдём умоемся. Мы покинули библиотеку. Терпеливо дожидавшийся нас Артём закрыл её на замок и пошёл в сторону площади, а я и Таня пошли к умывальникам. Рыжих там уже не было, что радовало — неизвестно, как они отнеслись бы к ноющей девчонке. Хотя что-то мне подсказывало, что всё было бы нормально. Тане понадобилось несколько минут, чтобы как следует умыть лицо, зато теперь только покрасневшие глаза выдавали её недавнее состояние. — Лучше? — спросила я. — Лучше, — ответила девушка. — Извини, что я вот так вот… У меня иногда такое случается. Сама не знаю, что на меня нашло. — У всех такое случается, — ответила я по мере сил добродушно. — Пошли, а то на свечку опоздаем. «Не мы такие — жизнь такая», — не удержалось от усмешки подсознание. Мы быстрым шагом пошли к клубам и уже спустя пару минут вошли внутрь пресловутого ОКБ-42.