Heathens

Кэтрин — гребаная сука. Гребаная. Мать ее. Сука. Не то чтобы Райли не знал этого раньше, но сегодня она, блять, перешла все существующие границы. Сегодня Райли Бирс впервые до конца осознал, во что он вляпался с этой избалованной эгоистичной дрянью. — Ты хочешь, чтобы я что сделал? — переспрашивает он, все еще надеясь, что ослышался. Бирс все еще лежит на заднем сидении своей дорогущей тачки, пока Кэт одевается и поправляет размазавшийся по лицу макияж. — Я хочу, чтобы ты трахнул мою младшую сестренку, — как ни в чем не бывало она повторяет, и в этот момент ее указательный палец скользит по пухлой нижней губе, стирая помаду. В любой другой ситуации, у Бирса бы встал от этого соблазнительного зрелища, но не после того, что он только что услышал. — Ты ведь шутишь, да? — наконец он приходит в себя, поднимаясь с сидений и начиная быстро натягивать штаны. Не может же она всерьез думать, что он станет засовывать хер во всех, на кого она укажет. Долбаная психопатка. Заметив его недовольство, девушка разворачивается и, что ебучая мартовская кошка, тянется к его губам. Сердце Бирса невольно пропускает удар, когда ее влажный язычок касается уголка его рта и начинает скользить вверх, к ушной раковине. Сука знает, как сделать ему приятно. — Мой милый Райли, — выдыхает Кэтрин, смыкая губы на мочке его уха. Для нее это все — забавная игра. Срать она хотела на его чувства. И на чьи-либо еще, кроме своих собственных. — Если ты правда хочешь сделать меня счастливой, то ты сегодня же пойдешь и трахнешь малышку-Фэй. В этот момент пальчики Кэт порхают по обнаженной груди парня, заставляя крохотные светлые волоски на его теле вставать дыбом. Райли не видит ее лица, но уверен, что эта блядь улыбается. — Ты будешь засаживать ей так, чтобы она визжала под тобой, как сучка во время течки, — продолжает стерва, направляя его ладони к своей груди, заставляя сжимать упругие полушария. — Ты ведь хочешь сделать меня счастливой, да, Райли? — игриво она мурлычет, пока ее бедра дразнят его, вынуждая хотеть до безумия эту мерзкую дрянь. Не в этот раз, Китти-Кэт, не в этот раз. — Нет, — из последних сил он выдыхает, перехватывая ее руки. Хватит с него всей этой херни. Он выходит из игры. Должно быть, Кэтрин не ожидала такого поворота, потому что на секунду на ее лице отражается удивление, но уже в следующий момент девушка заливается соблазнительным гортанным смехом. Тем самым, от которого у ее отчима эрекция. — Райли Бирс, неужели ты и правда купился? — с этими словами Кэт перекидывает ногу обратно и садится на прежнее место, продолжая поправлять макияж, словно ничего и не было. — Ты ведь не думал, что я всерьез решила уложить тебя под Фэй? — добавляет она, надевая курточку и откидывая назад длинные кудрявые волосы. — Мне нужно быть в кафе через пятнадцать минут, так что приводи себя в порядок и поехали. С этими словами девушка покидает салон, оставляя Райли наедине со своими мыслями. Что, блять, это было? Первым желанием становится сесть за руль и уехать. Бросить эту суку прямо здесь, на заброшенной заправке в нескольких милях от города. Но вместо этого Райли Бирс одевается и выходит из машины следом за ней, чтобы сжать зубами фильтр сигареты и щелкнуть гребаной зажигалкой. Как будто это решит все его проблемы. Да нихуя это не решит. Он в полной жопе. И стоящая в паре шагов от него Кэтрин — та самая Кэт, что все это время спасала его от жестокого мира — теперь сама же становится его главной проблемой. *** Райли Бирс — золотой мальчик. Так еще со школы повелось. Поэтому когда он заходит в какое-то захудалое кафе, все официантки начинают бросать на него заинтересованные взгляды. Первым делом в голову лезут непрошеные мысли, что одна из них (например, вон та блондиночка с голубыми глазами — полная противоположность Кэт) вполне могла бы отвлечь его от воспоминаний об этой гребаной суке и о том, что произошло утром в его машине, но вместо этого Райли лишь заказывает кофе и садится за один из столиков. Ему бы виски. Или даже водки. Чтобы нахуй. Из головы. До рвоты и головокружения. Выблевать стерву из своих внутренностей. Но нельзя. Золотые мальчики так себя не ведут. Им еще отцовскую фирму с колен поднимать. Кофе пьется нарочито медленно. Хотя на вкус — то еще дерьмо. Он даже сахар добавляет, чтобы не было так противно. Но смысл-то, блять, не в этом. А в том, что ему просто некуда больше пойти. За день он выполнил список дел на ближайшую неделю, и теперь ему нечем себя занять. Есть, конечно, Елена. Которая, вроде как, все еще его девушка. Можно было бы поехать к ней. Она бы даже не стала спрашивать, где он был или что с его настроением. Просто приняла бы его, как и всегда это делала. Вот только есть одна проблема. Елена — точная копия той, о которой он так отчаянно старается не думать… Кафе работает до десяти, и время уже близится к закрытию, когда на номер Райли приходит сообщение: «Прости за этот дурацкий розыгрыш. Кажется, я перегнула палку». Кэтрин, которая просит прощения? Да такого со школы не случалось. Не успевает Райли написать ответ, как приходит второе сообщение: «Джон увез Миранду на встречу одноклассников. Фэй ночует у подруги. До утра дом в нашем с тобой распоряжении. Жду полчаса. Не приедешь — позвоню Мэйсону». Мэйсон Локвуд — один из бывших многообещающих футболистов их школы. Выпустился на пару лет раньше. Он еще тогда, во времена их учебы, капал на Кэтрин слюнями при каждом удобном случае. И Райли за это его терпеть не мог. Если бы Кэтрин хотела заставить Бирса ревновать, то замутила бы именно с этим уродом. Недолго думая, Райли быстро набирает ответ и, оплатив счет, выходит из кафе. «Скоро буду» — вот что прочитает Кэтрин на экране своего телефона. И Райли Бирс не соврет. Через двадцать минут он будет на пороге ее дома. И Кэт откроет ему, как ни в чем не бывало. А затем она отведет его на кухню и угостит якобы коллекционным вином, которое она стащила у Джона. И Райли поверит ей, даже не догадываясь, что в вино уже подсыпан кокс, который Кэтрин подогнал ее старый знакомый. Дождавшись, когда порошок подействует, Кэт отведет Райли наверх, в свою спальню. Ее проворные пальчики будут порхать по его телу, избавляя от одежды. Да она даже отсосет ему для верности, и лишь потом, убедившись, что Бирс ничего не соображает, быстро напечатает сообщение: «Можешь заходить, малышка». Кэтрин — гребаная сука. Гребаная. Мать ее. Сука. Она всегда добивается своего. Любыми способами…