point of no-return

Больше всего люди обижаются на вас за то, что вы упрямо и нахально не хотите соответствовать их личным ожиданиям. ©

      Адриана не то чтобы обижалась на Гермиону, она злилась на неё, откровенно не понимала её мотивов. А обижалась она на сына, который раз за разом заступался за свою подстилку, и что еще хуже — намекал на то, что планирует сделать магглорожденную выскочку своей невестой.

***

      Это был один из тех уик-эндов, когда вся семья собиралась в резиденции Гринграсс, чтобы провести время за конными прогулками, чаем со льдом и бесполезной болтовней. Субботняя гроза разрушила часть их планов, а потому Гермионе с Блейзом пришлось коротать вечер в компании миссис Забини-Гринграсс. Блейз не хотел посвящать семью в «проблемы», которые уже вторую неделю пыталась решить Гермиона, но и полностью сокрыть тот факт, что она временно не работает, он не смог, ведь Александр входил в совет директоров его юридической компании. Гермионе постепенно становилось лучше, но её настроение все ещё напоминало американские горки. Она и сама понимала, что не должна так эмоционально реагировать, но это было сильнее нее. Гермиона не могла даже сосредоточиться на чем-то подолгу, что уж говорить о том, чтобы сдерживать негативные эмоции. Огромных усилий стоило держать себя в руках и вести светскую беседу. А Адриана только и ждала момента, чтобы упрекнуть, ужалить. И вот, когда женщина намекнула потенциальной невестке, что та совсем бесполезна, ведь теперь даже к своей хваленой карьере относится легкомысленно, Гермиона сорвалась. Она понимала, что её заносит, что нужно просто прекратить спор, вместо того чтобы продолжать его на повышенных тонах, но не смогла сдержаться.       А Блейз, Блейз впервые просто молчал. Он не стал защищать Гермиону на сей раз, и лишь попросил её перестать кричать. Девушка в одночасье почувствовала себя преданной: он-то знает, как ей тяжело сейчас. Гермиона осеклась на полуслове и молча переводила взгляд со своего мужчины на его мать. А потом просто выскочила на улицу, через стеклянную дверь веранды. Без мантии, без зонта, под проливной дождь.       Холодные капли приводили расшатанное душевное состояние в подобие порядка. Она бежала, насколько хватило сил, а затем шла достаточно долго, чтобы убедиться, что Блейз не решился её догонять. Огромная территория поместья плавно переходила в прибрежную полосу, и Гермиона сбросила обувь, перебирая ногами по тяжелому влажному песку. Насквозь промокшая, она чувствовала холод, и этот холод радовал её.       Безлюдный берег. Грозовые тучи швыряли большими каплями в море, стараясь разбавить его пафосную лазурь. Серость и сырость напомнили Гермионе о Лондоне, и она будто впервые вспомнила о нем за столь долгое время. Во что же она превратилась? Когда наступил тот момент, что безвозвратно сломал старую Гермиону и создал вот эту новую «ассистентку-Грейнджер»?       Сидя на мокром песке и наблюдая за грозовым небом, она все думала о том, во что превратилась. В бледную тень героини войны с дрожащими руками, с апатией. С амбициями и желанием соответствовать обществу, не спешившему её принимать. Чужая в маггловском мире, ненужная в мире магическом. И снова одна, без родителей, без поддержки. Без человека, который любил бы её просто так. Не за ум, не за силу характера, а просто потому, что она есть в его жизни.       Ощутив мужские руки на своих плечах, Гермиона улыбнулась. Блейз нашел её. Подняв голову и чуть отклонившись, чтобы увидеть мужчину за своей спиной, она вздрогнула.       Промокший до нитки, как и она сама, над ней стоял Драко Малфой. Драко Малфой с горячими сильными руками и абсолютно нечитаемым выражением лица. В серых глазах плескалось отчаянье, паника и… страсть? Девушка дернулась, чтоб его руки безвольно соскользнули с её плеч, и поднялась на ноги. Дождь и не думал прекращаться, а они все стояли под ним и всматривались в глаза друг другу.

***

      Он не видел её слишком долго, а когда из окна библиотеки Гринграссов заметил промокшее легкое платье и знакомую копну волос — трансгрессировал, даже не предупредив Асторию о своем уходе.       Глупо, опрометчиво, но он не смог иначе. Рациональная Грейнджер убегала без зонта, мантии или камина, а рядом не было Блейза.       Драко долго смотрел на её промокшую фигурку посреди пустынного пляжа. Снова спиной к нему, и вновь это ощущение, что тебя тянет к человеку. И он в очередной раз сдался без боя. Он просто подошел к ней и положил ладони на эти хрупкие, чуть подрагивающие плечи.       А дальше он абсолютно перестал контролировать что-либо, кроме выражения собственного лица. Как в замедленной съемке она встала напротив. Омуты карих глаз были наполнены немым вопросом. И Драко не знал ответа. Ему и самому было интересно, что он делает тут. Зачем он побежал за ней, почему дал знать о том, что он рядом. Грейнджер было уже открыла рот, чтобы спросить его обо всем, но он лишь приложил указательный палец к этим холодным пухлым губам. Не отводя серых глаз от её карих, даже не пытаясь скрыть того, что он боится, Драко обхватил её лицо руками и накрыл её губы своими.       Он действительно боялся, боялся, что она оттолкнет его, ведь это было неправильно, аморально и… так сладко.       Гермиона опешила от его действий, но не посмела отстраниться, нарушить этот хрупкий момент, когда совсем незнакомый ей Малфой старался познать вкус её рта. Изучить эту теплую мягкую полость. Волна отчаянья и желания накрыла ее с головой. А сил выплыть или хотя бы попытаться вынырнуть у неё не было.       Всего пару минут назад Гермиона сидела здесь и сетовала на ненужность, на одиночество, и вот она чувствует, как чьи-то руки сжимают лицо и не дают отстраниться, разорвать порочный поцелуй. Эти руки, эти губы и этот взгляд обещали ей столь необходимое забытье, что она попросту запретила себе сопротивляться. Она слишком соскучилась по мужскому вожделенному взгляду, чтобы думать, как так вышло, что это именно Малфой дарит ей его сейчас.

***

      Нужно было схватить её и трансгрессировать в свою квартиру, но он слишком боялся упустить момент. Драко не мог позволить ей опомниться сейчас, когда под тонкой тканью влажного платья он видел её стоящие соски. Когда она не сопротивлялась его прикосновениям и отчаянно отвечала на спонтанный для него самого поцелуй. Они оба словно боялись остановиться, заговорить, чтобы магия момента не исчезла, словно после наспех произнесенного Фините.       Она — его наваждение, его сон, не отталкивала, а отвечала, кусая тонкие губы и улыбаясь. Охмелев от этих поцелуев, Драко принялся шарить руками вдоль изящного девичьего тела. Он хотел гладить, ласкать, просто касаться влажной кожи, вдыхая этот опьяняющий аромат цветочных духов, моря и летнего дождя.       Нехотя, он оторвался от слишком сладких и едва согретых его собственными, губ, чтобы изучить линию скулы, а затем тонкую длинную шейку. Не переставая гладить такие хрупкие плечики, руки, он целовал Гермиону, стараясь выместить месяцы сдерживаемого желания и страсти; годы ненависти и злости… Спустившись пальцами вдоль талии, он поднял мокрый подол платья, что тяжелой тряпкой скрывал от него заветные стройные ноги. Драко впервые опустился перед женщиной на колени, удерживая крепкими руками скомканную юбку платья на её талии. Он жадно целовал нежную, миндальную кожу бедер, а затем слегка потерся лицом о промежность под кружевными и мокрыми, но уже не от ливня, трусиками.       Запах Гермионы Грейнджер, нежный бархат кожи гриффиндорской львицы, вкус её смазки. С томным рыком он сорвал c неё белье и потянул вниз. Усадив Грейнджер на себя верхом, Драко вновь посмотрел в её глаза, и поволока желания заставила его успокоиться. Он больше не боялся. Она хотела его. Хотела без амортенции, без Империуса, без принуждения. Не Блейза, а его.       Гермиона сама потянулась к серебряной пряжке его ремня. Бедрами она чувствовала неподдельное желание и позволила себе наконец перестать думать. Она забылась в его объятьях, не чувствуя дождя, смятения, стыда. Только его твердость между своих ног. Ощущения, которых ей так не хватало, которые могли дать только кокаин и секс.       Медленно, она опустилась на его член. Такая влажная, горячая, восхитительно тугая. Попривыкнув к этому чувству наполненности, Гермиона стала двигаться, с каждой секундой набирая темп. Быстро, отчаянно, словно они звери, которым просто необходимо отдаться инстинктам. До конца.       Его руки проникали под платье и ласкали грудь. Он только довольно рычал и сжимал её кожу, подстраиваясь под заданный ритм. Гермиона вела, словно доводя себя, словно используя его тело для своих корыстных похотливых целей, позволяя в награду сжимать свою грудь и ягодицы.       Дождь прекращался, но им уже было все равно. Издав единственный, чуть протяжный стон, Гермиона кончила и слегка осела, поддерживаемая его сильными горячими руками. Она позволила ему чуть подхватить свои ягодицы и ощутила, как он яростно задвигался под ней, в ней, с ней вместе.       Теплая сперма контрастом ощущалась на холодном мокром теле.       Гермиона наконец пришла в себя. Малфой так и лежал на песке, уставший, ошеломленный, довольный, пожирающий её взглядом и нежно поглаживающий кожу тонкими пальцами. Но сама она больше не могла сдерживать поток мыслей и вопросов. Осознав происходящее, подобравшись и одернув платье, Гермиона выхватила палочку и с характерным хлопком исчезла.

…нежные твои ладони Пусть прикроют мою душу Я не сделаю ошибку, постою и успокоюсь Мир хороший Увидел лес меня и ветер дунул под мои ключицы Себя всецело не дала, но отдала свои частицы Могу ли я свести тебя с ума одним движением руки Могу ли я ускорить нашу встречу Я все могу, но не хочу тушить руками свечи, Расстояние между нами сотни тысяч километров Как планеты друг от друга далеки и В то же время между нами очень дикие пожары И дыханья не хватает от любви и… ЛУНА — Расстояние