Унесённая в прошлое

Ужин плохо отложился в памяти. Помню, что на ужин были гречка с парой сосисок и чай. Артём с Ритой как всегда, садясь за стол, немедленно начинали разговор и резко его обрывали, вставая. Странная гармония установилась в их отношениях, но вроде оба были довольны, пусть и не очень любили друг друга. По крайней мере, Артём явно не жаловал болтунью Сырнову и относился к ней с неприкрытым высокомерием. Мерзко наблюдать, но делать замечания не хотелось, особенно сейчас. Витя тоже молчал. Несколько раз он смотрел на меня, но, не видя никакой реакции, возвращался к трапезе. Нужно ли говорить, что Женя так же ничего не говорила, полностью посвятив себя великому делу уничтожения пищи? Остального же мира для меня словно не существовало. За соседними столиками шла оживлённая беседа, кто-то пару раз даже кричал, но кто, о чём — этого не помню. Куда больше волновало то, чтобы никто не заметил мои заплаканные глаза под чёлкой и не полез с ненужными вопросами. Так что сегодня именно я закончила ужинать первой и, сдав поднос с посудой, ушла к себе в домик. Ужин был съеден настолько быстро, что мокрое после воды из умывальника лицо не успело высохнуть. Оттого приятнее идти по дорожке, подставив его лучам горячего солнца, потихоньку прячущегося среди деревьев. Жара начинала спадать, но до более-менее комфортных значений температура упадёт только к семи-восьми часам вечера. Как раз в это время дискотека начинается, если мне память не изменяет. Домик встретил уютной… комнатной температурой. Прохладно не было, но жить можно. Итак! Пора принять важное решение! Что. Мне. Делать. Сегодня. Вечером? Личная шиза ратовала за танцы, и именно насчёт них я думала целый день. Перспективы — очень туманные. Интересность мероприятия — в зависимости от перспектив, но по умолчанию очень низкая. Специальное снаряжение — в наличии: платье, одна штука, и туфли, одна пара. Отказываться даже от такого сомнительного дела, как дискотека, я не собиралась — если уж решила куда-нибудь идти, то так тому и быть. Но ведь Алиса собиралась провести вечер за гитарой на сцене. Конечно, меня никто не приглашал, но Витя говорил про то, что я пришлась по душе буйной пионерке. Проверить это можно только эмпирическим путём. С учётом совместного приключения, задача казалась не такой уж сложной. Да и поиграть на гитаре, погорланить песни — дело однозначно хорошее. Но вместе с тем Славя предлагала наведаться в некое тайное местечко за пляжем. Если бы я не знала нашу добрую медсестру, то решила бы, что мне готовят ловушку, чтобы потом убить или похитить. Но я знаю или думаю, что знаю, а потому меня ждало купание прохладным вечером в ещё не остывшей воде на пару с хорошим человеком. Правда, предложение могло быть только в моей голове: недаром же Славя спрашивала про танцы? Наверняка сама любит потанцевать, как человек весёлый и жизнерадостный? Выбирай не хочу. И всё-таки танцы. Столько размышлений, слёз, разговоров — многовато уже потрачено, чтобы так просто взять и отказаться. Не скажу, что заразилась оптимизмом от шизы, но топтаться на месте тоже нельзя. Всё правильно: надо делать усилие над собой и идти вперёд. Ничего, схожу. Закончится плохо? Ну, поплачу. Не смертельно, а значит, терпимо. Платье аккуратно висело на вешалке в шкафчике, так что не казалось мятым и само по себе смотрелось весьма пристойно. Что ж, взглянем на себя в нём. Я посмотрела в зеркало на дверце. Ну… Непривычно. Тысячу лет не надевала ничего подобного. Но смотрелось не сказать чтоб плохо. Не знаю, что за щедрая сила подсунула мне это платье взамен старой одежды, но сидело хорошо, не сжимало нигде, а зелёный цвет очень удачно подходил под каштановый оттенок волос. Я отошла чуть подальше, чтобы видеть себя получше, и неуклюже покружилась. М-да. Принцесса из меня так себе, но талия словно сузилась, а ноги приобрели изящество и похудели. Может, они и были такими в семнадцать лет, и я всё сужу по себе прежней… Туфли. Чёрные. С невысокими каблуками. Вряд ли я сегодня буду много бегать и прыгать, так почему бы и не надеть? Один вечерок потерпеть можно. Во время очередного критического осмотра в домик вошла Рита. — Ой, Анечка! — заверещала она. — Какая же ты красивая! — Спасибо… — рассеянно ответила я, отрываясь от зеркала. — Не за что! Вот очень-очень миленькая! Сейчас я тоже оденусь, и мы с тобой красивые на танцы пойдём! Сырнова принялась суетливо переодеваться. Несмотря на скорость, как у электровеника, на все дела у девушки ушло не менее пятнадцати минут: то и дело она что-то забывала, надевала задом наперёд, начинала о чём-то размышлять, а затем понимала, что всё не то, и начинала сначала. — Слушай… — я играла роль вешалки, на которую девушка беззастенчиво бросала то одну вещь, то другую. — А я и правда хорошо выгляжу? — Конечно, Анечка! У тебя очень красивое платье, оно тебя очень красит! Ты тоже очень и очень милая! — в бесконечном девичьем монологе нашлось место для ответа. — Ладно… — А ты что? — пионерка остановилась и внимательно посмотрела на меня. — Сомневаешься? Перестань думать о всяких глупостях! Ты выглядишь замечательно! — Наверное… — Не наверное, а точно! — Рита закончила свои метания и покружилась передо мной. — Ну, как я выгляжу? Я бросила все вещи на кровать и, оценив вид соседки, тихонечко выдохнула: — Блестяще. А что тут ещё можно сказать? Одетая в синее платье с кружевными белыми манжетами на рукавах и таким же воротничком, Маргарита Сырнова выглядела словно зимняя фея. Блёсток не хватает, да крылышек с волшебной палочкой. Ещё этот милый бантик на волосах… Немного по-детски, но девушка, очевидно, очень хорошо знала, что её красит. — Спасибо, Анечка, — Рита лучезарно улыбалась. — Пойдём? А то сейчас без нас начнут, а я не хочу… — Пойдём. Дело шло к семи, и вечер начинал вступать в свои права. Солнечные лучи пробивались сквозь густую крону деревьев; длинные тени ложились на серый асфальт площади. Перед Гендой стояла звуковая аппаратура. В одной из колонок копалась Валя, периодически колотя по корпусу. Окружавшие местечко деревья были опутаны горящими гирляндами. Пока светились тускловато, но в темноте зрелище выйдет красивое. Рита торопилась зря: немногочисленный пока народ теснился по краям площади, сидя на лавочках или стоя под деревьями и что-то бурно обсуждая. Интересно, что многие пионеры так и остались в своей бело-синей форме, чего не скажешь о пионерках, вовсю щеголяющих друг перед другом в платьях самых разных фасонов и цветов. Тем не менее, наряды выполняли и свою прямую, с моей точки зрения, функцию: парни без всякого стеснения заглядывались на преобразившихся девчонок, в ответ на внимание или смущённо краснеющих, или весело хихикающих. «М-да, а что начнётся, когда весь лагерь соберётся? Вон, даже мелкие одеваются, как на карнавал!» — Добрый вечер, Персунова. Я обернулась. Передо мной возвышался вожатый, одетый в чёрные брюки и такую же рубашку. Верхние две пуговицы лихо расстёгнуты. Тоже мне, мачо. Хотя выглядит вполне пристойно. — Добрый вечер, Олег Дмитриевич. — Рад, что ты решила прийти. На первую дискотеку тебе ведь попасть не удалось. Надеюсь, ты наверстаешь упущенное. «Как будто мне это очень нужно». «Как будто тебе нечего навёрстывать», — передразнило меня подсознание. «Ты это вообще к чему?» — хотела я спросить в ответ, но вспомнила, что вообще-то пришла сюда налаживать свою личную жизнь, в которой мне действительно нужно многое наверстать. Очень многое. — Да уж, тоже надеюсь на это. — Вы прекрасно выглядите, — вожатый одобрительно кивнул нам обоим. — Хорошего отдыха. — Вы тоже прекрасно выглядите, Олег Дмитриевич! — ответила Рита. — Будет очень весело! Я не дам Анечке заскучать! «М-хех, а чего ж не Олеженька Дмитриевич?» — Угу, вам того же… — мои слова потерялись в щебетании соседки, да и мужчина уже удалился, направившись к Вале. Людей становилось всё больше. Теперь кучки пионеров располагались и посреди площади, а меж ними сновали ребята помладше. Кажись, со скуки решили поиграть в догонялки. Особенно бурной была рыжая девочка лет четырнадцати. Самая настоящая ракета, с учётом того, что её волосы, сплетённые в причёску, напоминали именно что сопла. Только огня и дыма не хватает. «Вот уж кому хорошо. Носится себе беззаботно, ловит неуклюжих товарищей, — я уже как-то приспособилась отвлекаться от вечной болтовни Риты и потому легко погрузилась в свои размышления. — Мне бы так. Что тут забыла — сама не знаю». Никто на нас не обращал внимания: все целиком и полностью поглощены собой и ближайшими людьми. Всколыхнулась обида. И чёрт со мной, но Ритку-то оцените! Девушка действительно отлично выглядит — даром, что болтливая донельзя. «Всё-таки я сошла с ума, раз решила прийти сюда. Ещё не поздно свалить. Взять гитару и пойти искать Алису, а то и вовсе в гордом одиночестве запереться в домике и занять чем-нибудь полезным». Я отогнала пораженческие мысли. Рано поднимать белый флаг! Не считая нас и Вали, из отряда ещё никто не пришёл. Подумаешь, парни помладше не смотрят. Даже хорошо, что не смотрят — пусть на красавиц своего возраста пялятся. На площади объявился Артём. Ох, что за представительский вид! Белая рубашка, брюки, пиджак! Даже галстук имеется! Если бы не прилизанные волосы и дурацкие очки, было бы роскошно. Он обвёл глазами площадь, не иначе как выискивая знакомые лица, но найти нас ему удалось только с третьей попытки. С самым серьёзным видом Артём подошёл к нам. — Добрый вечер. Отлично выглядите, — парень поправил очки и задержал взгляд сначала на Рите, потом на мне. — Спасибо, Артёмушка! Ты тоже очень красивый! Всегда одеваешься, как на парад! Большой молодец! Я промолчала, критически осматривая Базарова. Ну, не могу я! Не нравится мне его дурацкая причёска, и очки тоже совсем не в тему! Как бы ему сказать помягче? И стоит ли? Обижу ведь, благо этот у нас такой… Из легковоспламеняющихся веществ, так сказать. — А ты что скажешь, Персунова? — спросил Артём, не дождавшись ответа. Ладно, скажу. К чёрту его тонкую душевную настройку: разрешил сорвать оваций, то пусть выглядит соответствующим образом. — Тёма, можно честно? Парень с напряжением посмотрел на меня, словно ожидая потока немыслимых оскорблений. Проклятье, неужели за этими толстыми стёклами и правда прячутся не менее серьёзные комплексы?! — Да не боись, наезжать не буду. — Хмф… Ладно. Попытайся. «Честно». — Взъерошь немного волосы. Поверь, так будет лучше. И пожалуйста, сними очки. К напряжением прибавилось не то удивление, не то возмущение: похоже, Артём сам не знал, как воспринимать сказанное. Возможно, он хотел отреагировать агрессивно, да вот только на моём лице не было ни капли надменности или усмешки — одна лишь святая простота и искренность. — Зачем? — пионер наконец придумал ответ. — Говорю же: так будет лучше. — С чего ты это взяла? — Артём, скажи, ты ведь надеешься пригласить девушку на танцы? — спросила я вкрадчиво. — Хмф… Естественно! За этим я сюда и пришёл! Что за глупые вопросы? — Артём гордо выпрямился. — Во-о-от. А теперь посмотри на меня и скажи, кто я такая. — Ты Анна Персунова. — Верно. А ещё? — Пионерка. — Ага. А ещё? — Эм… Девушка? — В точку, Тёма! Я девушка. И Рита девушка. А ты хочешь пригласить на танцы девушку. Намёк ясен? Артём если и был дураком, то не круглым — сообразил быстро. — Значит, предлагаешь мне последовать совету, чтобы девушки согласились со мной танцевать? — Я всегда знала, что ты умный парень. Именно так, Артём. — Но мама… — Мамы здесь нет. Здесь есть ты и куча хорошеньких девушек. Ничего страшного не будет, если перестанешь волосы зализывать и иногда снимать очки. Зрение же позволяет? — Совсем близко видеть буду. — Ну вот и всё! Давай, Артём, преображайся! Выпусти своего внутреннего альфа-самца и дай нам на тебя полюбоваться. Рит, скажи ему. — Тёмушка, ты и так красивый, но Анечка права: если волосики поправишь и очки снимаешь, то будет ещё лучше! — поддержала меня Рита. — Ох… Что за слова такие: альфа-самец… И вообще, не знаю, не уверен… — Артём начал неуверенно давать заднюю. — Так, Тёма, не выпендривайся! — я начала напирать. — Снимай очки! Давай-давай-давай! Руки потянулись к окулярам, и Артём с лёгким испугом отступил на шаг. — Не надо! Я сам! Я сам всё сделаю! Только… Не смейтесь, пожалуйста. — Артём, если бы хотели посмеяться, то даже не стали бы тебя трогать. Давай уже. Он поворошил руками волосы, слегка их огладил, ещё немного потрепал. Потом снял очки и спрятал их в карман. Как и ожидалось, парень преобразился в мгновение ока. Адекватная причёска, вечно серьёзное, но приятное лицо. Вид не ботаника, не злого монстра-библиотекаря, а симпатичного молодого человека, каким Артём и должен быть в свои шестнадцать-семнадцать лет. — И… Как вам? — его голос стал тише и мягче. Боится, что ль? Может, очки ему служат неким барьером от злого мира? Помнится, у меня была привычка натягивать шапку посильнее, когда бытие слишком уж сильно угнетало и расстраивало. В конце-концов, откуда мне знать, что за дрянь творится в жизни пионера-зазнайки? А хотя кое-что уже известно. Но не суть. Как по мне… — Шикарно. Отлично выглядишь, Артём, — я показала большой палец. — Совсем другое дело! — Погоди. Вот, — Рита подошла к парню и пригладила торчащий на макушке локон. — Вот теперь точно всё в порядке. Ты очень красивый, Тёмочка. Тебе всё очень идёт. Правда-правда. От кучи комплиментов и внезапного прикосновения Артём засмущался. На щеках выступил румянец. Кажется, противоположный пол его хвалил далеко не каждый день. Парень растерянно почесал голову и с нервным смешком ответил: — Спасибо. Проникновенный тон Риты навёл меня на некоторые размышления. Если не считать пары моментов, эти двое очень даже похожи. Может быть, просто разной полярности, а так да: доставучие, очень любящие послушать свой голос, увлечённые и, почти наверняка, обделённые вниманием окружающих в силу своего характера. Хорошо это или плохо? Не мне судить. А вот им вдвоём сегодня, думаю, будет очень даже приятно. Лучше им не мешать. Я ушла на другой край площади и села на лавочку, которую до сих пор никто не занял. В холодеющем воздухе витала ненавязчивая музыка — Валя разобралась с колонкой и теперь стояла у пульта в ожидании часа, когда можно будет включить что посерьёзнее и взять под контроль тела, умы и души сверстников. Музыка — великая сила, а судя по «Скорпам», услышанным мною в первый день, толк в ней здесь знали. Хотя потом я не вслушивалась — мало ли, творчество каких ВИА предпочитают местные. — Привет. Я перестала рассматривать туфли и теперь глазела на Славю. А там было на, что поглазеть! Медсестра оделась в лёгкое голубое платье с необычным белым узором. Кажется, что-то на скандинавский манер. На обнажённые плечи падали толстые золотые косы, а вкупе с идеальной фигурой, подчёркнутой воздушным одеянием, а также прекрасным лицом, получалось… Сказочно. Да, пожалуй так! — Аня? — девушка с лёгким беспокойством посмотрела на меня. — Прости, загляделась. Ты просто замечательная. Ей богу, влюбилась бы, но… Сама понимаешь, — я усмехнулась. — Спасибо, — Славя хихикнула. — Ты тоже очень даже ничего. Настрой хороший, я вижу? — Ну, уже сам факт того, что я пришла сюда, что-то да значит. Посмотрим, что из этого выйдет. — Всё будет хорошо, Аня. Продолжай в том же духе, и этот вечер станет для тебя незабываемым. — Угу. Славя, а ты разве не собиралась идти купаться? В своё секретное место? — Собиралась. Но уже после танцев. А может, и в баньку схожу. Речка никуда не убежит. — У нас есть баня? — Да, в лесу на территории лагеря. Хочешь, как-нибудь туда сходим вместе? — Почему бы и нет? Давно не была в бане. А если уж совсем честно, то всего пару раз в жизни. — Вот и славно. В этот момент через микрофон заголосила Валя: — Ну что, ребята, настал момент, которого вы все так долго ждали! Начинаем дискотеку! Хватит рассиживаться на лавочках и подпирать деревья — айда веселиться! Ю-ху-у-у-у-у! Заиграла какая-то весёлая мелодия, к которой вскоре прибавились и слова. Вопреки ожиданиям, английские, но лучше не стало. Похоже, я всё-таки дитя своего времени, и танцевать под такое уже не смогу. Хотя на дискачах родной эпохи я тоже не отрывалась, так что дело и не в музыке может быть, а в восприятии самого мероприятия. Если ты любишь танцевать, то и под Шопена попляшешь только так. — Пошли, Аня! — Славя уже начала двигаться в такт и всерьёз собралась затащить в сей омут меня. — Не, я лучше посижу. — Аня, не будь занудой, — назидательно сказала медсестра. — Я не зануда. Просто не очень люблю всё это. — Ох, Аня-Аня. Как хочешь. Если что — залетай. Даже не думай стесняться! Все свои. Одарив на прощание улыбкой, она влилась в толпу и на фоне кривляющихся абы как детишек танцевала очень даже хорошо. Темнело. Мигающие гирлянды из красивого украшения превращались в основной источник освещения, наравне с фонарями. Я скучающе смотрела на беснующихся пионеров и силилась найти товарищей по отряду. Валю отыскать проще всего: самопровозглашённый гений кибернетики качал головой за пультом, сменяя одну композицию за другой. Рита веселилась в лучших традициях подобного рода мероприятий: абы как, лишь бы чем-нибудь махать. Рядом танцевал Артём. Зажатые движения и неловкое выражение на лице давали понять, что парень стеснялся, однако отступать тот не спешил. Ещё бы — такая девушка рядом! На неё он как раз и глядел. Вон Лёша и Катя. Мне казалось, что не в их характере так проводить время. Хотя, музыка же западная — значит, танцевать можно, вне зависимости от качества. По крайней мере, мне казалось, что в сознании Лёши именно так это и работало. Или я просто плохо его знаю и возвожу напраслину. Рядом танцевала Таня, одетая в кружевное белое платье. Она с грустью косилась на них, но продолжала веселиться, словно через силу, несмотря на чувства. М-да, ничему жизнь человека не учит. «Может, пойти и испортить этому гаду настроение? А, шиза, как думаешь? Обещала же мучить его, пока не образумится». Подсознание молчало. Как всегда, в час наибольшей нужды, единственный доступный собеседник отсутствовал. Ну и чёрт с ним! Вон Олег Дмитриевич. Танцует в паре с вожатой Галиной. Мило смотрятся вместе, что тут сказать? Не видно Жени. Разумеется, нет Алисы и её братца. Не было и Вити. «А этот-то где? Или тоже, как и я, засел с краю?» Парень дискотеки не любил, так же, как и я. Логично, что ему нечего тут делать. Но собирался же прийти. Передумал? Или находится поблизости и ждёт чего-то? Просто вдруг не смог прийти? Забыл, что приглашал? Так, спокойно. Не суетимся. Не волнуемся. Ничего страшного ещё не происходит. Никто меня не кинул и не забыл. Просто Витя не любит танцевать, а потому не торопится присоединяться к общему буйству. Другое дело, что он меня никуда и не звал. Вопросы про танцы — это, конечно, намёк, но ни разу не приглашение. Пионер ничего мне не обязан. Вполне возможно, что я додумала всё за него и, влекомая самообманом, пришла сюда. Так ведь? Или нет? Или да? Чёрт, я сойду с ума, если буду об этом думать! Но как об этом не думать, если уже припёрлась? «Витя, твою мать! Появись уже наконец, пожалуйста!» Начинавшуюся истерику прервало объявление Вали: — А теперь медленный танец! Кавалеры приглашают дам! Давайте, мальчики не стесняйтесь! Ради вас наряжались, в конце-то концов! Знакомые аккорды. Прекрасные аккорды. Мощный голос Клауса Майне, поющего о разбитой любви и отчаянной надежде. Толпа, словно по мановению палочки, начала приобретать некий порядок. Как атомы складывались в молекулы, так и пионеры брали под руки пионерок и начинали кружиться. Я смотрела дикими глазами на них, ища знакомое лицо. Ища человека, возможно, даже не подозревающего о том, что сегодня он стал последней надеждой для одной одинокой и, вероятно, поехавшей на этой почве женщины. «Где же ты?! Ну где же!» Сердце бешено колотилось — ещё немного, и придётся за него хвататься, требуя лошадиную дозу валидола. В голове стучали молоточки. Тук-тук. Тук-тук. Тошнит. Укачивает. Страшно. Где же этот чёртов парень?! Да почему он не приходит?! Сколько уже времени прошло?! Сейчас медляк закончится! Неужели опять сидеть, как идиотке, и смотреть на чужое веселье?! Не хочу! Не могу! Не могу так больше! Не надо было приходить. Пошла бы к Алисе и не парилась. Так нет же — зачем-то пришла. Как маленькая девочка! Дура! Малолетняя и наивная! Как вышло, что я за три дня так деградировала?! Была же умным человеком, никого не трогала, и меня никто не трогал?! Я вцепилась короткими ногтями в лавочку. Не то от напряжения, не то от сильного желания сбежать подальше отсюда. Куда угодно. В домик, в лес, прочь из этой реальности! Лишь бы спрятаться от этого позора и от этой боли! — Аня. — А? Резкая тишина. Все звуки исчезли, словно кто-то нажал на кнопку. Я осторожно повернула голову, даже не надеясь уже найти источник голоса. — Привет. Да, вот он. Стоит себе, смущённо улыбается. Надо же, какой цвет рубашки. Гнилая вишня. А, чёрт! Почему я сейчас думаю про рубашку? — П-привет, — ответила я. — Извини, немного задержался. Подумал, что лишний раз рубашку можно и погладить, да и торопиться особо некуда. А ты, похоже, торопилась. Прости. Торопиться особо некуда, ага, как же. Дурак. Или я дура, что припёрлась раньше времени? Как будто танцевать сюда пришла. Нет, я здесь за другим. — Эм… Ты не хочешь… В общем, давай потанцуем? Он протянул руку, всё ещё смущённый. Я рассеянно посмотрела на неё. Кажется, надо что-то сделать. А, ну да. — Да… Конечно. Я взяла Витю за руку и встала, после чего мы двинулись к середине площади. В какой-то момент он положил мне руку на талию. Я механически взяла его за плечо. Всё, танцуем. Ну, как танцуем — медленно крутимся вокруг своей оси, слегка покачиваясь. В простонародье это называется «медляк». Неизвестный демиург снова нажал на кнопку. В мир вернулись звуки, и стало понятно, что первый куплет едва дошёл до середины. Неужели я себя так накрутила, и на самом деле прошло всего несколько секунд? Похоже на то. Однако не это меня волновало. Я танцевала. С парнем. А он танцевал со мной, едва не прижимаясь ко мне. Можно даже почувствовать его тёплое дыхание. Сколько раз представляла себе этот момент, но в итоге всё оказалось куда прозаичнее. Ликования по поводу столь великого достижения что-то не чувствовалось. Я просто кружилась в танце. Абсолютно естественно, как будто занималась этим по пять раз на дню. Даже сердце успокоилось, стуча в унисон песне. Я подняла голову. Виктор сразу перехватил мой взгляд. — Красивая рубашка, — ответила я на немой вопрос. — А, да. Спасибо. Чёрт, как же глупо! Нам обоим вдруг стало неловко, и мы отвернулись. Моему взору предстал Олег Дмитриевич, успешно танцующий с вожатой. Увидев меня, он улыбнулся и подмигнул. М-да уж, спасибо за поддержку. Славя отреагировала аналогично, танцуя с каким-то могучим мужчиной. Тоже вожатый? Или физрук? Есть же физрук тут, в самом-то деле. А вон Маша и Артём. Прекрасно смотрятся вместе. Словно повзрослели, что ль. Лёша и Катя. Ложка мёда в бочке дёгтя. А где Таня? Не видно её. Ещё пару мгновений назад я могла оказаться на её месте. Ох, представляю, что она сейчас испытывает! Я повернулась к своему партнёру. Как бы удивительно это всё ни было, но мы танцевали. Вместе. Почему так? Витя. Виктор Громов. Как вышло, что за три дня он стал самой надёжной моей опорой здесь? Не Таня, с которой я вместе работаю, не соседка Рита. Этот парень. Человек из чужого времени. Пионер из чужого мира. Наверное, мы просто похожи. С самого начала ощутили родственность душ, а потому и сблизились. Поэтому он прикрывал меня, а я его. Поэтому мы душевно говорили по вечерам. Поэтому мы сегодня вместе. Что я к нему испытываю? Не знаю. Любовь? Влюблённость? Понятия не имею. Навлюблялась в юности до такой степени, что перестала понимать, что к кому испытываю. Нужно ли об этом задумываться? Сегодня мне в первый раз абсолютно искренне захотелось последовать совету подсознания. Перестать париться. Просто радоваться тому, что есть. Кто есть. А теперь, похоже, у меня кое-кто появлялся. — Витя. — Аня? — Спасибо, что пришёл. — Тебе спасибо, что пришла. — Я уже перестала верить в своё счастье. Столько неудач. Я только и делала, что раз за разом билась головой об грабли. Не хочу драматизировать, но… Вряд ли бы я выдержала ещё один удар. — У меня… Наверное, так же. Начал даже думать, что лучше быть одному. Дело даже не только в том, что ни с кем не выходит. Дело в том, что если и выходит, то почему-то плохо. Даже неизвестно, что хуже: жить в одиночестве или быть с кем-то, но приносить ему боль и самому её испытывать, потому что просто иначе не получается. — Да. Я понимаю. — Совсем как ежи, которые хотят согреться. — Я думала, там речь о дикобразах… — Хех, пусть будут дикобразы. Музыка начала стихать. Мы опустили руки. — Пошли на пристань, — предложил Витя. — Пошли. Мы покинули площадь, где народ снова пустился в безудержный пляс. Расстояния в лагере были небольшие, однако у реки царила тишина, нарушаемая лишь отголосками дискотеки и всплесками воды. Может быть, дело в высоких деревьях, служивших барьером от лишнего шума? Или здесь законы физики работали иначе? Так или иначе, атмосфера была под стать моменту. Я сбросила туфли и села на край причала, свесив ноги в не успевшую ещё остыть воду. Витя пристроился рядом, но следовать моему примеру не стал. Мы молчали. Казалось бы, всегда есть что обсудить, но конкретно сейчас слишком много мыслей роилось в голове. Какая самая важная? С чего стоит начинать? И стоит ли? Как по мне, у нас и без слов всё шло вполне неплохо. Второй раз за день тут и на этот раз с совсем другим настроением. Подумать только, ещё днём всерьёз собралась ставить на себе крест! Нынче же всё складывалось настолько быстро и удачно, что, наравне с постепенно растущей радостью, появилось и неверие в действительность. Неужели это и правда происходит со мной? И действительно ли Виктор подошёл ко мне с серьёзными намерениями? На последний вопрос парень ответил тут же, как будто прочёл мои мысли: — Ань, я бы хотел предложить тебе встречаться. Я повернулась к нему. Лёгкая улыбка как-то сама собой играла на губах. Хотелось услышать эти долгожданные слова, и Витя их говорил. Неужели? Неужели это правда со мной происходит? — Неужели так нравлюсь? — Да, — кивнул уверенно Виктор. — Впервые за очень долгое время я почувствовал такое родство с другим человеком. Не знаю, люблю ли я тебя. Но мне с тобой хорошо и спокойно. Да, именно так. Парень сумел кратко и ёмко высказать то, что я испытывала к нему. Мне с ним хорошо и спокойно. Не это ли самое главное? — Мне тоже, Витя. Я согласна. — Вот и хорошо, — он улыбнулся в ответ. Какое-то время мы никак не двигались. Потом Витя всё же приобнял меня за плечи, и мы продолжили сидеть, молча смотря на небо. Каждому стоило подумать о своём и тихо отпраздновать долгожданное счастье. Звёзды. Какие же они здесь красивые и как их много. Приходилось как-то бывать на юге — всегда казалось, что небо тут более глубокое и в то же время более близкое. Стоит только протянуть руку и непременно удастся сорвать одну звёздочку. Но нет — она там, в глубине, бесконечно далеко. Скорее всего, мертва, но узнаем мы об этом только через век-другой. Пока же радуемся холодному и прекрасному свету, не греющему, однако побуждающему мечтать и верить в лучшее. Однажды мы дотянемся до своих звёзд. Может быть, даже раньше, чем думается. Не знаю, кто и зачем затащил меня сюда, но впервые я от всего сердца благодарила этого неизвестного. Со стороны речки подул прохладный ветерок. Я прижалась к Вите и тоже обняла его. Не знаю, сколько будет гореть моя звезда. Возможно, уже завтра потухнет и рассыпется космической пылью. Но пока сияет, буду радоваться. Каждую секунду. — Извини, не буду оптимисткой. До сих пор мне всё это кажется всего лишь хорошим сном, — призналась я, прикрыв глаза. — Но хочу, чтобы ты знал. Что бы ни случилось, как бы всё не закончилось — я буду тебе благодарна хотя бы за эти минуты. Спасибо тебе, Вить. Большое спасибо. — Тебе спасибо, — повторил он. — Я постараюсь. Мы ещё долго говорили обо всём: о жизни в лагере, о Лёше и Тане, о Рите и Артёме, о вожатых, о завтрашних работах. Это могло продолжаться до бесконечности, но и без того негромкие отголоски музыки стихли. Дискотека закончилась, а значит пора расходиться. Конечно, мы оттягивали этот момент изо всех сил. В обнимку дошли до площади, где уже заканчивали прибираться пионеры. Отключавшая аппаратуру Валя посмотрела на нас и, хихикнув, вернулась к работе. Дошли до моего домика. Горел свет — Рита уже внутри. Вот теперь деваться некуда. — Ну, спокойной ночи? — я ступила на лестницу. — Спокойной ночи. До завтра, — он махнул рукой, но уходить не спешил. Только после закрытия двери послышались удаляющиеся шаги.