Пансион Кентербрук

Мэттью, ещё не полностью очнувшись ото сна, не спеша вышел на порог особняка. Раннее утро было свежим, даже чересчур: изо рта шел пар, а осенняя роса на пожухлой траве всё больше напоминала морозный иней, так как ночи изо дня в день становились всё холоднее. Тусклый серый рассвет давил на уши звенящей тишиной, и от этого Мэттью становилось не по себе. Он всю свою жизнь ненавидел осень. За её пронизывающий ветер, за сырость и почти непрекращающийся дождь. Но ещё больше он ненавидел это время года за то, что оно служило ему напоминанием. Злым напоминанием о тех проклятых днях, которые вонзились острым клинком в его память навечно. Даже травмированное предплечье, всё еще продолжавшее неприятно ныть, не отвлекало Мэттью так, как навязчивые мысли о вновь повторившихся сновидениях. Так или иначе, они не предвещали ничего хорошего, и Клиффендер это прекрасно знал. Знал и молчал, хороня это в себе. И если бы он ведал, чем для него обернутся эти зловещие сны, он бы молчал и тогда, будучи совсем ещё ребёнком. Выудив связку ключей из кармана серого драпового пальто, Мэттью направился в сторону гаража. Открыв ворота, он сразу сел в свой красный «Корвет» и выехал задним ходом на улицу; нажав на газ, Клиффендер развернул руль и живо покинул двор, оставляя за собой длинный след белесого дыма. Наконец-то выехав на проезжую часть, Мэттью прибавил скорость: теперь он мчался на всех парах. Это был не самый короткий путь к колледжу но, тем не менее, Клиффендер предпочитал именно его, так как дорога здесь была гладкой и ровной. Прищурившись, молодой человек напряженно всмотрелся вдаль: из-за густого тумана видимость была отвратительной, но, тем не менее, он успел рассмотреть впереди суетливо двигающиеся оранжевые точки. Тяжело вздохнув, Мэттью нажал на тормоза: как вскоре выяснилось, дорога была перекрыта большой кучей щебня, а оранжевыми точками оказались яркие жилеты дорожных ремонтников. Один из них, заметив вблизи машину, живо направился к ней. — Простите, молодой человек, но вам придётся развернуться, — пробасил широкоплечий мужчина в желтой каске. — Здесь ведутся ремонтные работы, поэтому вам придётся ехать в объезд. — И когда они закончатся? — нахмурившись, вяло поинтересовался Мэттью, опустив стекло и бросив усталый взор на ремонтника. — Через три дня дорога будет готова. — Спасибо, — недовольно выдохнул Клиффендер и, развернув автомобиль, свернул на старую гравийную дорогу, окруженную густыми кустарниками. Путь этот был напрочь усеян ямами, поэтому спустя несколько минут «Корвет», напоровшись на одну из них, со всей силы ударился днищем о твёрдый гравий. — Чёрт тебя подери! — нервно впившись пальцами в руль, воскликнул Клиффендер: как бы он не старался, объехать каждую яму у него не получалось, и это невероятно злило его. Утренний туман густой пеленой обволакивал кусты и деревья, и свету фар автомобиля едва удавалось сквозь неё пробиваться. Мэттью, с горем пополам объехав очередную яму, наконец-то прибавил скорость: казалось, неровный участок дороги остался позади. Включив радио на полную мощь, молодой человек откинулся на спинку кресла, всё ещё продолжая жать на педаль газа. Песня Рэя Чарльза, на всю громкость игравшая в салоне, действовала на него весьма успокаивающе: кажется, в этот момент мрачные мысли покинули его, оставив наедине с дорогой, музыкой и скоростью. Впереди замаячили знакомые деревья: до колледжа оставалось уже совсем немного. Бросив мимолётный взгляд на спидометр, Мэттью снова перевел его на дорогу и… опешил. Прямо по центру пути, словно внезапно возникнув из тумана, стояла пятнистая лань: её глаза, отражая свет фар автомобиля, горели, будто маленькие огоньки. Мэттью со всех сил ударил по тормозам, пытаясь остановить автомобиль, но тщетно: в этот момент что-то вышло из строя, поэтому «Корвет» безудержно продолжал мчаться вперёд. Животное даже не думало сдвигаться с места, как бы парень не пытался спугнуть его c помощью дальнего света или же многочисленных сигналов. — Чёртов рогатый ублюдок! Это были последние слова, вырвавшиеся из уст Мэттью Клиффендера. Он попытался выкрутить руль влево, но было слишком поздно. Громкий звук удара о капот, скрежет сминаемого металла и глухой стук сразу же перемешались в голове у парня: не теряя надежды, он со всей силы опять нажал на педаль тормоза и… О, чудо! В ушах раздался визг тормозов: «Корвет» наконец-то остановился. Сердце выбивало мелкую дробь. Мэттью, оторвав руки от руля, взглянул на дрожащие пальцы: он был безгранично напуган и одновременно рад тому, что судьба всё-таки смилостивилась над ним и оставила в живых. Толкнув дверь авто, молодой человек выбрался наружу. Огромная вмятина, образовавшаяся на месте удара, и тёмные капли крови, стекающие по металлу, заставили Мэттью брезгливо поморщиться. Так или иначе, теперь «Корвет» нуждался в неотлагаемом и дорогом ремонте. Оглядевшись по сторонам, парень наконец увидел и самого виновника аварии. Подойдя к обезображенному трупу животного, Мэттью склонился над ним, застыв в ужасающем недоумении. Мертвая лань… У неё была одна примета, отличающая её от остальных: её левое ухо было наполовину отрублено. У Клиффендера не было ни капли сомнений: точно такую же лань он видел в своих кошмарных сновидениях. В одно мгновение по коже побежали мурашки. Конечно, Мэттью мог предполагать, что это знак или же предупреждение, но будучи всю жизнь прагматиком, подсознательно он не мог это принять. Отрицая свои навязчивые догадки, молодой человек побрёл назад к автомобилю: к счастью, «Корвет» завёлся с первого раза и, противно заскрежетав, медленно тронулся с места. К тому времени, когда Мэттью прибыл на территорию колледжа «Кентербрук», туман полностью рассеялся. Решив, что окровавленный автомобиль мигом привлечёт к себе любопытные взгляды, парень решил припарковать его подальше, на старой, заросшей сорняками парковке, находившейся недалеко от пансиона. К сожалению, остаться незамеченным ему так и не удалось: внезапно замаячившая впереди знакомая фигура, приостановившись, помахала ему рукой, и Мэттью пришлось затормозить. Генри, ни о чём не думая, расслабленно шел на занятия, но внезапно возникший из-за поворота разбитый «Корвет» заставил его застыть на месте: капот автомобиля приковал к себе его взгляд, полный недоумения. — Мэттью… Что это? Что с твоей машиной? — нахмурившись, поинтересовался парень. — Кто-то проклял меня и всей душой желает мне смерти, — саркастично усмехнувшись, протянул молодой человек. — Я не понимаю… — Что здесь понимать? Я сбил чертового оленя, — вспылил Мэттью. — Подожди меня здесь. Мне нужно припарковать эту колымагу подальше с глаз любопытных зевак. Не хочу привлекать этим лишнего внимания. С меня хватит. Генри, ничего не сказав в ответ, лишь кивнул, рассеянно пожав плечами. Мэттью не заставил его долго ждать: отогнав «Корвет» на стоянку, он вскоре возвратился, ежась от дуновений холодного ветра. — Мэттью, я тебе говорю, за этим всем точно кто-то стоит, — встревожено пробормотал Генри. — Это не может происходить просто так. — Конечно, стоит, — закатив глаза под лоб, иронично прошипел Мэттью. — Гараж мне подожгли, подпругу подрезали… А проклятого оленя подослали с помощью магии. — Очень смешно. Возможно, так оно и есть, — Генри всё еще сомневался, нужно ли говорить Мэттью о дневнике: возможно, после этого он сочтёт его за идиота? — А по-моему, ты мыслишь не в верном направлении. Генри, несмотря на всю эту дрянь, происходящую в последнее время со мной, я сохраняю трезвый рассудок, — сухо отрезал молодой человек. — И тебе советую делать так же. Ты направляешься к главному корпусу? — Да… — растерянно протянул Элиот. — Я должен увидеться с куратором и кое-что с ним обсудить, поэтому нам с тобой по пути. Кроме всего этого, я хотел бы поговорить с твоим братом о предстоящем чемпионате по поло. Врач сообщил мне, что играть я смогу лишь через две недели, поэтому… — Поэтому я предлагаю тебе пересмотреть свои приоритеты, — собрав всю силу воли в кулак, сквозь зубы процедил Генри. — Мэттью, только пообещай, что ты не будешь надо мной смеяться. Идти до колледжа оставалось совсем немного: молодые люди свернули на широкую, мощённую камнем аллею, ведущую прямо к главному входу здания, видневшегося впереди. — К чему ты клонишь? — с ноткой недоумения в голосе поинтересовался Мэттью. — Я не хотел тебе говорить… Я даже не знаю, с чего начать, — растерянно пробормотал парень: как бы он не пытался сосредоточиться, у него это плохо получалось. — Грэхем ещё не знает об этом. Мэттью… Пожар у тебя в гараже случился неспроста. — Конечно, неспроста! Подонок Моррис налакался спиртного и решил вот таким вот способом расплатиться со мной за то, что я его попросил убраться к чертовой матери. Думаю, тут всё и так предельно ясно. — Ты уверен? — Генри нахмурился. — Следствие ещё не закончилось. Как оказалось, у него нет алиби, поэтому я уверен, что версия поджога будет подтверждена, — протараторил Клиффендер, ускорив шаг. — Кстати, я весьма удивлён, как это мать покойной Энни не подала на нас с отцом в суд: я ожидал этого в первую очередь. — Да уж, — протянул Элиот: сомнения по поводу того, стоит ли говорить Мэттью о дневнике, снова закрались в его голову. — А тот матч по конному поло… Уже выяснили, кто это сделал? — Пока что… — Мэттью хотел продолжить, но в одно мгновение замолчал. Его лицо в одно мгновение побагровело: глаза чуть сощурились, уголок рта нервно дёрнулся, а на скулах заходили желваки. Казалось бы, злость окатила его жгучей волной, но молодой человек всячески пытался сдерживать свои эмоции. — Мэттью, выслушай меня… — наконец-то собравшись с мыслями, вымолвил Генри. — Тогда, когда мы забрались на чердак, мной был обнаружен дневник той самой Мэри, дух которой мы пытались вызвать с помощью доски Уиджа. Возможно, ты не поверишь, но в нём описываются события, не слишком уж отличающиеся от этих. Поджог, смерть, падения с лошади… Там всё это есть! Тебе стоит это увидеть воочию, Мэттью. И это не шутки. Но Мэттью не слушал его. Испепеляющий взгляд Клиффендера устремился на Гвен: на пару с Джун, она стояла прямо у входа в колледж и о чём-то оживлённо с ней говорила. — Ты мне веришь или нет? Если не веришь, можешь спросить у них, — указав пальцем на девушек, протараторил Генри. — Они это тоже видели, и могут подтвердить. Гвен, до этого не замечавшая молодых людей, резко обернулась: прямо в паре метров от себя она узрела Мэттью, продолжавшего сверлить её холодным взглядом. — Генри? Мэттью? — От выражения лица Джун веяло скорей тревогой, чем характерной для неё беззаботностью и веселостью. — Привет, Джун, — проговорил Генри: напряженная атмосфера весьма сковывала его. — Я рассказал Мэттью о дневнике, и… — Мэттью? — Кроу вопросительно прищурилась. — Что с тобой? — Абсолютно ничего, — словно очнувшись, сухо отрезал молодой человек. — Меня скорее тревожит то, что происходит с вами. Гвен, наконец-то оторвав недоумевающий взгляд от Мэттью, нервно сглотнула воздух, не в силах выговорить ни слова. Ранее приветливый, обаятельный и харизматический Мэттью Клиффендер казался ей ледяной скалой. В его проницательном взгляде не было тех озорных огоньков, которые так очаровали её на той злополучной вечеринке: в нём присутствовали только холод, безразличие и… презрение? К горлу Гвен подступил плотный, непробиваемый комок: девушка почувствовала, как внутри неё словно что-то оборвалось. — С нами со всеми скоро что-то произойдёт, если ты не выслушаешь нас и не воспримешь наши слова всерьёз! — не выдержав, воскликнула Джун. — Мэттью, мы все в этом замешаны, и… — Я не знаю, в чём вы замешаны, но мне кажется… Мне кажется, что вам всем нужно обратиться к врачу, — уже не сдерживая эмоции, сквозь зубы процедил молодой человек. — Особенно тебе, Гвендолин Паркер. — Что? — совсем не ожидая услышать нечто подобное, едва слышно пискнула Гвен: казалось, ей ещё никогда не было так гадко на душе, как сейчас. — И, пожалуйста, не делай вид, что ты ничего не знаешь, — выпалил Мэттью и, отмахнувшись от недоумевающих от такого резкого поведения ребят, поспешил скрыться в здании колледжа. — Я… Я не понимаю… — заикающимся голосом промямлила Гвендолин, пытаясь сдержать резко нахлынувший приступ слез. — Что это с ним? — Кроу вопрошающе взглянула на Генри. — Да, я не думал, что это будет так сложно… — И мне кажется, что минуту назад кое-кому только что плюнули в душу, — взглянув на резко побледневшую Гвендолин, вымолвила Джун. — Она вот-вот заплачет. — Да всё со мной в порядке! — внезапно огрызнулась девушка, пытаясь хоть каким-то образом скрыть свои эмоции, которые начинали выдавать её. — Просто это было неожиданно… И я совершенно ничего не понимаю… При чём здесь я? — Да, странно всё это, — протянул Генри, поглядывая в сторону группы студентов, скопившейся под окнами северного крыла главного корпуса. — Вы это видите? — Да… Но что они там делают? Занятия идут уже минут как десять… — А вы не задавались вопросом, что делаем здесь мы? Ребят переполняло любопытство: не мешкая, они решили подойти поближе и взглянуть, что там на самом деле происходит. То, что они вскоре разглядели, заставило их ужаснуться. — О Господи… — Да позовите уже кого-нибудь! — громко выкрикнул один из студентов. Протиснувшись сквозь толпу, ребята ещё раз удостоверились в том, что произошло нечто непоправимое. На земле, прямо в самом центре, лежала юная девушка, не подающая ни единого признака жизни: по её бледному лицу медленно стекала струйка тёмной крови, а остекленевшие глаза застыли в полном ужасе и обречённости. — Харти! Кто-то из студенток упал в обморок; кто-то взвыл, заливаясь горькими слезами. — Как это случилось? — Генри обратился к одному из парней, стоящему рядом: казалось, тот до сих пор не мог осознать, что произошло. — Она спрыгнула с четвертого этажа… Это произошло пару минут назад… Я… Я не знаю, приятель… — Кажется, директор идёт! — послышался громкий голос из толпы. — Нам стоит убраться отсюда, — дёрнув за руку Джун, промолвила Гвендолин. — Пока не поздно. Кроу согласно кивнула. Подав сигнал Генри, чтобы тот следовал за ними, девушки поспешили удалиться. Свернув за угол здания, ребята приостановились, вопрошающе взглянув на Гвен: они чувствовали, что она должна им что-то сказать. — Я… Я не до конца понимаю, что происходит, но с сегодняшнего дня… — дрожащим голосом проговорила Гвендолин, тревожным взглядом поглядывая на друзей. — С сегодняшнего дня… — Что? — Только пообещайте больше никому не говорить об этом. Пожалуйста, — умоляюще пробормотала девушка, вспомнив о Мэттью: в одно мгновение внутри что-то неприятно закололо, и на глаза навернулись слёзы. — Даже Грэхему? — с надеждой взглянув на Гвен, поинтересовался Генри. — Даже ему. Отныне об этом никто не должен знать, кроме нас. — Ты забыла Мэттью. Он уже знает о дневнике, — вздохнув, проговорил парень. — Забудь о нём! Забудь! — в один момент на Гвен будто что-то нашло, но она вовремя взяла себя в руки. — С сегодняшнего дня мы принимаемся за поиски. — Какие ещё поиски? — вопросительно вскинув брови вверх, пробормотала Джун. — Поиски информации, — внезапно голос Гвен приобрёл некую уверенность. — Информации об этой проклятой Мэри. Нам предстоит выяснить, кто она такая. И, возможно, у нас получится препятствовать её зверским планам, пока не поздно. Может, это звучит глупо, но это единственное правильное решение, которое можно предпринять. Ребята, нервно сглотнув, кивнули в знак согласия: теперь им предстояло с головой окунуться в прошлое, полное тайн и секретов.