Глава четырнадцатая
1 августа 2017 г., 14:42
— Я считаю, что очень важно быть везучим во всем. — Я не верю в везение, я верю в упорный труд. — Упорный труд обязателен, но все боятся признать, какую огромную роль играет везение. Похоже, ученые подтверждают все чаще и чаще, что вообще жизнь на земле — слепая случайность. Ни плана, ни цели… Вуди Аллен
— Очень рад тебя видеть, Драко, — Блейз увлек друга в свой кабинет, чтобы спокойно выпить огневиски, пока их жены сплетничали за чаем в столовой. — Взаимно, — Драко удобно устроился в одном из кожаных кресел. — Астория соскучилась по дому? — Да, но по факту мы приехали просить денег, — Малфой сжал челюсть чуть сильнее, чем того требовалось, и Блейз заметил, насколько тому неловко. — Что-то случилось? — Операция для Нарциссы в Мунго. — Я мог бы… — Нет, Блейз, такую сумму ни ты, ни я не можем себе позволить вытащить из оборота. Мы первым делом заехали к вам, потому что Астории не терпелось потрогать округлившийся животик Панси, но изначально мы приехали не к вам. — Александр? — Вообще-то, твоя мать, но да, Александр как глава рода может нам помочь. — Уверен, они помогут. Я все равно рад, что вы приехали, пусть и повод не совсем приятный. Панси тоже ужасно скучает без Астории. Огневиски? — Да, спасибо. Но я хотел поговорить с тобой о другом, — Драко принял массивный стакан золотистого напитка со льдом из рук товарища. — О другом? — О женщинах. Я чертовски запутался, старик. Полагаю, мне нужно выговориться. — Весь обратился в слух, — Блейз одарил собеседника лукавой ухмылкой в ожидании пикантных подробностей. — Во Франции мне казалось, будто я заперт в клетке. Переехав обратно в Лондон, я не сразу понял, что отношение окружающего мира ко мне изменилось благодаря женитьбе. Я привык бороться, доказывать что-то. Как человек, который потерял все, которого ненавидят за метку и за ошибки юности. Мне захотелось обрести власть, почувствовать себя мужчиной, а не племенным жеребцом. — И ты завел интрижку, — не вопрос, утверждение Блейза, на которое Драко согласно кивнул. — Шлюхи или что-то серьезнее? — Постоянная. Глаза у Забини в неверии полезли на лоб: — Только не говори мне, что ТЫ связался с нечистокровной… — Уж кто бы говорил, — в голосе Малфоя слышалось раздражение. — Не сравнивай, мне повезло не наломать дров, и я отделался малой кровью. Скандал в прессе лишь доказал, каким глупцом я был, связавшись с магглорожденной бывшей гриффиндоркой. При этом, — он поднял указательный палец вверх, прерывая готового поспорить Драко, — мне посчастливилось не только не изменить Панси с Грейнджер, я даже не изменил Гермионе ни разу. Назовем это счастливым стечением обстоятельств. В какой-то момент я словно прозрел. Увидел все то, о чем мать твердила постоянно. Грейнджер не нашего круга, как ни крути. И именно тогда вновь пересечься с Панси воистину стало для меня удачей. — Удача — капризная дамочка, и никогда не отличалась благосклонностью ко мне, — многозначительно протянул Малфой, чуть растягивая слова. — Ну, зная Асторию, я не удивлен твоим поступком. — В этом-то и дело, брат, что мы не знали её. Я не ожидал, что Астория станет достойной леди Малфой, но она стала. Сдержанна, красива, умна. Я как будто только сейчас прозрел. И как я только не понимал раньше, что было у меня под носом? — Брось, Астория — наивный ребенок, который к тому же сам помешался на том, чтобы завести еще ребенка. Вопрос в том, что заставило тебя именно сейчас подумать обо всем этом. — Была ребенком, Блейз. И меня так долго это устраивало, что я рад был отношениям на стороне. Та женщина, с которой мы… Мне казалось, мы с ней на равных, это была непередаваемая страсть, я будто был её спасителем, не желая принимать, что в то же самое время меня и самого спасали. Спасала Астория. Мне нравилось обманывать себя, уверяться в том, что я счастлив, что нужен обеим. Но не сейчас, когда они обе поставили меня перед выбором. — Так Тори в курсе? — Она умна, представь себе. Обо всем догадалась, но что поразило меня — не стала истерить или угрожать. Спокойно без слез предложила решить все. Я, естественно, отрицал её догадки. — А «та женщина» теперь хочет от тебя денег? С чего тебя вдруг перестало устраивать иметь их обоих? — Мне кажется, прямо сейчас она хочет от меня всего и сразу, возможно, развод. — Развод ударит по всему, что ты имеешь. — Я знаю. Прямо сейчас это может убить Нарциссу. Самое смешное, я определенно не хочу разводиться с Асторией. Она неожиданно хорошо подошла на роль моей жены. Она заботилась о моей матери, и она любит меня со всеми потрохами. Мне хорошо спать с той, другой, но она не согласна на роль второго плана. Больше нет. Она ждет, что я пожертвую ради неё всем, потому что сама привыкла жить и поступать так. — Ты влип. И почему-то мне кажется, что ты завел себе на стороне мстительную слизеринку, и опыт расставания с Грейнджер показал мне, что обижать умных стервозных женщин — себе дороже. — В том-то и дело, что большинство только косит под тупых и эмоциональных, а на деле: ковырнёшь глубже — и окажется, что женщина неприятно и неожиданно умная. Я привык к связи с ней. Но я даже не уверен, что всё ещё люблю её. — А Асторию, её ты любишь? — С Тори действительно можно жить. Это не любовь, но партнерство. Я уверен в ней, я знаю, что она способна воспитать мне наследника. Я не сразу понял, что все, кто отвергал меня после войны, сейчас стали лебезить и бояться, узнав о родстве с Гринграссом. Сам подумай: Паркинсоны, Забини, Нотты и Малфои сейчас один большой род с капиталами Гринграсса. Прав был отец. Деньги — это лишь кратковременная перспектива. Власть — вот конечная цель. Я упорно не видел, к чему шел. Кстати, шел я благодаря тебе и Тори. И вижу все это только сейчас, когда рассматриваю вариант отказаться от всего. Знаешь, отказываться мне почему-то не хочется. — Я был эгоистом, Драко, к тому же не был уверен, что Астория так сильно втрескается в тебя. Изначально я лишь хотел перетянуть друга поближе, хотя в итоге ты так и осел в Англии. Но теперь вопрос стоит немного иначе: оставишь ли ты привычную жизнь ради другой женщины? Мне кажется, ты не особо горишь желанием. — Я не знаю. Потому и говорю с тобой сейчас. Слишком долго все было в секрете. К тому же уверен, что дальше тебя это не пойдет. — Конечно. Так что ты решишь в итоге? Простит ли Астория женщину на стороне, если твоя интрижка всплывет? — Полагаю, но мне бы очень не хотелось, чтоб моя ошибка стала достоянием общественности. По-настоящему я понял это лишь недавно. Когда мать оказалась при смерти. Понял, что моя опора — это Тори, несмотря на всю свою хрупкость. А та, другая, сама нуждается в поддержке. Теперь нужно расстаться со своей любовницей и по возможности избежать скандала. Я уже перестал с ней видеться, но пока так и не сказал о своих намерениях. Как параноик начал отключать камины в Мэноре от сети, в опаске, что она решит связаться со мной. — Что бы ни вышло, на меня ты можешь рассчитывать. — Очень надеюсь, что не придется, но спасибо тебе. — Мы же семья теперь.***
— Нам нужно поговорить. Они сказали это одновременно, но это не вызвало взаимной улыбки. Драко был как никогда серьезен, Гермиона — взволнована. — Что ж, тогда ты первая, — он указал рукой на кресло, приглашая её присесть. Они хорошо знали этот номер. Он долгие месяцы был их пристанищем. Они никогда не сидели в этих креслах, потому что использовали для секса кровать, пол и даже душевую. — Я… черт, волнуюсь, словно перед экзаменом. Драко, я беременна. — Блядь! — Я ожидала какой угодно реакции, но… — Прости, слишком неожиданно. И ты намерена…? — Я долго думала об этом. Знаешь, я решила оставить ребенка. — Но ты же строишь карьеру. — Да, но журналистика позволяет мне не отказываться от работы до позднего строка, а потом я буду писать удаленно. Конечно, мне придется отойти от расследований и громких тем, перестать встречаться с информаторами вроде Земника у себя в квартире, но в целом… — Стоп. Если отец я, то… — Конечно, отец — ты, что, черт возьми, значит это «если»? — Я никогда не запрещал тебе встречаться… — Да ты ревновал к Невиллу и даже к Гарри, а я только вскользь упоминала их имена! — Не кричи, это мешает думать. Мы отошли от темы. Если отец я, то какая роль будет у меня? — Ну… я рассчитывала, что ты будешь с нами. Ты говорил, что женился потому, что я отвергла тебя. — Да, но Малфои не разводятся, помнишь? — Мерлин, мы оба знаем, что от Малфоев осталось одно название. Отец больше не указывает тебе, что и как делать, война изменила все. — Я тоже думал так, но… Драко показалось, что над ним смыкаются темные воды, ему потребовались все его навыки манипулятора, чтобы подвести Гермиону к мысли об аборте. — Послушай, я не собираюсь тебя уговаривать, но я могла бы встретиться с твоей супругой, обрисовать ей ситуацию, — продолжала резать без ножа Грейнджер. — Уверена, она поймет. — Ты мне угрожаешь? — Я лишь хочу, чтобы ты выбрал, Драко. — Мы никогда не обсуждали эту тему, Гермиона. Я не готов. — Ты говорил мне, что со мной ты нравишься себе, что со мной тебе не нужно носить маску. — А ты говорила, что хочешь быть независимой женщиной с карьерой. — О, я знаю, что ты делаешь, Драко. Я не сделаю аборт снова. — «Снова»? — Ну… Я только слезла с кокаина, когда обнаружила, что беременна. Мы не были уверены с Блейзом, что зачали его трезвыми. И он сказал, что Адриана не потерпит беременности до помолвки. Как оказалось, насчет последнего он ошибся. — Я не смог сделать ребенка жене в овуляцию, но обрюхатил тебя, хотя ни разу не кончал внутрь? — Драко нервно хохотнул. — Потому что у нас с тобой настоящая страсть, Драко, а не отношения по расчету. Я могу воспитать ребенка сама, — гордо вздернула подбородок Грейнджер, — но уверена, что его белокурые волосы вызовут естественный интерес. Героиня войны — мать-одиночка, так и вижу эти заголовки. — Выключи суку на минуточку, я еще не закончил разговор. — Тебя всегда восхищала эта сука во мне, разве нет? — Так и есть. Послушай. Я обещаю, что уйду от жены. На самом деле я давно решил, что пора выбирать. Уйду к тебе, если захочешь. Но… — Все, что сказано перед «но», смело можно игнорировать, — немного грустно вздохнула Гермиона. — Я сказал. Не. Перебивать. Он рвано выдохнул, сжав от ярости кулаки: — Я прошу тебя повременить. Не говори ничего Астории до конца марта, сможешь? Это важно. Нарциссе нужна операция в Мунго. Уверен, синдром сестры милосердия внутри тебя пока не пал жертвой той стервы, которой ты стала. Когда счета будут оплачены, я поговорю с Тори. Обещаю. — А о чем ты хотел поговорить? — О том, что соскучился, — чуть неуверенно протянул Драко. Он погладил ее щеку тыльной стороной ладони, а она с облегчением обняла его. Гермиона почувствовала где-то на подсознательном уровне тревожный звоночек, как когда впервые наткнулась на фамилию Фламеля, как когда Виктор убрал крупного жука из её волос… Но она проигнорировала его, отложив это ощущение глубоко на подкорку. Что-то было не так. В чем-то Драко не был искренен. Но его объятия постепенно отогнали все страхи. Гермионе отчаянно захотелось поверить, что впереди их ждет спокойная счастливая жизнь, ведь она её заслужила.
