Не врешь?

      Когда я очнулась, то почувствовала боль в запястьях, натертых веревкой, которой меня связали, чтобы я не сбежала. Вокруг было темно, толком ничего не разглядеть. Словно в помещении… пусто. Никого нет, я одна, в темноте. Было как-то не по себе от осознания того, что со мной могут сделать что угодно. Все тело затекло, не пошевелиться толком… Да и голова болит, будто меня ударили… Так хочется закричать, позвать на помощь, но я не в силах, горло пересохло, а голос охрип.       Так холодно…       И что сейчас с Чимином? Где он?.. Можно ли надеяться на лучшее или мне сразу начать готовиться к худшему? Нет! Нельзя допускать и мысли, что мы больше не увидимся. Он надеется на меня, наверняка ждет, а я… Знает ли он, где я? Знает ли он, что меня похитили? Наверное, нет. Если Ена в курсе, то она не стала бы говорить ему, беспокоить зря… В ее стиле. Черт. Все-таки рассказала. По-любому рассказала!       — Кто-нибудь… — прочистив горло, простонала я.       Никто не отзывался, оно и понятно.       Какая же я дура…

***

      — Я всегда подозревал, что у Джина на тебя зуб, — спокойно сказал Юнги. — Рожа у него такая… до омерзения слащавая. Что будем делать? — хмыкнул Мин, смотря на Пака.       — Намджун сказал, что соберет патрульные машины. Джин же тоже из полиции, а им всем там жучков понасовали. — Произнес Тэхен.       Чимин молчал. Голова совсем не варит, чтобы думать о чем-то, кроме Соры. Выход быть должен, отследить машину и все такое, но… Как она там? Ей больно? Сделал ли он ей что-нибудь? От этих мыслей Чимин рычит, словно зверь, и бьет кулаком по стене, так, чтобы смягчить свою внутреннюю боль наружней. Он не смог ее защитить… Костяшки пальцев покрываются кровью, Ена в смятении пытается помочь ему, Юнги и Тэхен с сочувствием в глазах смотрят на друга, понимая, какого ему сейчас, но Чимин же не обращает на это никакого внимания, полностью утопая в своих мыслях. Он готов зарыдать прямо на месте, но его останавливает его мужское достоинство, которое так и говорит: мужчины не должны плакать. И тут же он вспоминает слова Соры, что все мы люди, что всем нам свойственны эмоции, что ничего нет в этом постыдного. Как он по ней скучает… Словами такое не описать.       — Нужно позвонить Хосоку, у него всегда лучшее оборудование, он должен помочь нам, — спокойно сказал Пак. — Одни мы не справимся. Этот засранец умный, от него всегда можно ждать чего угодно.       Чимин знает о чем говорит. С Джином он знаком с самого детства. Их отцы вместе были на вершине преступности, вот только после их ссоры все пошло наперекосяк и разгорелась война, в которой не могли не пострадать сыновья. Хоть Чимин и Джин вели себя дружно друг с другом, это не отменяет того факта, что они ненавидели друг друга так же, как и их отцы. Их прошлое никак не должно было коснуться Соры… Черт.       С одной стороны, Пак надеется, что Джин ничего не сделает с Сора, а с другой же — он боится, что не знает Джина так хорошо, как того требует ситуация.

***

      Прошло уже много времени с тех пор, как я нахожусь в этом холодном и сыром месте. Счет времени потерялся и я… Даже не знаю какой сейчас час и сколько я здесь нахожусь. Ночь за окном, день или же все то же утро? Не знаю… Слишком сложно.       Я сидела с закрытыми глазами, стараясь расслабиться, стараясь внушить себе, что я в порядке, что я дома и что со мной Чимин, который обнимает меня, целует, трогает… Но все это исчезает, когда я слышу грохот спереди. Глаза уже давно привыкли к темноте, так что я, с трудом, но все-таки разглядела знакомый силуэт, — широкоплечий мужчина. В мыслях сразу появился образ детектива, но я сомневалась. Возможно это был какой-то другой человек, которого я даже не знаю, но…       …но это и правда был детектив Джин.       Желудок сразу завязался в тугой узел, а в горле появился ком, который я с трудом проглотила.       — Зачем? — хрипло произнесла я.       Внезапно детектив включил свет, от чего я зажмурилась, а глаза защепало. Привыкнув к свету, я наконец заметила, что нахожусь на каком-то складе, где все оказалось не так уж и плохо, будто здесь когда-то жили.       Сок Джин сел передо мной на диван и закинул ногу на ногу. Его молчание казалось для меня целой вечностью, поэтому я начинала нервничать, злость постепенно закипала во мне.

***

      — Затем, что он хочет заполучить меня. Я нужен ему лишь потому, что он не сможет один быть на вершине преступности. Он хочет воссоздать прошлое, то время, когда наши родители были главарями, когда их все боялись. Даже их собственные сыновья. — Чимин еле заметно вздохнул. Ему было тяжело вспоминать об отце, который возлагал на сына огромные надежды, связанные с его наследием, с бандой, которую он ему передаст. За всю свою жизнь Чимин повидал немало, но самое тяжелое воспоминание было связано с отцом. Тогда он его возненавидел, но сказать или ответить ничего не мог. Ему ведь тогда было не больше восьми лет… Тогда, когда отец взял его на задание, на его первое задание, воспоминания которого до сих пор проявляются во сне, в его ночных ужасах, в кошмарах, от которых он просыпается с криком и весь в поту.

Flashback

      Маленький восьмилетний Чимин предвкушал сегодняшний день лишь потому, что он идет на работу отца. Вместе с ним! Чимин никогда не задумывался о том, где отец работает. Но в последний месяц все изменилось. В школе одноклассники часто говорили о своих родителях, где они работают, как проводят свободное время с детьми. А Чимин не знал что и ответить. Он всегда был веселым мальчишкой, но когда друзья заводили шарманку про родителей, он начинал задумываться, что ничего о родителях, а в особенности об отце, не знает. Тогда он много расспрашивал отца и мать, но они ничего ему не отвечали. Молчали, игнорировали, считали, что сын слишком мал, чтобы знать о плохих вещах, о грехах, о преступлениях, которые совершал его отец. Мать была против до самого конца, и в этот день, когда Чимин должен был пойти с отцом на маленькую экскурсию, его мать ничего не знала.       — Папочка, обычно ты возвращаешься очень поздно… Мама не разрешает мне находиться на улице, когда на улице темнеет, — своим сладким, детским голоском, проговорил малыш.       — Сегодня мы оба придем пораньше, сынок, — оскалившись, сказал отец.       Чимина в какой-то мере эта улыбочка насторожила. Никогда еще отец не улыбался перед ним так. По коже пробежали мурашки, хотя малыш толком и не знал, что такое страх. Всегда живущий в мечтах и грезах, он даже не догадывался, куда и к чему приведет его сегодняшний поход на работу отца.       Время было всего одиннадцать часов утра, когда Чимин-и с улыбкой до ушей переступал порог какого-то небольшого помещения. Вокруг было темно, и лишь тогда, когда отец потянул его за руку в пустую, как казалось, комнату, Чимин замер и в немом от ужаса крике раскрыл рот.       — Вот, сын, так выглядят моя работа. — ухмыльнувшись, гордо произнес отец.       Чимин задрожал от ужасной картины: посреди комнаты вверх ногами висел мужчина, на вид которому было лет тридцать, а может и меньше, из-за окровавленного лица толком и не понятно было. Стоны раненного донеслись до ушей ребенка, чьи штаны намокли от одного лишь кряхтящего звука, который он никогда раньше не слышал. Сердцебиение участилось, у ребенка началась паника.       Отец заметил небольшую лужицу около ноги сына и нахмурился. Ему это не понравилось.       — Что ты творишь?! — прикрикнул отец на Чимина. — Безмозглый неженка! — сказав это, мужчина ударил ребенка по лицу. Щека гудела от боли и начала краснеть. Отец понял, что совершил ошибку, что бить сына по лицу было неправильно. Сейчас наверняка будет красоваться небольшой синяк на крохотном, милом личике сына, мать которого обязательно узнает откуда он появился. Чимин был слишком мал и не понимал за что с ним так поступил отец, ведь никогда раньше он и пальцем его не трогал, не кричал, не наказывал, — всегда был нежен. Мальчишка захныкал, как трехлетний малыш, не получивший долгожданной игрушки. — Ну все, хватит реветь, разве я так тебя воспитывал? Ты уже взрослый, так и веди себя достойно. — Спокойно произнес отец, садясь на корточки и смотря в глаза сына. Своей большой ладошкой он ухватил лицо ребенка и сказал: — сейчас будет самое интересной, разве не ты хотел посмотреть на то, как я работаю?       Мужчина оскалился. Когда время подошло к самому главному, он ухватил сына за плечи и повернул лицом к висевшему человеку. По команде отца шестерка, стоявшая рядом с жертвой, спустила курок и продырявила жертве голову. Струя бардовой жидкости капала со лба на пол в то время, как Чимин уже истерически рыдал от увиденного, произнося слово «мама».       Отец улыбался.       Улыбался гордой улыбкой.       Ведь вскоре его сын займет его место, станет таким же, как он.       Вскоре, после того, как Чимин увидел то, что ему не следовало, пришлось вновь отправиться с отцом на работу. Прошло всего два дня, Чимин до сих пор помнил ту струю крови, которая стекала на пол прямо перед ребенком. С тех пор ему снятся кошмары, каждую ночь и не по разу. Мама в первый же день поняла, что с сыном что-то не так, поэтому разразилась ссора, которая пугала ребенка не меньше, чем убийство человека. Чимин стоял за дверью, когда мать упрекала отца за содеянное, она предупреждала, чтобы он больше не втягивал их сына в подобное, но в ответ получила лишь пощечину, после которой в доме воцарилась пугающая тишина. В этот момент Чимин возненавидел отца, проклинал как мог, желал, чтобы мама была в порядке, чтобы мама была защищена. Но сказать что-нибудь, а особенно сделать, Чимин просто не мог, боялся. Был слишком мал.       Каждую среду и пятницу в течение семи лет отец брал сына на работу, учил держать оружие, драться, совершать сделки, знакомил его с миром полным опасностей. Мать конечно же была против, но сказать слово поперек она не могла. Когда-то давно, когда Чимин (ему было 12) оказался ранен в грудь, терпение матери кончилось и она решилась подать на развод и забрать сына, вот только муж не разрешил, просто на просто не подписал бумаги, да еще и сделал так, чтобы она вообще не могла выйти из дома. Каждый день его жена находилась под присмотром и сбежать не могла, хоть и пыталась. Позже она все-таки смирилась.       В пятнадцатый день рождения Чимина отец взял его на особое задание, которое было связано с наркотиками. И что было странно, так это то, что до этого Чимин никогда не был задействован в деле с наркотиками, он был лишь мелкой сошкой, не больше. Тем утром мама спала крепким сном и не знала, что ее сын будет в опасности. В то утро, она сильно заболела, поэтому пришлось вызывать врача. Чимин же ничего не знал. Отец молчал, не хотел его беспокоить, отвлекать от важного задания. Но когда пришло время для сделки, он отвлекся сам. Охранник его жены позвонил ему прямо в разгар дела, сказав, что у госпожи обнаружили рак почек. В этот же момент прозвучал выстрел.       Отец повалился на землю, крепко сжимая телефон и захлебываясь собственной кровью. Выстрел пришелся в грудь. Задело сердце. Не прошло и полминуты, как на земле уже валялось бездыханное тело.       Чимина успели спрятать. Он пытался вырваться из лап защитников и побежать к отцу, несмотря на прошлые обиды. Но ему не удалось. Через несколько минут должна была приехать полиция, поэтому мальчика увезли. Кажется, в тот момент он пролил не мало слез и, казалось, больше быть не может, но судьба решила распорядиться иначе, подложив Чимину большую и жирную свинью в виде смертельной болезни матери. Самый ужасный кошмар становился явью. И тогда Чимин замкнулся в себе.       Но осознание того, что мама сможет прожить еще хотя бы полтора года и лучшие друзья, которые во всем его поддерживали, пришло через пару недель и помогло ему немного оправиться. С тех самых пор Чимин полностью ввязался в криминал и бросил школу, чтобы полностью посвятить себя работе, на которой он мог зарабатывать деньги на лекарства матери. Через месяц после смерти отца Пак узнал, кто на самом деле поспособствовал смерти его родителя. И он невероятно разозлился.       — Сука! Сволочь подколодная! — кричал он, смотря в глаза своего уже злейшего врага. — Мой отец был… вашим другом… Товарищем! За что?..       — Это бизнес. Твой папаша не хотел идти на ту сделку, так почему я должен был терять очень выгодную прибыль? — ответил отец Джина. — Тем более он уже давно мне мешал, — закурив сигару, сказал он.       Пак не выдержал и ударил дядюшку кулаком по лицу.       — Ненавижу вас! Ненавижу! — крикнул он перед тем, как его оттащила банда здоровенных мужиков.       — Чтоб ты сдох! — рыкнул Чимин, пытаясь вырваться.       Отец Джина скончался в ночном клубе от смешивания снотворного с алкоголем. Никто так и не узнал имя того, кто это сделал. Поиски продлились чуть больше полугода. Поначалу Джин считал, что его отца убил Чимин, так как Пак в тот день тоже находился в клубе. Парни ужасно поссорились, их отношения, которые и так были натянуты, как тугая струна, стремительно рвались, без замены на новую. С того момента они стали неизменными врагами, желавшими друг другу смерти. При каждой встрече они были, как кошка с собакой, с их языка всегда слетало какое-нибудь гнусное словечко в адрес друг друга, а иногда они и вовсе дрались. Бывало дело доходило до того, что они оба ходили с переломанными конечностями.       — Скотина тупорылая! — кричал Чимин, когда услышал хруст в районе руки.       Друзья Чимина, которые всячески пытались разъединить дерущихся, на секунду остановились, прибывая в небольшом шоке.       — Эй, чего вы все стоите? — возмущался Пак. — Он мне руку сломал! Я сам что ли скорую вызвать должен?!       После этого случая Чимин возненавидел Джина в два раза больше, и при следующей встрече сломанная рука уже была у другого.       — Ты, сукин сын! — кричал Джин, пока его пытались затащить в машину скорой помощи.       — Так тебе и надо! — хмыкнул Пак и победно улыбнулся.       — Сколько вы ещё будете собачиться? — пробурчал Юнги.       То ли Чимин не захотел отвечать, то ли он просто его проигнорировал.       Пак смотрел вслед удаляющейся машине. И правда… Долго это будет еще продолжаться?       Тем же вечером Чимин пришел домой довольно поздно, мама уже должна была спать, поэтому он старался вести себя как можно тише. Медсестра, работающая в ночь, обязана сидеть на кухне, как она это делает обычно, но сегодня ее не было. Уставший, он сел на диван и тяжело вздохнул. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он смог немного расслабиться. Так устал… В голове все крутились слова Юнги. Год уже прошел со смерти отцов этих паршивцев, но они все никак не успокоятся. Нет чтобы жить дальше. Наверное, в такой ситуации мать Чимина поступила бы иначе. Не стала бы мстить, продолжать воевать с врагами… Она взрослый человек в здравом уме, она бы просто постаралась забыть, не то, что этот ребенок, у которого вместо мозгов адреналин из ушей бьет.       Перед сном Пак хотел зайти к матери и посмотреть на ее спящее лицо, ведь когда он так делал, его мысли хоть как-то прояснялись и ответы на самые сложные вопросы сами находились.       Дверь в комнату была открыта. Пак насторожился. Распахнув дверь пошире Чимин не увидела матери на месте. Комната была пуста, вокруг не было и следа чего-то живого. Не на шутку испугавшись, Пак кинулся искать маму, но ни в комнате, ни в ванной ее не было. Он успел обежать весь двухэтажный дом — пусто. Сердце бешено колотилось, казалось, будто выпрыгнет из груди в любую секунду, и только достав телефон из кармана, Пак понял, что батарея давно села, что ему могли позвонить, желая сообщить что-то о матери или о ее состоянии. Когда в гостиной зазвонил домашний телефон Чимин немедленно подошел к столику, на котором он стоял, и, взяв трубку, потерял дар речи.       — Брат, ты где пропал? Тут твоей маме плохо стало, дозвониться до тебя невозможно, приезжай в больницу «N».       В тот же день мать Чимина скончалась от сердечного приступа.       Как бы доктора не пытались ей помочь все было бесполезно.       Поздно. Слишком поздно. Стоя на коленях он умолял маму проснуться, тогда ему казалось, что это лишь его очередной плохой сон… Мама не отвечала… Лицо ее и губы были очень бледными, даже ближе к синему, наверное.       Шестнадцатилетний мальчик остался сиротой, у которого были лишь друзья и подчиненные, служившие его отцу. Даже его заклятый враг — Джин — куда-то исчез, и что странно, Чимин о нем и не вспомнил, словно Джин был мошкой, которая попала в глаз, а вытащив ее, ты просто забываешь про ее существование.       С тех самых пор он стал еще черствее, чем был до этого. Ему стало плевать на всё и всех. Он был словно ледышка, которую никто не мог растопить. Главным образом жизни у него стали поход в бар, где он до беспамятства напивался, и одноразовый секс, который совершенно ничего для него не значил.       — Брат, достаточно… Ты выпил достаточно, — придерживая руку, в которой Чимин держал соджу, сказал Мин. В его глазах читалась жалость и страх за жизнь друга. Если он продолжит пить, то все закончится алкогольной комой, а если продолжит таскаться с непонятными девками, то его детопроизводственный орган вскоре отвалится, и сам не заметит, ведь перед глазами у него будет только пустота. Чувство, будто он никому и никогда больше не будет нужен. Чувство одиночества… которое знакомо ему уже не один год.       — Нет, я еще не закончил пи… ть, — шатаясь, проговорил Пак. Ему всего восемнадцать, а в жизни больше нет смысла. Словно так и должно быть, он принимает все, что дает ему жизнь, то ли это жирная и вонючая свинья, то ли это маленькие и миленькие котята, которые в любой момент могут вцепиться своими острыми когтями в его глотку и не отпускать, пока не поймут, что все -край. — Дай мне… спокойно подохнуть, не будь… жмотом, чу-ик-вак!       На самом деле все уже давно поняли, что Чимин не хочет жить, что смысла в его жизни никакого. И придумать то ничего не могли… Пока по пьяне Пак не убил зверушку в лесу. Ему это очень понравилось. Адреналин бил из ушей, всем казалось, что он сошел с ума. Позже охота для Чимина стала нечто больше, чем просто убийство зверей. Это был его способ расслабиться.       — Слушай, как насчет того, чтобы завтра сходить на охоту? — открывая банку пива, предложил Пак Юнги.       — Я не против, — пожал плечами Мин. — Рассказывай, — после небольшой паузы, продолжил Юнги.       — Что рассказывать-то? — усмехнулся Чимин.       — Что тебя беспокоит. Я вижу, что опять что-то не так.       Пак не хотел рассказывать о своих проблемах, о своей депрессии даже другу. Он все держал в себе. Всегда.       Но в этот раз в его голове что-то щелкнуло и он решил вывалить на Мина все свое дерьмо.       Тогда-то Пак и понял, что выпустить пар и привести мысли в порядок можно не только на охоте, но и поговорив с другом.       — Я идиот. Я так устал… Такое чувство, что я все больше и больше падаю в пропасть. Никто не может мне помочь… Только я сам, но… Мне так сложно…       — Ты же знаешь, что я всегда помогу, — хлопая друга по спине, сказал Мин. — Мы ведь друзья, мы — семья. Давай начнем жизнь с нового листа?       В какой-то степени Чимин хотел распустить подчиненных отца, или, например, передать их другому лидеру, но он все же решил, что если и действовать, то по полной. Бизнес отца не должен исчезнуть просто так. Это все-таки его труд… И не важно, каким путем он был достигнут.

***

      — Так… Все из-за того, что ты хочешь стать вершиной айсберга?.. — тихо произнесла я.       Джин, покрутив пистолет в руке, ненадолго задумался, а затем утвердительно кивнул.       — Можно сказать и так. Сначала мне нужно вернуть свой прежний статус. При жизни отца я часто руководил его шестерками, а сейчас… Сейчас ими руководит Пак и все всем довольны, — пожимая плечами, сказал Ким.       — Кроме тебе? — неуверенно проговорила я.       — В точку. А ты не такая уж и дурочка, странно только, что до сих пор с Чимином, зная его репутацию и судьбу. Но это сейчас не так важно.       Джин обошел меня и начал чем-то бренчать. Я не могла видеть, голова на 360 градусов, к сожалению, повернуться не могла. Эх…       — Я почти закончил самодельную бомбу. Когда придет Пак, он наверняка соберется забрать тебя силой, так что, ради гарантии, я напялю бомбу на тебя.       Сердце защемило.       Мне не послышалось?.. Он ведь не оденет ее на меня, нет…       — Не надо, прошу, — я пыталась двигать руками, надеясь, что веревка хоть чуть-чуть, но ослабнет. Но все в пустую. Этот мужчина оказался мастером в своем деле. Даже я не смогла бы завязать веревку настолько туго. Руки уже немеют.       — Ох, прости детка, я не люблю играть подобным образом, но ты мой единственный выход заставить Пака подписать соглашение. Чимин всегда держит свое слово, так что если он подпишет мою драгоценную бумажку, то все будет в моих руках. В том числе и он сам. — Мило улыбаясь и закрепляя на мне бомбу, сказал Ким. Его улыбка такая лучезарная, а глаза… Очень тёмные. Будто в них только мрак. Мне страшно…       — Почему ты решил, что Чимин придет? Он в суде… Его судят, понимаешь?.. — я прикусила сухую губу и почувствовала вкус крови во рту. Боль я уже толком не чувствую.       — Да не посадят его, — ворчливо сказал Сок Джин.       И я задумалась: а что, если Пак Чимин ищет меня?

***

      Ена трясущимися руками подала Юнги и его друзьям бутылки пива, без которых было просто невозможно расслабиться. Атмосфера на кухне была угнетающей. Уже который час Чимин смотрел в экран монитора и пытался отследить по камерам слежения хоть какую-то зацепку того, куда Джин мог уехать. Глаза его покраснели. Приходилось часто моргать, избавляясь от мути в глазах, чтобы хоть что-то увидеть.       — Алло, — устало произнес Тэхен. — Да. Да. Нет… Что?! Нет! — рыкнул Ким, а затем бросил трубку.       — Что там?.. — испуганно спросила Даен, стараясь не разозлить Тэхена еще больше.       Все выжидающе смотрели на Кима.       Пак встал со стула и, подойдя к другу вплотную, тихо, практически шепотом, спросил:       — Ее не нашли?.. — в какой-то степени это был даже не вопрос. Чимин боялся подтверждения его словам, и если это так, то…       — Брат, они не…       — Погоди… — перебил Тэхена Чимин.       «Не может быть…»       — Что? — не понимая, переспросил Тэ.       — Я… Я, кажется, знаю, где Сора… — нервно произнес Пак.