Дела минувших дней

Получив ответ Манве, Ульмо покинул Валинор и в глубине морских вод долго прислушивался к тому, что происходит в ручьях, реках и водоемах Арды. И он услышал серебристые голоса эльдар, подобные журчанию капели, и увидел, что эльфы живут в лесах по берегам небольшого озера. В этих лесах росли плоды и ягоды, задуманные Яванной для блага детей Эру, и над озером сияли звезды, созданные Вардой, и отражались в его водах. 
Но эльдар, живущие там, были напуганы. Новэ, которого Мелькор отпустил из своей мрачной земли, вернулся к ним и рассказал обо всем, и на берегу озера они пели траурную песнь о своих братьях и сестрах, оставшихся в плену. 
Тогда Ульмо явился к ним, приняв зримый облик. Из озерных вод он поднялся на берег, и озеро вышло из берегов, и порыв морского ветра склонил деревья, срывая листву.
 - Народ эльдар! Я пришел, чтобы спасти вас! - Воскликнул Ульмо и его голос эхом отразился от далеких гор. 
Эльфы, узрев его, испугались. Некоторые попытались укрыться в лесу, другие, не желавшие бежать, остались там, где были. 
Новэ вышел ему навстречу и проговорил:
 - Здравствуй, великий дух! Спасешь ли ты наших братьев, что страдают в плену? - Я спасу их, - ответил Ульмо. И из Валинора он призвал Оромэ, который обещал помочь ему, и когда сияющий всадник на белом жеребце показался у берегов озера, Ульмо оставил эльдар под его охраной, а сам, взяв с собою Новэ, направился к Ангбанду. И такова была его сила, что чары, скрывавшие земли Мелькора от взоров, поддались ему, и он вошел в Темные Земли и вызвал Повелителя огня. 
Мелькор явился на зов, в том обличье, в котором являлся эльфам. Золотая корона сияла на волосах, угольно-черных.
 - Чего ты хочешь, о Повелитель вод? - спросил Мелькор. - Отпусти тех, кого удерживаешь силой,- ответил ему Ульмо, и облик его в этот момент был обликом грозного божества, неукротимого и беспощадного, как море. - Забирай кого пожелаешь, - ответил Мелькор, показав Ульмо тех, кто жил в его землях. Теперь на них не было оков и теперь они не были пленниками, но тела и души их изменились. Ульмо взглянул на них и ужаснулся. Это были больше не прекрасные дети Эру, перворожденные, светлые и чистые по своей сути - это были ужасные, искаженные создания, и дух их был тронут тьмой, как древесина - гнилью. 
 - Что ты натворил? - спросил Ульмо тихо,- Манвэ узнает об этом - и покарает тебя! - Что, ты больше не хочешь спасти их? - Проговорил Мелькор, подходя к Ульмо вплотную. С каждым шагом он увеличивался в размерах, так что в тот миг, когда они оказались друг напротив друга, оба вала высотой были как горы. Воздух вокруг них дрожал и земля, казалось, готова провалиться под их тяжестью. Новэ, которого Ульмо держал в ладони, приготовился умереть. - Ты уничтожил их,- отвечал Ульмо с горечью,- они перестали быть теми, кем их создали, и у меня нет сил, чтобы исправить это. Под небесным сводом, под светом звезд им больше нет места - и ты виноват в этом! - он провозгласил это так громко, чтобы несчастные создания отчетливо слышали его,- пусть же они помнят, что, сколько бы теперь ты ни дал им, это ты виноват в их страданиях - ты один! И пусть ненавидят тебя впредь все, встреченные тобой на пути или созданные твоей рукой. Я проклинаю тебя, Моргот, враг мира, проклинаю на вечную ненависть всего, что живет. - Громкие слова, Ульмо! - Отвечал на это Мелькор. - Не трудись сотрясать воздух, они и так ненавидят меня. И тебя тоже. И Манвэ, нашего дорогого брата, который не пожелал помочь им. 
 Сказав это, он оставил Ангбанд и устремился к озеру Куивиэнен, где Оромэ беседовал с эльдар, дивившимися его обличью и обличью чудесного жеребца Нахара, который привез его. 
А Ульмо отправился в Валинор, и, явившись к Манвэ, восседавшему в раздумье на морском берегу, он воскликнул:
 - Доколе Король Арды будет бездействовать, пока его брат уничтожает все, что нам дорого? Ты отдал ему внешние земли, неужели ты отдашь ему и тех, кто живет там? Манвэ взглянул на него, нахмурившись.  
- Что ты хочешь от меня? - спросил он, - ты же видел - мы уже бессильны что-либо поделать. Значит, такова была воля нашего Творца. - Манвэ, - голос Ульмо смягчился. Вала опустил эльфа, пребывающего в обморочном полусне, на влажный морской песок невдалеке от них, и присел рядом с королем Арды, принимая облик, подобный облику младших духов. - Я не прошу тебя исправить прошлое. Я не прошу тебя уничтожить Мелькора, хотя, Эру свидетель, от этого наш мир стал бы лучше! Но я прошу тебя об одном - дай мне спасти тех эльдар, что остались в Средиземье. Дай мне привести их сюда. Пусть они живут среди нас, в мире и довольстве. Они будут петь тебе и Варде, и ваши сердца возрадуются. Они станут жить в этих холмах, гулять у берега моря, они родят детей, и мир станет таким, каким мы видели его, когда окончилась Музыка. Манвэ посмотрел на него и улыбнулся улыбкой всепонимающего доброго отца. 
- Что тебе до них, Ульмо? - спросил он,- почему их судьбы так волнуют тебя? Они не твои создания, их судьба не лежит на твоих плечах - откуда же в тебе столько беспокойства за них? - Я полюбил их, - просто ответил Ульмо. - Когда они страдают, страдаю и я. И мне все равно, что записано в книге судьбы. Мне все равно, приведет наше бездействие к благу или нет. Я не хочу, чтобы эльдар были там, где твой брат сможет сделать с ними все, что ему угодно. - Хорошо,- кивнул Манвэ, еще мгновение подумав,- если будет на то их собственная воля, они могут приплыть к нашим берегам, и здесь им будут рады. - Да будет так! - воскликнул Ульмо и отправился обратно, от радости чуть не было не забыв Новэ. Но, спохватившись, что он обещал доставить сюда лишь тех, кто выскажет свою волю, он вернулся с полпути и забрал его с собой. 
И у озера Куивиэнен он отпустил Новэ и разбудил его, а затем передал всем эльфам слова Манвэ. И хотя эльфы не были уверены, радоваться ли им этим вестям, они все же несмело заулыбались, увидев, что Оромэ рассмеялся, и захлопал в ладоши, и протрубил в свой рог и воскликнул: "Слава королю Арды и слава Ульмо, повелителю вод!". И Нахар заржал радостно и проскакал два круга вокруг озера, быстрый, как порыв ветра, и сияющий, как молния в ночи. 
Но не успели эльфы обдумать то, что им предлагалось, и высказать, какова была их воля, как Мелькор выступил вперед, приняв видимое обличье. Все это время он был здесь, и слышал разговоры эльфов, и слышал слова Манвэ, переданные Ульмо. 
 - Так значит, мой брат разрешил тебе забрать детей Эру, - сказал он. - Но лишь тех, что не захотят остаться со мной по своей воле. Есть ли здесь такие? - Он огляделся вокруг, и взор его видел даже тех, кто спрятался за деревьями, надеясь укрыться от опасности. 
Эльфы молчали.
 - Кто же захочет остаться с тобой? - воскликнул Оромэ. - Ты - причина всех бед.
- Значит, Манвэ отдает мне эти земли, - проговорил Мелькор, приближаясь к Оромэ. Почти все эльфы спешили убраться с его пути, лишь некоторые, кому гордость не позволяла бежать, отступали на шаг или два. Но вала не смотрел на них. - Раз это мои земли, то и те, кто живет на них, принадлежат мне. 
Сказав это, он остановился. 
- Что, если я не отдам их вам? - И что же ты сделаешь? - ехидно переспросил Ульмо, и воды озера вспенились и поднялись,- как сможешь ты один противиться воле всех нас? Тебе придется убить тех, кого ты не хочешь отпускать - но тогда они все равно не станут твоими. - Тогда они не станут и вашими, - спокойно ответил Мелькор. - Мы сразимся с тобой здесь, и от этого места не останется ничего, кроме выжженной земли, которую ты, по доброте душевной, зальешь соленой морской водичкой, - Мелькор усмехнулся. - И никто из нас даже не ранит другого. Я предлагаю иначе. Дай мне троих. Выбери их сам, своей рукой, а остальных я оставлю тебе. Честно, по-моему. Меняю троих на пять сотен. - Только если кто-то из них сам захочет остаться с тобой,- ответил Ульмо твердо,- а то, что ты соглашаешься на это, говорит о том, что ты слаб и боишься. - Чего же я боюсь, по-твоему? - спросил Мелькор, которого задели эти слова. - Боишься остаться один,- улыбнулся Ульмо и покачал головой,- неудивительно, что повелитель Арды и твой младший брат жалеет тебя. Мелькор долго молчал, лишь огонь в его глазах полыхал ярко, как никогда. 
 - Забирай всех, - сказал он наконец, - они сами вернутся ко мне. 
Он исчез, возвратившись в свой замок, и там, спустившись в самое глубокое подземелье, укрылся во тьме. Его слуха коснулась песня - кто-то снова звал его с границ слышимости, и звуки этой знакомой искаженной музыки прорывался сквозь багряный туман гнева. Мелькор явился на зов. Хмурый, как грозовая туча, черные волосы в беспорядке разбросаны по плечам. Мируб ждал его, и когда Мелькор появился, он поднялся на ноги и легко ступил через границу его земель. 
 - Я пришел, чтобы остаться,- заявил он как бы между прочим и зашагал по каменистой тропе по направлению к дальней гряде гор, не оборачиваясь. Мелькор молча пошел за ним. Черные скалы, покрытые льдом, перемежались равнинами с редкой и уродливой растительностью. Изредка пролетали птицы, чудом сумевшие привыкнуть к жизни в этих бесплодных землях.  - Я знаю, что произошло,- бросил Саурон через плечо, не оборачиваясь,- то, что они сказали тебе - ерунда. Ты не будешь один. Хочешь ты того или нет - у тебя буду я. - И ты жалеешь меня? - воскликнул Мелькор. - С чего бы? - отозвался Мируб,- я не стану жалеть даже тех, кто падет под твоей рукой. А тебе бы хотелось, чтобы я жалел тебя? - Ты знаешь ответ. - Мелькор остановился. - Тогда чего ты хочешь?- Мируб тоже остановился и с ехидной улыбкой прищурился и склонил голову к плечу. Победы. Власти. Чтобы Манвэ поднялся со своего трона и запел ту песню, которую пел ему Мелькор. Чтобы Варда спела для него. Чтобы Арда была другой. - Я хочу тебя, - проговорил Мелькор, делая шаг навстречу Мирубу. Его голос звучал, как раньше, и в голубых глазах вновь зажглось ледяное пламя. - Что ж, это легко,- Мируб снова отвернулся и зашагал дальше,- только на этот раз я хочу сделать это на твоем черном троне, о котором я столько слышал. Мелькор рассмеялся. 
- Так кого-то впечатлил мой трон? Вторая хорошая новость за день. Но незачем идти пешком, - он протянул Мирубу руку. - Тебе не удивить меня этими трюками,- заметил Мируб, игнорируя его руку,- во-первых, терпение закаляет характер, как огонь - железо, а во-вторых, я хочу пройтись и посмотреть на наши владения. - Терпение! - Фыркнул Мелькор. - Какая гадость. - Его настроение окончательно улучшилось, словно и не было унижения у озера. - Пойдем. Готовься, прекрасный гость, идти не меньше недели.  - Я не гость,- поправил его Мируб, с любопытством смотря на переплетения колючих ветвей куста у кромки дороги,- и если я устану, ты понесешь меня, всесильный. А почему все здесь такое... черное? - Я - слабое существо с немощным телом, - заявил Мелькор, который и в самом деле вновь принял ту форму, которую впервые обрел, когда коснулся этих золотистых волос, этой сияющей белой кожи... - Все черное... - Мелькор задумался. - Разве плохо?  - Я не люблю этот цвет,- отозвался Мируб, неторопливо идя по тропе, заложив руки за спину,- его добиться проще всего, и когда все вокруг черное, создается впечатление, что создатель не слишком-то старался, творя это. Я бы добавил золотого, багрянца и, может быть, немного пронзительной белизны. Это очень впечатляющее сочетание, поверь мне - я ведь творец, знаешь... - Добавляй, - предложил Мелькор, - Ты же не гость здесь. - Может, позже,- пообещал Мируб, улыбнулся и протянул Мелькору руку,- я бы еще подумал над тем, как ты выглядишь и что надеваешь. Но пока мы обойдемся и без одеяний. И Мелькор, сделав шаг к нему, поймал его вторую руку и, сжав ее на секунду так, что его собственные пальцы хрустнули, спалил оба их тела в ослепительной вспышке, переносясь в тронную залу Ангбанда вместе с тем, кто объявил, что собирается поселиться здесь. В зале царила полутьма, и Мируб, вывернувшись из объятий Мелькора, прямо направился к возвышающемуся на постаменте черному трону, на ходу заставляя собственную одежду испариться. У самого трона он остался совершенно обнаженным, повернулся к Мелькору и улыбнулся. 
- Здесь определенно придется все поменять,- заявил он. Мелькор, также обнаженный, подошел к подножию лестницы, не сводя взгляда с Мируба. Затем поставил ногу на первую ступеньку, словно не решаясь подняться. Мируб, не глядя больше на Мелькора, повернулся к нему спиной, уперся коленом в сидение трона, руками ухватился за его спинку, выгнул спину, подставляясь, и лишь после этого глянул через плечо. 
- Ты такой же, как твой трон? - осведомился он,- холодный и твердый? Мелькор уже был рядом. Секунду он помедлил, любуясь огненными искрами в глазах цвета расплавленного золота. Потом, положив Мирубу руки на плечи, резко вошел в него, сам вздрогнув от боли, тут же сменившейся наслаждением. Мируб выдохнул, шумно и напряженно, когда Мелькор овладел им, но потом протяжно и сладко, двинул бедрами, принимая его в себя глубже, потом, подавшись чуть назад, прижался к нему вплотную и сжал в себе.
 - У тебя явно проблемы с терпением,- заметил он хрипло. Мелькор, сжимая его плечи, немного замедлил темп, стремясь прочувствовать каждое движение. Каждое движение, словно привязывающее к земле. Он здесь, он в Арде, и он - часть всего, что живет.
- А ты слишком любишь болтать, - ответил он, и, отведя левую руку, сделал вид, что зажимает Мирубу рот - но, на самом деле, просто положил пальцы на его губы.  Мируб обхватил его пальцы губами, пропуская их в рот, и действительно замолчал. Теперь они двигались вместе, в едином ритме, неторопливо, почти издевательски плавно. Пальцы Мируба, впившиеся в черную железную спинку трона, побелели от напряжения, но больше ничто не выдавало в нем нетерпения. Он словно точно знал, что и как нужно делать, выпускал Мелькора из себя почти до конца, чтобы тогда, когда он снова стремился в него, погружаясь полностью, сжаться вокруг него, замедляя, не давая сорваться. И все исчезло, потеряло всякое значение, кроме простого, ясного как день и темного как ночь закона - двигаться вместе, сливаясь, и двигаться вглубь, раз за разом, проникая, кажется, туда, где удовольствие и ярость, сталкиваясь, высекают искры. Его страсть будила в земле подземный огонь, и Мелькор отбросил собственные силы, забыл о них, чтобы не отвлекаться на Арду, когда здесь, перед ним, у него в руках, то, что лучше всего. Он слился с собственным телом, стал плотью, и, став ею, вскрикнул от нестерпимого наслаждения.  И впервые за все это время, впервые с тех пор, как они прикоснулись друг к другу, Мируб застонал и забился в его руках, и еще через мгновение начал умолять, а уж слов мольбы никогда не слетало с этих горячих губ. 
- Сильнее,- шептал Мируб сбивчиво, задыхаясь от подступающих горячих волн,- сильнее! И этой к мольбе Мелькор прислушался - он не мог бы не прислушаться. Сильнее, быстрее, сам мир летел вместе с ними, пока не разбился на тысячи сверкающих осколков - когда он, войдя еще раз, последним ударным аккордом, завершающим ритм, достиг вершины и сорвался в пропасть. Мируб, тяжело дыша, откинулся ему на грудь и застыл - безмолвный и мягкий, как влажная глина. Он нехотя пошевелился, чтобы устроиться поудобней, отпустил спинку трона и бессильно уронил руки. Мелькор прижал его к себе, провел рукой по золотым волосам, и отстранился. Мируб, высвободившись из его объятий, развернулся, мягко оттолкнул Мелькора от себя и уселся на черном троне как был - обнаженный. 
 - Я займусь устройством этого зала и всего вокруг,- объявил он, но потом томно и чуть устало улыбнулся,- но чуть позже. - У меня есть для тебя подарок, - проговорил Мелькор, улыбаясь такой беззастенчивой наглости. - Но, чтобы принять его, тебе придется встать с моего трона. Мируб смерил всю его фигуру взглядом. 
- Еще один подарок? - осведомился он с улыбкой, но все же встал, спустился на пару ступеней и застыл в ожидании. - Я назначаю тебя хранителем Ангбанда, - проговорил Мелькор, - и наместником моих земель. Ты будешь править ими до моего возвращения, - с этими словами Мелькор хлопнул в ладони, и по его зову с тронном зале начали собираться слуги Мелькора и его сподвижники.  Мируб открыл и закрыл рот от удивления, потом, сдвинув брови, глянул на Мелькора.
 - Ты с ума сошел? - осведомился он шепотом, поглядывая искоса на собирающихся слуг,- сбросить на меня одного эту выжженную пустыню? - Я отправляюсь в Валинор, просить прощения и признавать вину - с усмешкой заявил Мелькор, - а ты можешь покрасить тут все в золото и багрянец с оттенками пронзительной белизны. И, если захочешь кого-нибудь из них убить, - Мелькор сделал широкий жест рукой, - то будь добр, ни в чем себе не отказывай. Мируб снова растерянно кивнул, потом по лицу его промелькнуло странное выражение - смесь огорчения и обиды, после чего он гордо вскинул голову. - Надеюсь, они решать казнить тебя,- заявил он, после чего снова двинулся вверх по ступеням к трону, не глядя на Мелькора больше.