Дом под грозовым небом

 — Лео! — кричит черепашонок в красной повязке, увидев старшего брата лежащим на ступеньках у какого-то дома. — Я иду!  — Рафаэль, стой! — доносится до маленького хулигана голос Мастер Сплинтера, что отвлекся от него буквально на секунду, смотря в радар Донателло.       Раф выскакивает из-за деревьев, первым заметив Лео, и кидается к нему, не думая о том, что неподалеку могут находиться люди. Даже не разглядев округу и не совсем осознав, что прямо посреди леса вообще что-то построено, ведь здесь не должно быть никого, потому что мутанты прошли вглубь на невероятно далекое расстояние от их лагеря, где и так сроду не появлялось ни одной живой души, потому что местность совсем дикая, далеко не предназначенной для похода обычному человеку, он бросается вперед, не слушая отца. Кинув быстрый взгляд на деревянную постройку, пока не в состоянии оценить ее габаритность и общий внешний вид, Рафаэль взбегает по паре ступенек, садится на доски и, притянув Леонардо к себе, укладывает его голову на свои колени.  — Лео, — Раф осторожно дотрагивается до поцарапанной щеки брата. Видимо, он попал в колючие кусты, пока бежал сюда. — Бро, ты как?       Лео не отзывается и даже признаков никаких не подает, что голос маленького хулигана хоть немного потревожил его. Рафаэль мелко вздрагивает, опустив голову и прислушавшись к дыханию старшего, что вдыхает воздух через рот, а выдыхает очень тяжело, со свистом, а затем берет ладонь Леонардо, сначала меряя пульс пальцами и, в скором времени, просто прижимается губами к месту на кисти, откуда отдается быстрое и беспокойное сердцебиение. Раф поджимает губы, понимая, что с братом что-то не так и, поглаживая его по голове, случайно задевает затылок, где явно чувствуется длинный рубец и запекшаяся на нем кровь.       Мысли летят бешеным потоком и Рафаэль, где-то на периферии сознания, уже все понимает, но образы, парящие в его голове почти что бумаги по обширной библиотеке, никак не складываются воедино. Перед глазами в одно мгновение проносится все: как он толкает Лео, как тот падает на острый вертикальный булыжник, хотя черепашонку в красной повязке кажется, что он задевает только край панциря старшего, и как Леонардо подносит ладонь сначала к лицу, а потом, — черт, точно! — еще и к затылку, смешивая кровь с двух участков тела вместе.  — Почему я этого сразу не заметил?.. — не верит глазам мальчишка, не переставая стирать с лица брата остатки грязи. — Прости меня, Лео… я…  — Рафаэль!       Сплинтер подбегает к сыновьям, спуская Леонардо на траву, где его сразу же начинает осматривать Донателло, и укоризненно обводит взглядом младшего.  — Мастер… — у Рафа не находится никаких слов и он продолжает смотреть на Лео, который, даже после беглых манипуляций Дона, не приходит в себя. — Это была случайность… я не знал…  — Микеланджело, — сэнсэй подзывает к себе стоявшего поодаль ото всех сына. — Побудь пока с Рафаэлем.  — Отец…  — Поговорим об этом позже, — отрезает Сплинтер, в последний раз глянув на растерянного и напуганного Рафа, и поворачивается к погруженному в оказание первой помощи Дону.       Донателло приоткрывает глаза Лео, посветив в них карманным фонариком и проверив реакцию, достает градусник из небольшой красной аптечки, что прихватил с собой, как оказалось, очень кстати, замеряет пульс и готовит спирт с ватой, чтобы обработать царапины и рану, полученную в ходе столкновения с камнем.  — Как бы сотрясения не было, — кивает сам себе Дон и заматывает голову старшего бинтом. — Мастер, у Лео температура и, кажется, в любую минуту его состояние может ухудшиться до лихорадки. Ему срочно нужны антибиотики!       Дон мысленно жалеет, что рубец на затылке старшего уже давно практически запекся кровью, и он не был рядом, когда нужно было обрабатывать свежую рану, а теперь Леонардо уже потряхивает, ведь сколько он пролежал на холоде под ливнем? Около 10 часов? — ну просто замечательно.  — Я не хотел, понимаешь? — повторяет одно и то же Раф, вытирая глаза тыльной стороной ладони и беззвучно всхлипывая.       Майки стоит рядом, но к брату не подходит, потому что, как и все, знает, что именно из-за него убежал Лео.       Сплинтер берет Леонардо на руки, позвав сыновей за собой и добавив, что им необходимо как можно быстрее добраться до лагеря.  — Донни, — задает вопрос Рафаэль, последним последовав за спешащей скрыться с неизвестного участка семьей. — Ты же веришь, что я не специально?       Донателло останавливается, отодвигая кусты и пропуская вперед Майки, тихонечко вздыхает и, повернув голову, отвечает:  — Если в это верит Лео, то и я тоже.

***

      Леонардо надавил на педаль газа сильнее, разгоняясь на пустой трассе, хоть и никогда не любил бессмысленной быстрой езды, как его темпераментный брат, и невольно высунул руку в приоткрытое окно, пропуская сквозь пальцы холодящий кожу ночной воздух. Он нежно обнимал ладонь, создавая приятное ощущение уюта и полного умиротворения, потому что за все полчаса, что понадобились Лео чтобы покинуть Манхеттен и добраться до ближайшей лесополосы, ему встретилась всего одна пробка, ведь Нью-Йорк, как ни крути, никогда не спит.       И сейчас, чувствуя абсолютную свободу и легкость, лидер даже в окно высунулся, глубоко дыша и заполняя легкие кислородом с примесью запаха хвои и дорожной пыли.       Воспоминания и по сей час не отпускали голову, сдавив череп до предела, но стало гораздо проще анализировать ситуацию, ведь Леонардо все еще раздумывал над тем, почудился ему тогда тот дом или нет?       Лео хорошо помнил, как очнулся в фургоне, когда они возвращались домой, и как возле него кружил Донателло с лекарствами и капельницей, заверяя, что все в порядке. Леонардо тогда мало что разбирал, чувствуя, как все тело ломило от температуры, а перед глазами выстреливали салюты звездочек и мелких вспышек; ужасно тошнило и кружилась голова, поэтому он бесполезно кивал Дону головой, надеясь, что с ним правда все в порядке.       Пульсировали виски и хотелось пить, но Лео продолжал лежать, не издавая ни звука, пока Донни, еще не наловчившийся тогда делать это, раз за разом промахивался иглой, никак не попадая в вену старшего. — Я затяну жгут посильнее, ладно? — осторожно спрашивает Донателло, со страхом и какой-то виной заглядывая в не по-детски уставший и измотанный взгляд напротив.       Леонардо слабо кивает, понимая, что в такой обстановке брату сложно собраться и делать все максимально продуктивно и ловко, поэтому, легко улыбнувшись уголком рта, он чувствует, как жесткая ткань сильнее сжимает мышцы выше локтя, и дотрагивается до плеча брата, ободряюще погладив его несколько раз.       Лидер не знает точно, помогло ли Дону это движение или он сам, наконец, перестает паниковать, или это вообще чистая случайность, но в следующую секунду лекарство все же смешивается с его кровью и прокладывает путь по всему телу.       Первой начинает стихать головная боль, словно из его мозга извлекают тяжелую громкую дрель; успокаивается желудок и омерзительный ком, стоявший все это время почти у самых гланд, исчезает, оставляя после себя лишь некоторый дискомфорт, а позже Лео и вовсе чувствует, что медленно проваливается в блаженную дрему, хоть рядом и не перестают носиться фигуры его братьев, а под колеса старого фургона, который был у Сплинтера, пока Донни не собрал их нынешний мусоровоз, попадаются камни и ямы.       Леонардо ухмыльнулся, припоминая, как сильно удивился, когда, почти исчезнув в царстве Морфея, его выдернуло оттуда порывистое, слегка грубое прикосновение. Рафаэль, точно его все это время не подпускали к старшему, как-то дико поднырнул под его свисающую с койки руку и невесомо коснулся губами плеча.  — Я больше никогда так не сделаю, — шепчет Раф, поймав на себе взгляд из-под полуопущенных век Лео. — И та штука, которую ты сделал сэнсэю… она была очень крутая! Ты прости, что испортил ее. За все прости.       Леонардо чуть прикусил нижнюю губу, сбавив скорость, и понял, что уже скучает по взрывному братцу. Воспоминания о том, как тогда, в детстве, Рафаэль не давал ему никаких лекарств и не делал уколов, как Донни, но носил старшему еду, сидел с ним с утра до вечера, строже Дона заставляя соблюдать постельный режим, и много-много болтал обо всем и ни о чем, были по-особенному дороги и важны для лидера.  — Все хорошо, — разлепив пересохшие губы, отвечает Леонардо, снова прикрывая глаза от приятного тепла, когда Раф накрывает его ноги мягким пледом и переплетает их пальцы между собой.  — Все у тебя всегда хорошо, — маленький хулиган тихо смеется, уткнувшись лбом в руку брата, и продолжает: — но еще раз вот так вот свалишь от меня — убью.  — Больше не буду, — улыбается Лео и засыпает под хриплое дыхание Рафа, что устроился рядом с ним на койке вопреки всем запретам Донни.       И ведь больше никогда не уходил. До сегодняшнего дня. Леонардо надеялся, что мастер сай понял его и действительно дал немного времени, чтобы подумать и устаканить мысли, но сердце бешено колотилось в груди, разве что еще не выпрыгивая наружу, и пыталось донести своему владельцу, что Рафаэль никуда его просто так не отпустит и уже явно громит логово в поисках брата, но Лео отчаянно не слушал свое чутье, ведь возвращаться было уже слишком поздно.       Сжав кожаную обивку руля, Леонардо выдохнул сквозь зубы, понимая, что делает самый глупый и безалаберный поступок из всех, что он когда-либо мог себе представить, и рушит не только доверие отца, ведь рано или поздно наступит утро и лидер не разбудит свою команду на тренировку, вообще не оказавшись в логове, но и доверие самого родного существа, бушующие чувства которого он ощущал на себе так же хорошо, как если бы Рафаэль сейчас сидел напротив него и говорил о них открыто, как бывало, когда братья оставались наедине.  — Я все объясню тебе, Раф, — повторил свое обещание Лео и свернул в сторону открытой лесной местности, ища место, где можно было бы удобно и незаметно припарковаться.

***

 — Ай! Бро, ты че творишь?! АУЧ! НА ПОМОЩЬ! ДОННИ!       Донателло приглушенно взвыл, подперев голову, лежащую на столе руками, и, через несколько мгновений оттолкнувшись от стола, подкатился на стуле к двери.       Прислушавшись, он услышал визжащего Майки, громкий топот и грохот — очевидно, это была магнитола — и покосился на свой бо, так как предчувствовал, что Раф и с ним долго церемониться не будет.  — Я не знаю, где Лео! — заорал Микеланджело и затих, видимо, заткнутый Рафаэлем, а потом снова взвизгнул: — стой! Я не успел написать завещание! ААА! ТЫ МНЕ СЕЙЧАС ШЕЮ СВЕРНЕШЬ, БОЛЬНО!  — А ну быстро встал и пошел со мной!       Донни заерзал ступнями по полу, подъезжая на колесиках обратно к столу, и в эту же секунду дверь в его лабораторию открылась с Рафовой ноги, — как только не выбил ее с концами? — ударившись об бетонную стену. Оба брата ввалились в проход: один — лупя второго тяжелой диванной подушкой и душа наушниками, второй же — барахтаясь, держал в руках какой-то мятый листок, взятый с кофейного столика в гостиной, и чиркал по нему ручкой, пытаясь написать, что оставит каждому из братьев после своей по-геройски эпичной и драматичной кончины.  — Раф! Майки! — Дон поймал чуть не свалившегося Микеланджело и оттолкнул Рафаэля, что, как дикий зверь, оскалился и уже от своей ярости ничего, кроме красной пелены перед глазами, не видел. — Вы что тут устроили?! Сейчас же сэнсэя разбудите! — Донни, брат, — Раф вдруг поднял искрящиеся нефритом глаза на гения, и голос его стал непривычно мягким и заговорщицким. — За тобой-то я и шел. Скажи-ка мне, а где наш Бесстрашный, мать его черепашью?!       Донателло даже рот не успел раскрыть, как Рафаэль схватил его за пояс и прижал к стене, разъяренно дыша ему в лицо.  — Я не знаю, — спокойно ответил Донни, на что получил ударивший в стену кулак, просвистевший всего в паре сантиметров от его головы.  — Врать ты никогда не умел, — прищурился мастер сай, сильнее придавив собой брата. — Поэтому спрошу еще раз. Где. Сейчас. Лео?!       Донателло поморщился, попытавшись высвободиться, но это оказалось безуспешным и он понял, что Раф его просто так не отпустит.  — Он ушел.  — И куда же?       Рафаэль склонил голову набок, стараясь пока не предпринимать крайних мер, как с Майки, и вздохнул.  — Сказал, что к старому другу, — слова слетели сами собой, хоть Дон сказал их больше с вызовом, нежели намеренно раскрыв перед взрывным братом карты. — Больше я ничего не знаю.       Донателло и сам хотел поскорее отыскать лидера, поэтому легко рассказал известное Рафу, которому эта информация давала столько же, сколько и ему, то есть — ничего от слова «совсем». И нечего было отрываться на Майки и на их вещах, ведь все братья знают о внезапном уходе Леонардо из дома одинаково, и если Дон заварил ему перед уходом чай и дал ключи от мусоровоза — это не значит, что отныне он обладает какой-то особой информацией, которая не была дана другим.       Раф вдруг переменился в лице, нахмурившись, и отпрянул от гения, тряхнув головой, и, зажмурив глаза, привалился к стене, начав сползать по ней вниз.  — Бро, хоронить дружка Лео заживо будешь? — поинтересовался Майки, увидев вполне ожидаемую реакцию бунтаря. — Или так, по старинке, на британский флаг порвешь? Если надо, я за лопатой сгоняю, ты только скажи…  — Майки! — прикрикнул на младшего Донни, сразу же присев на пол рядом с Рафаэлем. — Иди лучше спать.  — И пропустить самое интересное?  — Вали в свою комнату! — неожиданно рыкнул мастер сай, да так, что даже Дон вздрогнул, не говоря уже о мгновенно скрывшемся за дверью Микеланджело.       Донателло не знал что делать, посмотрев на заледеневшие пустые радужки брата, и придвинулся к нему немного ближе.  — Раф, ты сам просил меня сказать, — попытался начать разговор Донателло, но то, что он увидел дальше, заставило его забыть все-все слова на свете. — Раф… не надо…       Рафаэль сжал кулаки до такой степени, что короткие ногти в какой-то момент просто прорезали кожу, и с его ладоней заструилась алая кровь, неспешно скользя тонкой дорожкой по полу.  — Посмотри, посмотри на меня, брат, — попросил Донни, развернув мастера сай за подбородок к себе. — Перестань. Лео сболтнул глупость или попросту неправильно выразился, я не думаю, что…  — Дон, Лео хоть раз в жизни говорил глупости? — сухо пробормотал бунтарь, отдернув свою голову к стене. — Я вырву этому «старому другу» кишки и на них же повешу его на люстре, если это правда.       Донателло скривился, прекрасно зная, что Раф и не такое за Леонардо сделает, насильно разжал кулаки брата, начав осторожно перебинтовывать и обрабатывать следы от ногтей, пока мастер сай, в состоянии шока и готовности, как только окажется на поверхности, к снесению всего и вся от гнева, даже не двинулся с места.  — Не говорил, но я уверен, что всему этому можно найти объяснение и тебе не придется выяснять ни с кем отношения, — пояснил Дон. — Я отслежу Лео по мусоровозу, но это займет у меня некоторое время, поэтому нам всем придется подождать.  — Я за байком, — Рафаэль резко поднялся, не дав закончить Донни перевязку, и зашагал к выходу. — Как только получишь координаты — вышли мне.  — Раф, — окликнул Донателло бунтаря, заставив его на секунду остановиться. — Никаких убийств. Даже если сам найдешь Лео и твои безосновательные подозрения подтвердятся, а этого не случится, потому что ты сам отлично знаешь, что наш брат не такой.  — Ничего не могу обещать тебе, Ди.       Мастер сай сжал зубы, покачав головой, и удалился из лаборатории гения настолько тихо и бесшумно, будто и не заходил в нее этой злосчастной ночью.