point of no-return

На краю обрыва, за которым вечность Ты стоишь один во власти странных грез И, простившись с миром, хочешь стать беспечным Поиграть с огнем нездешних грез Наконец ты счастлив как никто на свете Ангельская пыль тебя уносит вверх Только ей подвластны и восторг, и ветер В жидких небесах звучит твой смех Ангельская пыль. Это сон и быль! Безумец, беглец дороги нет Ты видишь неверный свет Твой ангел зажег мираж огня Он хочет убить тебя На краю обрыва песня неземная Музыка богов и голоса богинь Ты паришь над миром, но торговец раем Вынет душу из тебя за кокаин Ты устал быть птицей и сорвался камнем Рухнул с высоты, спасаясь от судьбы На краю обрыва вновь летят на пламя Сотни мотыльков-самоубийц... Ария - Ангельская пыль

      Привыкание. Очаровательная черта человечества. Мы способны привыкнуть к любым условиям. Но особенно быстро мы привыкаем к хорошему.       Гермиона не заметила, когда конкретно она привыкла к шикарной жизни. Но факт оставался фактом. Она привыкла к восторженным мужским взглядам, привыкла к высокой зарплате и дорогим нарядам. Оказалось, что одежда — это не просто вещи. Это средство, которое может придать тебе статусности, сексуальности, стройности. Оказалось, что женщины оценивают то, как и во что ты одета, гораздо пристальнее мужчин. Но не только женщины. В мировой столице моды достаточно было иметь связи Блейза и нужное количество галеонов, чтобы быть принятой. Никаких очередей, изумительный сервис и шампанское у примерочных. Оказалось, что пара дорогих туфель способна поднять настроение, а маникюр — придать уверенности. Оказалось, что дорогое белье способно вызвать более сильное желание у мужчины, нежели абсолютная нагота.       Гермиона быстро привыкла к комфорту, к дорогим подаркам, к постоянной работе над собственной тушкой, чтобы та влезала в размер XS. Привыкла даже к неизменным косым взглядам миссис Забини-Гринграсс и к тому, как рьяно Блейз защищает свою девушку перед матерью.       Гермиона привыкла к Забини. К чему она не привыкла, так это к самообману. А потому она отдавала себе отчет в том, что чувства к Блейзу — не любовь. Любовь у неё когда-то была к Рону, но их лодка на щепки разлетелась, налетев на скалу быта. На скалу, которая априори не сможет возникнуть в их отношениях с Забини.       Он обворожителен, внимателен к ней, умен. Никто и никогда так красиво не ухаживал за Гермионой. Никто и никогда не трахал её так, как Блейз. Львица и змей-искуситель, казалось, они были противоположностями, что особенно страстно притягивались друг к другу. Несдержанная откровенная гриффиндорка сводила горячего мулата с ума своим поведением в постели. В отличие от кротких аристократок, она отдавала всю себя, терялась в удовольствии, без намека на самоконтроль. Блейз, напротив, контролировал себя даже в сексе. Он умело владел ею, руководил. Гермиону поражала его выдержка. Он никогда даже не стонал, как тот же Рональд. И только рядом с ним она отпускала себя. Потому что была уверена, что может доверить ему контроль за ними обоими хотя бы в постели.       Гермиона привыкла, что они советуются по рабочим вопросам и всегда вместе закрывают сделки. А потому её удивило и неожиданно разозлило то, что однажды он отказался брать её с собой. Забини невнятно бубнил что-то о том, что конкретно эти их партнеры привыкли довольно специфически расслабляться, а потому высокоморальная гриффиндорка до мозга костей может все испортить. Якобы ей может не понравится определенный «отдых», к которому привыкли его клиенты. Гермиона впервые позволила себе обидеться. Она внезапно осознала, что, оказывается, ревнует Блейза. И это открытие смутило её. Забини не хотел ссориться и, чтобы доказать, что он не изменяет ей в подобных ситуациях, все же взял девушку с собой.       На её удивление, «отдых» заключался не в обилии полуголых шлюх или чего-либо плотского. Он заключался в белом маггловском порошке, который по закрытию сделки с невероятно пафосным видом вдыхали богатые колдуны и сам Блейз. Они предложили попробовать и «очаровательной ассистентке», но Забини уверил, что она не обязана, взглядом умоляя её не портить вечер нравоучениями. Заметив снисходительные взгляды мужчин-партнеров, Гермионе почему-то захотелось доказать им, что она не ханжа. Что она может быть равной им во всем.       Это было глупо и так по-детски, нет, скорее даже по-женски. Но, тем не менее, Гермиона не привыкла сожалеть даже о необдуманных поступках.       Девушка склонилась над стеклянным столиком в вип-комнатушке одного из самых элитных ночных клубов и вдохнула в себя химическое соединение, с удовольствием отмечая оттенок уважения во взглядах деловых партнеров.       То, что произошло дальше было несравнимо ни с чем, что она делала прежде. Микроскопические песчинки кокаиновой пудры моментально впитались в слизистую носоглотки. Секунд пять она не ощущала ничего, кроме больно-приятного пощипывания в носу. А еще через десять она почувствовала прилив уверенности в себе, раскованность и, что интересно, поразительную ясность ума.       Блейз показался ей желанным как никогда. Даже его расширенные зрачки возбуждали Гермиону, не говоря уж о подтянутом смуглом теле, сокрытом под элегантным деловым костюмом. Она словно оказалась на вершине этого мира. И ощущение эйфории могло быть сравнимо разве что с сексом. Отметив успешную сделку, они поспешили в апартаменты Забини, начав ласкаться еще в кабине лифта. Та ночь стала самой незабываемой в её жизни.       Бросив на постель перед Гермионой маленький прозрачный пакетик, Забини томным шепотом вымурлыкивал ей на ухо принцип воздействия кокаина на слизистую человека. Он сказал, что даже немного завидует девушке, ведь там внизу, и он нежно погладил пальцами её влажные складочки, у Гермионы находится площадь из квадратных сантиметров слизистой. Едва отойдя от первого в жизни пережитого наркотического прихода, изнывая от желания, она по привычке доверилась Забини. Как обычно и делала это в его спальне.       Блейз уложил её на спину и стянул её кружевные мокрые трусики. Медленно, с мечтательной, чуть глуповатой улыбкой, он опустил пальцы в пакетик с наркотиком. Изваляв их как в присыпке, он стал нежно ласкать ими промежность девушки, иногда облизывая её соки и втирая остатки снега себе в десны. То, что чувствовала Гермиона, было фееричным и неописуемым. Закончив ласкать её пальцами, он потерся головкой члена о её восхитительную щель, чтобы их ощущения достигли одного уровня.       Абсолютно все чувства обострились. Это было, будто они занимались сексом во время занятия сексом, фрактально. Самокритика, всегда присущая девушке, улетела напрочь. Она восхищалась собой, наслаждаясь отражением их сплетенных тел в зеркальном потолке спальни. Её любовник, казалось, также потерял контроль. Впервые. Он дошел до той предоргазменной стадии, когда мог лишь бессвязно нашептывать всякие глупости о том, как они красивы и как он любит её шикарное горячее тело. Сердце громко отбивало удары, глуша его тихий шепот. Мир вокруг показался четким, детальным и ярким. Достигнув крайней точки, с неистовым вскриком Гермиона разлетелась на осколки, осев на разгоряченное тело своего мужчины, позволяя ему так же достигнуть пика внутри неё.       Секс закончился почти одновременно с действием наркотика. Резко вынырнув из столь прекрасных ощущений, не удосужившись принять душ, она мирно уснула на плече любовника, слабо ощущая его сперму внутри себя.       Привыкание. Столь милая отличительная черта человечества. Процесс, который происходит незаметно. Вы замечаете рост возможностей самоконтроля, прилив жизненных сил и увеличение работоспособности. Остаетесь, казалось бы совершенно нормальным человеком и очень скоро уже просто не верите, что находитесь под воздействием препарата...       Продолжительная и интенсивная физическая работа выполняется, не оставляя ощущения усталости. Результат достигается без каких бы то ни было неприятных побочных эффектов, характерных для воздействия алкоголем. Абсолютно никакой тяги к кокаину не появляется ни после первого, ни после последующих применений, особенно, если вы привыкаете употреблять его регулярно.