Мгновения

Сынгван дрожит и внезапно вспотевшими ладонями сжимает телефон. Он неверяще смотрит на ответ, а сердце в груди предательски трепещет, как бы напоминая ему «я ещё здесь, я живое, всё в твоих руках, сделай что-нибудь!». И Сынгван делает. Он открывает личную переписку с Хансолем и пишет туда ещё одно сообщение. Потому что так будет правильнее, потому что гордость… да ну её к чёрту, если Хансоль ответит и разрешит провести с ним рядом несколько минут, часов, дней… или целую вечность. «Я действительно приеду, Соли», — пишет он и, зажмуриваясь, нажимает на отправку. Он ждёт мучительно долго, целых десять секунд, прежде чем телефон снова вибрирует, едва не выпадая из его рук. «Я тебя встречу», — это похоже на сон, на самое сладкое из всех его видений, и Сынгван сжимает футболку на груди, боясь, что сердце сломает ему рёбра изнутри и выскочит. Это слишком прекрасно, слишком нереально — он так давно не чувствовал себя настолько счастливым! «Я на самом деле собираюсь купить билеты прямо сейчас», — пишет Сынгван, открывая новую вкладку на своём ноутбуке. Ему неважно вообще, сколько это будет стоить, что он будет там делать и насколько он сошёл с ума, — если хотя бы на секунду он снова сможет оказаться рядом с Хансолем, он будет счастливее. Он готов отдать всё, что у него есть. «Я знаю», — пишет Соль, и Сынгван улыбается. Ему кажется, что в эту секунду между ними действительно всё как раньше — Хансоль знает его как никто другой. Сайты выдают тысячи предложений, и Сынгван готов вылететь хоть прямо сейчас, даже не собираясь, просто взять паспорт и улететь в дождливую Англию, навстречу солнечной улыбке Хансоля. «Насколько скоро я могу прилететь? Как насчёт завтра?» — пишет Бу и думает, что, наверное, он полнейший идиот и вот теперь точно спугнёт Хансоля. Ответ не приходит долго, и Сынгван начинает мысленно проклинать себя за несдержанность, переживать, что такая замечательная возможность была поломана его собственными руками, и уже почти плачет, когда экран загорается и он видит пришедшее от Соля сообщение. «Конечно. Я написал директору, что возьму выходной на пару дней. У меня ненормированный график, тебе придётся подстроиться, ладно?» — Сынгван не сдерживает радостный визг — всё это на самом деле, верно? «Ты разрешишь остаться у тебя?» — спрашивает он и поджимает губы. Нет, слишком навязчиво, слишком отчаянно, так нельзя. Но Хансоль не имеет ничего против. «Конечно, кто-то наконец-то будет готовить на моей кухне и кормить меня завтраками и ужинами, не так ли?» — Хансоль не ставит смайликов, но, закрыв глаза, Сынгван представляет, как тот улыбается. «Моим талантам наконец-то найдётся применение! — в тон ему пишет Сынгван и заказывает билет на самолёт, вылетающий через семь часов. У него есть семь часов, чтобы собрать все свои скромные пожитки, взять себя в руки и действительно сделать это — то, о чём он так долго мечтал, но почему-то не делал. — Я прилетаю в половину второго дня по местному времени», — сообщает он, и Хансоль внезапно шлёт ему своё селфи с большим пальцем. «Я жду тебя», — пишет он, и Сынгван понимает, что это будут самые сложные сутки в его жизни. Самолёт летит девятнадцать часов, делая несколько пересадок, и Сынгвану кажется, что за это время он точно сойдёт с ума от напряжения. Он сходит с ума, начиная с этой минуты. Он сошёл с ума с того дня, как впервые увидел Хансоля больше десяти лет назад. Он собирает свои вещи в какой-то мысленной коме, находясь в это время совершенно в другом месте. Его фантазия уже рисует ему образы, в которых есть тысяча и один вариант, как пройдёт эта самая долгожданная встреча с Хансолем. Тысяча вариантов, где в конце он обнимает его и всё хорошо. Сынгван надеется, что всё получится. Он начинает немного нервничать, когда запирает дверь своей квартиры и садится в такси. Доехав до аэропорта, он ловит себя на мысли, что его руки потеют от напряжения и маленький ручной чемодан всё время выскальзывает и с громким хлопком шлёпается на пол. Сынгван нервничает, он понимает, чувствуя, как все нервы внутри напряжены, что стоит задеть хоть один, и он разорвётся как тряпичная кукла и без сознания рухнет на пол. Он держится изо всех сил, и единственное, что им движет, что помогает ему шевелить ногами, произносить какие-либо слова на вопросы сотрудников аэропорта, — это то, что где-то за несколько тысяч километров его ждёт Хансоль. От этого на сердце действительно становится теплее. Перелёты и пересадки проходят как в тумане — ему кажется, что всё это сон, он делает казалось бы привычные вещи на автомате. В аэропорту Пекина он покупает кофе, пока ждёт посадку на следующий рейс, а в Риме ему кажется, что он сошёл с ума, потому что до Ливерпуля остаются считанные часы, а внутри уже от напряжения всё давно стёрлось в порошок. Когда самолёт касается посадочной полосы, Сынгвану кажется, что он немного умер. У него дрожат руки, ноги, он опирается на свой чемодан как на спасительный костыль и не идёт — ползёт в сторону выхода. Он считает каждую секунду, каждый свой шаг, и только когда зелёные автоматические двери распахиваются перед ним, открывая выход в зону для встречающих, он понимает, что не дышал. Хансоль стоит чуть в стороне. Он совсем не изменился, думает Сынгван, разглядывая его подтянутую высокую фигуру. Бу движется неуверенно, робко, боясь оступиться и позорно рухнуть прямо на пол. Он смотрит на Хансоля, и когда тот замечает его, то снимает очки. Глаза, которые тут же ловит взглядом Сынгван, — красивые. Они такие же красивые, как были и тогда, когда они виделись в последний раз, и они были такими же прекрасными, когда он увидел этого парня впервые. Сынгван задерживает дыхание и останавливается в шаге от Хансоля. — Привет, — шепчет он, едва владея собственным голосом, и поджимает губы, с надеждой продолжая вглядываться в эти бездонные омуты, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Персональный ад Бу Сынгвана. — Здравствуй, — так же тихо шепчет Хансоль и внезапно тянет к нему свою руку. Ладони Сынгвана немеют от такой желанной близости: Бу не верит, что Хансоль наконец-то рядом с ним — их разделяют считанные сантиметры. Почти нереально. — Я не знаю, как я смог прожить без тебя эти два года, — Сынгван делает шаг вперёд и прижимает Хансоля к себе, обхватывая его обеими руками и погружаясь в эти жаркие объятия целиком и полностью. Он касается носом холодной шеи и вдыхает родной запах, исходящий от кожи Хансоля. Сердце нервно колотится, а перед глазами будто искрит. Сынгван ждал этой встречи слишком долго и теряет связь с реальностью на добрые несколько минут, прежде чем Хансоль не начинает ощутимо трясти его и звать по имени. — Булочка? — внезапно шепчет он Сынгвану почти в самое ухо, и тот едва не плачет от нахлынувшей нежности. — Повтори это ещё раз, — просит Бу, сминая пальцами кожаную куртку Хансоля. Ему хочется скрести её, но он сдерживается. — Булочка, — произносит Хансоль чуть громче, и Сынгван слышит, как тот улыбается. Он отпускает несчастную куртку и запускает одну руку Хансолю в волосы, тут же путаясь пальцами в его мягких отросших прядях. Хансоль опускает голову, упираясь лбом в его плечо, и тихо сопит, прикрыв глаза. — Ты урчишь или мне кажется? — спрашивает Бу, когда слышит тихий гортанный звук со стороны Хансоля. Возможно, где-то есть люди, которых разлучают расстояния, образуя между ними настоящую пропасть из непонимания от слишком долгой разлуки, но то, что чувствует Сынгван, — близость. Ему кажется, что они и не расставались, словно он выпустил Хансоля из своих объятий только вчера, и теперь тот вернулся в них вновь. Всё как раньше.