Пансион Кентербрук

"Я подозревал, что мои сновидения служили предупреждением об опасности, но вопреки этому подавлял эти мысли в себе. Тем временем подсознание продолжало подсовывать мне многозначительные намеки, которые я продолжал всячески игнорировать."

Из воспоминаний Мэттью Клиффендера, 7 марта, 2013 г.

Этой ночью Мэттью так и не смог сомкнуть глаза. Его мучила ужасная пронзающая головная боль. Перед глазами всё ещё стоял тот злополучный обуглившийся гараж и валящий клубами сизый дым, медленно подымающийся в тёмное ночное небо. Суета вокруг сгоревшего здания продолжалась ещё долго, так как на смену пожарным сразу же приехали стражи порядка. Место немедленно было огорожено полицейской желтой лентой — Мэттью казалось, что он навсегда запомнит её странный блеск при восходящей луне. В скором времени прискорбная новость о пожаре и гибели одной из воспитанниц пансиона «Кентербрук» дошла и до мистера Пола Клиффендера, который на тот момент находился в соседнем штате и, будучи немедленно извещенным по телефону, сорвался с места и уже через несколько часов был на месте происшествия. Мэттью ещё никогда не чувствовал себя так отвратительно. Он был морально подготовлен к тому, что отец вычитает его как нашкодившего ребёнка, но нет: родитель не произнёс ни слова, лишь наградив сына осуждающим взглядом. Кажется, мужчина думал о том, что и Мэттью, и второй прекрасно это понимал. Под утро жуткая усталость всё-таки дала о себе знать: веки парня начали тяжелеть, и вскоре тот отключился но, как оказалось, ненадолго. Мэттью никогда не видел сновидений, а если и когда-то видел, то наутро уже ничего не помнил: четырнадцать лет подряд он, засыпая, просто проваливался в темный омут до самого пробуждения. Но в этот раз всё изменилось. Клиффендер проснулся резко и внезапно; свесив ноги с кровати, он, схватившись обеими руками за голову, сильно поморщился. Низкий и протяжный звук колокола, шум волнующихся волн и странный писк насекомого… Эти звуки показались Мэттью едва ли не реальными, но он понимал, что это не так. Неужели это снова повторилось спустя сколько лет? Эти проклятые сновидения, посещающие его подсознание едва ли не каждую ночь в течение двух лет подряд, когда он был ещё совсем маленьким мальчишкой. Именно они оставили отпечаток на несформировавшейся детской психике маленького Мэттью Клиффендера. Чёрно-белые изображения, словно кадры из старого кинофильма, проносились перед мысленным взором, оставляя после неприятный осадок внутри. Парень никогда не знал и даже не догадывался, что было первоисточником этих странных и жутковатых картинок, так внезапно возникших в его подсознании. Он никогда до этого не видел трёхэтажный дом из серого кирпича с красными, словно мак, оконными рамами, находящийся на краю обрыва, и понятия не имел, откуда в голове возникло озеро с тёмной бурлящей водой. Казалось бы, совсем безобидные сновидения, но кроме них Мэттью видел кое-что ещё. Огромная яма, заваленная разложившимися трупами коров, и мертвый олень, подвешенный за шею на дереве, — вот что заставило парня непроизвольно ужаснуться, вспомнить своё испорченное детство и те два года, которые пришлось вычеркнуть из жизни навсегда. У Мэттью Клиффендера было единственное объяснение тому, почему его возраст существенно отличается от возраста остальных студентов колледжа «Кентербрук»: перенесённая в детстве операция на сердце и долгая реабилитация. Это многих удивляло, ведь он отличался завидным здоровьем, и не зря, ведь на самом деле его история была чистой воды выдумкой, но окружающим ничего не оставалось, кроме того, как слепо верить его словам. Тем более, опровергнуть эту информацию не представлялось возможным: парень никогда не показывался на пляже с обнаженным торсом, да и вообще, всегда избегал купания в общественных водоёмах, поэтому наличие или отсутствие шрама на груди так никто и не смог подтвердить. Мэттью сам по себе был достаточно скрытным, хоть и довольно известным в пансионе. Все знали, что он родом из английского Манчестера, и первые семь лет жизни провёл именно там. Многих интересовало, почему же мистер Клиффендер решил покинуть большой город и поселиться здесь, в американской глуши Нортон Шорса? Мэттью лишь отмахивался, ссылаясь на то, что сам отец отсюда родом и был не прочь вернуться на старое место. Окружающие охотно верили, и только лишь Мэттью знал истинную причину переезда. Причину, о которой он бы с удовольствием предпочёл бы навсегда позабыть.

* * *

В то утро Гвен, потрясённая происшедшим, предпочла не пойти на занятия и остаться в комнате. Энни Хьюз она знала недостаточно хорошо, но всё же мысли о смерти девушки не выходили из головы. Лежа на кровати, Гвен строила догадки, почему же это могло произойти. Неужели злобный Моррис в порыве гнева действительно поджег этот злосчастный гараж? Этого нельзя знать наверняка: этого парня она тоже не знала, поэтому предполагать ничего не могла. Вскоре царившую в комнате тишину нарушил отрывистый стук в дверь. Гвен, насторожившись, тут же соскочила с кровати и накинула халат: она была уверена, что это был кто-то из чужих. — Да, войдите, — буркнула она, откинув волосы назад и быстро связав их в хвост. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошёл высокий мужчина в длинном коричневом пальто и войлочной шляпе-трилби. — Я детектив Рик Маккорби, — представился незнакомец, сняв головной убор. — Хочу задать вам пару вопросов, касающихся Анны Хьюз. — Задавайте, — тяжело выдохнула Гвен. — Вы хорошо знали погибшую? — Не так хорошо, как хотелось бы… Но она была приятным человеком. — Она вам нравилась? — В смысле? — Гвен опешила. — Отредактирую вопрос: она нравилась вам, как человек? — Да… Повторяю же, она была хорошим человеком, — сквозь зубы процедила девушка. — Мы до сих пор не можем оправиться от этого кошмара. — Скажите, у Анны были враги? — Я… Я не знаю. Говорю же, я знала её недостаточно. — Мне известно, что кроме вас и Анны в ту ночь в гараже присутствовали ещё несколько студентов. Чем вы там занимались? — Ну… — Гвен на момент умолкла в раздумьях, стоит ли говорить детективу правду. — Мы болтали, шутили и… — В тот вечер вы употребляли алкоголь? От этого вопроса Гвен стало тут же не по себе. — Да, совсем немножко, — пробормотала она. — Когда вы покидали гараж, кто вышел из него последним? — Я не помню. Тогда было темно, и… — Гвен, скажите откровенно: вы много выпили в тот вечер? Возможно, это были вы? — Вы что, издеваетесь? — резко огрызнулась Паркер. — Я практически не пила в тот вечер! Мы покидали гараж в спешке! Кто-то из ребят затеял драку, и нам было совсем не до этого… — Кто затеял драку? — Гвен казалось, что детектив задаёт вопросы автоматически, по заданному сценарию. — Я не знаю, там был какой-то Моррис… Мэттью прогнал его и прекратил вечеринку. Спустя несколько минут мы увидели огонь: как оказалось, это горел гараж. — Так это был поджог? — Я без понятия, — устало вздохнула Гвендолин. — Хорошо, не буду больше надоедать вам вопросами, — надев на голову шляпу, произнёс мужчина. — Всего доброго. — И вам того же, — буркнула Гвен. Теперь настроение было окончательно испорчено. Гвен, сменив халат на вязаный свитер и плиссированную черную юбку до колен, выскользнула из комнаты и направилась на улицу. В этот день солнце не грело, а только светило: воздух, слегка пахнущий осенней листвой, был холоден и хрустально чист. Паркер понимала, что ей нужно как-то отвлечься от дурных мыслей, но пока не знала, как. Прогуливаясь по аллейке, она внезапно узрела знакомую фигурку, идущую навстречу и размахивающую рукой. — Гвен! — Джун, это ты, — выдохнула девушка, взволновано заглянув в глаза подруги. — Да, я знаю, нам сейчас всем тяжело… — с грустью в голосе произнесла Кроу. Девушки, пройдя немного по аллейке, свернули направо, увидев пустующую скамейку. — Ко мне сегодня приходил детектив, — голос Гвен звучал подавленно. — Его вопросы… — Да, ко мне тоже заходил, — присев на скамью, буркнула Джун. — Ты не переживай по этому поводу, они просто пытаются выяснить, что произошло. Варианта два: или поджог, или старая проводка. Бедный Мэттью… Наверное, ему сейчас приходится несладко. Не хотелось бы, чтобы на него всех собак повесили. — А он здесь хоть причём? — повысив голос, возмущённо выпалила Гвендолин. — Он был всё время с нами! — Гвен, признайся, он тебе нравится? — Джун из-подо лба взглянула на подругу. — Да при чём здесь это, Джун? — рявкнула Паркер: ей с трудом удавалось скрывать свои эмоции. — Я… Я отношусь к нему так же, как и к тебе! Он неплохой человек, и мне просто… Мне просто обидно… Я вся на нервах из-за этой ситуации, понимаешь? — Успокойся. Я понимаю, что тебе сейчас не по себе, но скоро всё наладится. — Кроу пыталась успокоить подругу. — Нам просто надо будет переждать это время. Кстати, поговаривают, что дверь гаража… Она была закрыта снаружи на щеколду, поэтому Энни и не смогла выбраться. — Что? — Брови Гвен в удивлении поползли вверх. — Не знаю, может это просто слухи. — Девушка пожала плечами. — Это же колледж, им бы только поболтать. — Кстати, как там близнецы? Ты видела их? — Грэхема не видела, а вот Генри… Он вел себя как-то странно. Всё время тараторил и тараторил… — И о чём он тараторил? — поинтересовалась Гвен, поёжившись от холодного дуновения ветра. — О том, что хочет нам кое-что показать. Это касается только меня и тебя, так как остальные могут посчитать его умалишенным. По крайней мере, так последовало из его речи. — Любопытно, однако. Он не уточнил, что именно хочет нам показать? — Генри сказал, что хочет, чтобы мы увидели это сами лично, — ответила Джун. Гвен вскинула голову вверх, устремив взгляд в небо: словно с ниоткуда нагрянули серые тучи, и первые тяжелые капли дождя упали на её лицо. — Наверное, нам надо уходить, — протянула Гвен. — Сейчас польёт как из ведра. Дождь с каждой секундой всё усиливался, и уже через минуту обратился в ливень. Подхватившись со скамейки, девушки, прикрывая голову руками, бросились к пансиону.