Под струнный оркестр дождя

Я уже почти месяц живу у Итана в доме. С того нашего разговора мы совсем не общались, даже почти не виделись. Наша привычка есть вместе пропала без следа. А я так и не понял, почему он так на меня разозлился. Да и в той ситуации злиться должен был я. Он задал вопрос напрямую, никак не смягчив. Это, как мне кажется, довольно жестоко с его стороны. Да, у меня был Рак горла. Да, я на всю жизнь останусь немым, но я же жив. Я мог просто умереть от этой чертовой опухоли и… и не мучился бы так долго, ожидая, что меня кто-нибудь заберет. Родители повели себя не лучшим образом, когда узнали про диагноз. Их единственный сын, подающий большие надежды, оказался перед выбором: потерять голос или умереть. Разумеется, тогда я выбрал первое. Родители дали денег на лечение, оплатили операцию и реабилитацию, а потом просто испарились, мол, не нужен им такой сын. Бесполезный. А кому, собственно, нужен? Я не смогу нормально работать, значит не смогу хорошо зарабатывать, а это значит, что я не смогу обеспечить себя. Вот тебе и голодный рот. Заботься о нем, поддерживай морально и материально. Да, кому только захочется носиться со мной таким? Мистеру Янгу захотелось. Я не понимаю, почему. Стало жаль меня? Наверное, именно так он и подумал. Если честно, я хочу, чтобы меня иногда жалели. Я же почти умер. Итан как-то говорил, что я похож на приведение. Итан. Итан Янг. Он относился ко мне хорошо, пока я не сказал, что у меня был Рак. Должно быть, это его как-то ранит, или типа того. Не хочется думать о чужих чувствах, когда своих у тебя нет. Куда уж говорить о чувствах, когда у меня отсутствуют почти все черты здорового,  да просто живого человека. Есть мне еще нельзя. После той операции прошло так много времени, а я все еще не могу питаться чем-то кроме этих витаминных и протеиновых коктейлей. Они мне надоели. Безвкусные и вязкие, однообразные и всегда по-своему противные. Я бы все отдал за пиццу или курицу-гриль. Хотя, зачем стараться поправиться, если аппетита нет? Правильно, это совершенно бессмысленно. Итан больше не ест со мной. Не знаю, почему, но меня это немного задевает. Даже если учесть тот факт, что он за что-то злится на меня, это не повод пропускать обеды и ужины, когда я сижу на кухне, как правило, на своем любимом месте. Он уходит куда-то каждую субботу утром и возвращается поздно, чаще всего, в нетрезвом состоянии. Ему всего двадцать один, а он так много пьет. Это плохо. Злоупотребление алкоголем может привести к серьезной стадии алкоголизма, а от этого тяжело лечиться. Я бы прочитал этому альфе лекцию по этой теме, если бы мне было не все равно. Конечно, мне интересно, куда он уезжает по субботам. В университете у него, вроде как, что-то типа свободного посещения. Он иногда неделями сидит дома. А я отсюда не выхожу просто потому, что теплой одежды у меня нет, а на улице все быстрее холодает. Так можно и заболеть, а вот этого мне совсем не нужно. Я как-то спросил, куда Итан уезжает, так он рявкнул на меня таким злобным «Не твое дело», что мне и правда перехотелось об этом знать. Сегодня суббота. Итан ушел еще утром, сейчас два часа дня. И я понятия не имею, чем мне заниматься. Я хотел попросить Итана отвезти меня в город, но быстро понял, что денег, чтобы что-то купить у меня нет. Оставалось только сидеть в комнате и беспричинно штудировать статьи о последних новостях в интернете. Я даже начал учить язык жестов, но получалось не очень. Мои размышления о том, чем мне можно заняться, прервал звук с первого этажа. Кто-то звонил во входную дверь. Подхватив блокнот и ручку, я метнулся вниз, наскоро нацепив шарф поверх домашней футболки. Посмотрев в глазок, я увидел на улице молодого альфу, в черной куртке. Он нажимал на кнопку звонка, то и дело поднося руки к лицу и согревая их дыханием. И кто он? — Итан! Я знаю, что ты дома, открой дверь, или я ее выбью нахрен! Я наспех написал в блокноте ответ, вырвал лист и просунул его под дверью. «Итана нет» — Открывай дверь, гнида! Парни волнуются, ты неделю на связь не выходишь! Так они друзья? Странно. Я не нашел другого пути, кроме как просто открыть дверь. Меня тут же сбили с ног этой самой дверью. И почему она открывается внутрь? Так и убить можно. По полу вмиг прошла волна холодного воздуха. Уже ноябрь, если так пойдет дальше, я не смогу даже окно открыть. — А ты еще кто? — этот альфа смотрел на меня с неприкрытой угрозой во взгляде. Подойдя к мне, он рванул меня наверх за руку, ставя на ноги. Я, все еще держа в руках блокнот, поспешил ответить. «Я Оливер. Я здесь временно живу» Он еще минуту находился в прострации. Впав в ступор, парень даже не замечал, как я щелкал пальцами перед его лицом, чтобы обратить на себя внимание. — И давно ты с Итаном живешь? «Месяц» — Вот же, говна кусок… А мне ничего не сказал. Весь такой забитый ходил, а сам уже давно… Я замотал головой, пытаясь сказать, что он не так все понял. «Между нами ничего нет» Альфа поднял брови. — Так я и поверил. И что ты с этим блокнотом возишься? Нормально не сказать? Как же достали все эти вопросы. Сказать нормально. А ты попробуй говорить без голосовых связок, а я посмотрю, послушаю, посмеюсь. Снова мотаю головой. «Я не могу говорить» Пусть понимает как хочет. Он мне уже надоел. — В каком это смысле? — он прищурил глаза. «В прямом. Я немой. Уяснил? А теперь говори, зачем приехал» Я закрыл эту треклятую дверь и уставился на альфу, прибывающего в ауте. Я жду ответа. — Я Рей, друг Итана. Он не появлялся в универе, не ходил на репетиции, не отвечал на звонки. Вот я и пришел. «Итан уехал утром. Он всегда по субботам уезжает. Ты не знаешь, куда?» — Тут не сложно догадаться, — я все еще не понимал. — К своему бывшему. Ладно, я заеду позже. Это, извини, я был груб. Он собрался уходить. Не сказать, что я был этим сильно расстроен, но его последние слова заставили меня схватить развернувшегося парня за плечо. «Объясни» Но он не хотел говорить. Только отнекиваться начал. — Итан вернется, вот и спроси у него. И не говори ему, что я приходил, пожалуйста. Сам ему позвоню. Я как-то неровно кивнул, все-таки отпуская парня на улицу. Рей. А он вроде не такой плохой, каким показался сначала. Возможно, они с Итаном хорошие друзья. Правда, странно, что у такого грубияна вообще есть друзья. Хватит о нем. Мне все равно. Я каких-то полтора месяца назад вовсе жить не хотел, такая хрень со мной случилась. После того, как пропали родители, мысли о самоубийстве появлялись довольно часто. Но я до сих пор жив. Странно, правда? Может, пока Итана нет, я смогу немного отвлечься от воспоминаний об этом кошмарном времени в больнице… Я знаю, что в гостиной на первом этаже есть аудиоцентр… Немного порывшись в интернете, нахожу несколько до боли знакомых композиций. Пару минут разобраться в навороченных настройках, и вот уже воздух в доме сотрясается от аккордов любимой когда-то песни. На экране телевизора проигрывается клип. Делаю громче. Как хорошо, все еще, как и тогда, пробирает до дрожи. Сам того не осознавая, начинаю открывать рот в такт словам. Получается неплохо. Я словно слышу себя. Снова слышу себя. Так приятно трепещет душа, отзываясь на словно волшебные строчки. Так хорошо. Я опускаюсь на диван и прикрываю глаза, переносясь на три месяца назад. Вот он я, так сказать, во всей красе. Тогда мне так сносило крышу на концертах, я еле мог стоять на ногах от переполняющего меня чувства счастья… А потом все рухнуло. Никаких больше выступлений, никаких записей, никаких альбомов… Никакого будущего. Жаль. Из меня бы вышел хороший певец… Я не услышал, как хлопнула входная дверь. Не услышал, как кто-то прошел в гостиную, не услышал, как этот самый кто-то смеялся. Так издевательски… Я открыл глаза. Рядом с диваном стоял Итан и смеялся. Судя по запаху, что исходил от этого альфы, он был изрядно пьян. Слишком пьян, чтобы вести с ним осмысленный диалог. Сквозь звонкий смех прокрались слова. — Что, фантазируешь? Самому не противно таким себя видеть? Лучше бы тебе сдохнуть, меньше проблем. Меня словно обухом по голове… Я не понимал, откуда в нем может быть столько злости. Я хотел расспросить его о том, о чем заикнулся при визите Рей, но сейчас говорить с этим человеком не было желания. Никакого. Я взял свои вещи и поспешил скрыться наверху, смаргивая слезы обиды на этого ублюдка. — Молодец, так держать! Катись! — я не хотел слышать эти крики снизу. Мне и без того было обидно и как-то по-своему стыдно. Стыдно за то, что я пытался его понять. Он неисправим, хотя, я даже не пытался, так что говорить что-то в этом роде бесполезно… Я сижу на кровати в своей комнате и думаю. Думаю, когда можно будет спуститься или хотя бы высунуть из комнаты нос. Итана не слышно. В прямом смысле. На весь дом ни звука, ни одного тихого шороха. Немного жутко становится, когда ты в тишине и знаешь, что не сможешь ее нарушить, даже при особом желании. К вечеру я уже очень сильно хотел спать. Я уже утратил надежду выйти из комнаты без последствий, как напротив моей двери послышались шаги. Раздался стук. — Оливер? Эй, открой, поговорить надо. На его телефон приходит мое СМС. «Пошел к черту» — Послушай, ну не злись. Не хочу, чтобы ты злился. «Поговорим, когда протрезвеешь» — Я уже трезв. Открой дверь. «Нет» — Ты самый упрямый омега, которого я встречал. Имей в виду, завтра не отвертишься. Он бьет рукой об дверь и уходит, оставляя меня одного. И почему опять слезы? Раньше ведь было не так. Тогда было безразличие, сразу после операции мне было все равно, как я буду жить, да даже тогда, когда я только узнал диагноз, я был слишком шокирован, чтобы проявлять эмоции… А сейчас… Что изменилось сейчас? Завтра мне придется с ним говорить. Хорошо, что скоро я смогу отсюда уйти, так будет меньше проблем с тем, что я ему скажу. Скажу. Ага, как же… В горле противно тянет, слезы не кончаются. Наверное, будь у меня возможность, я бы закричал, но такой возможности нет. Теперь только сидеть в темноте и молча глотать слезы. По крайней мере до завтрашнего утра. * * * Я сидел в своем любимом баре, поглощая виски, когда раздался звонок моего телефона. Звонил Рей. И что ему от меня нужно? Не хочу ни с кем говорить. Просто потому, что я слишком подавлен и зол. Не лучшее из возможных состояний. Трубку пришлось поднять. — Да. — Опять накидываешься? — саркастично вырвался из динамика вопрос. — И тебе привет. — Итан, едь лучше домой, проспись. Тем более, что тебя есть кому ждать. — Что ты несешь? — я потер переносицу и попросил бармена плеснуть еще. — Я про того омегу, про Оливера. Я заезжал сегодня, и мы встретились. Я фыркнул. — А мне это зачем знать? Хочешь — забирай. Возражать не стану. Рей на том конце как-то горько усмехнулся. — А я думаю, что станешь. Этот омега о тебе спрашивал, переживал. Он похож на него, не думаешь? Я так и застыл, не донеся стакан со спиртным до рта. О чем он вообще говорит? Похож? Да ни капли. Может, немного внешне, но… Все не так! — Закрой рот, пока я не приехал и не убил тебя. Не говори о том, чего не знаешь. С того конца послышался дрогнувший вздох. — Да пойми ты, что я знаю, о чем говорю. Не ты один знал Криса, мы все по нему скучаем, но жизнь на таком не заканчивается! Он умер, Итан. Его нет. — Пошел к черту. Сбрасываю звонок. Вот ублюдок… Еще другом моим себя считает, гнида… Я выпил еще… достаточно, чтобы забыться наутро, заказал такси и поехал домой. Где-то внутри болезненно кололо. Я, сам того не понимая, начал думать над словами Рея. Я уже прошел через ад, я не хочу, чтобы подобное повторялось. Я не хочу, чтобы этот немой выскочка был в моей жизни. Чем только думали папа с отцом, когда подселяли его ко мне? Мое состояние их совсем не заботит. Видимо, все именно так. Ненавижу его. Из-за него все пошло вниз по наклонной. Лучше бы его вообще не было! В моем доме, развалившись на диване в гостиной, закрыв карие глаза, слушал музыку омега без голоса. Жалкое зрелище. Смотреть мерзко. Мечтает, значит… Ему это дается так легко… Почему я не могу так же?! — Молодец, так держать! Катись! — орал я, когда омега, весь в слезах, убегал от меня наверх. Что, больно, когда вот так что-то теряешь, а тебе об этом напоминают? Больно. А мне больнее. Я потерял смысл жизни, никто не понимает, как это больно, а он еще и провоцирует, каждый день маячит перед глазами, как живое напоминание. Да, он на него похож. Очень похож, а я ничего не могу сделать с чувством вины, что так нещадно выжигает меня изнутри каждый день. Каждый день. Ненавижу его. Как можно… Моя мысль оборвалась, когда я нажал на кнопку пульта. Хотел выключить эту, порядком доставшую музыку, но попал пальцем не по той кнопке… Экран напротив дивана, на который я упал, зажегся. Показывали какой-то клип, какой-то из немногих групп, которой я не знал. Меня привлек солист, совсем молодой парень, еще подросток, с почти белыми волосами, достающими до талии, стройный, с бледной гладкой кожей, в узких джинсах и черной жилетке, под которой не было совсем ничего. На утонченном лице была такая гамма эмоций, что уследить за всеми не представлялось возможным. Боль, отчаяние, страх, отрыв, страсть… Этот хрупкий омежка с силой сжимал в изящной ручке микрофон, почти выкрикивая слова песни, в которые я не вслушивался. Я слышал только голос, который я не слышал никогда в жизни, но он казался знакомым. До боли знакомым. Ложился на музыку, словно человек, обладающий этим голосом был создан для этой музыки. Только сейчас я понял, как по-своему красиво звучит эта песня… Мгновенно протрезвев, я достал телефон и полез в интернет, искать информацию об этой группе, а конкретнее — о солисте. Под вечер я был немного сбит с толку объемом информации, который на меня вылился. Это просто нереально. За пару часов я изучил всю его биографию, прослушал не один десяток песен и от каждой получил такой бешеный заряд эмоций и энергии, что хватило бы на несколько месяцев. В клипах я видел живущего на полную катушку человека, что дышал свободно только на сцене. Навеяло воспоминания пятилетней давности, когда я встретил такого же человека, живущего именно так, как этот парень с экрана телевизора. А я так не хотел возвращаться в это время. Так не хотел вспоминать… Flashback. Взрывы практически лишали возможности воспринимать происходящее, со всех сторон шел сумасшедший жар, от которого мутнело перед глазами… По описанию этот клуб походил на эпицентр ядерной войны, только в гораздо меньших масштабах. Я не любитель таких мест, просто потому, что я не пью. Для меня все эти тусовки не важны. Да и музыка здесь так себе, если честно сказать. У меня на плече повис уже порядком нажравшийся Рей. — Ита-ан, пойдем танцевать. — Иди один. — Ну Ита-а-ан… Эй, там по моему батл намечается, пойдем, посмотрим. Я посмотрел в сторону, куда указал немного подрагивающий палец друга. На танцполе образовывался круг из поддатых подростков, а в центре какой-то омега наезжал на стоящего рядом альфу, видимо, из-за пролитого на его рубашку коктейля. — Мне отсюда видно. — Ты злой. Я пойду, а ты сиди тут и тухни. Ведет себя как истеричный омега, честное слово. В это время на поле битвы становилось жарко. Омега, собрав длинные светлые волосы в неровный хвост, так, что несколько прядей выбивалось, стянул мокрую рубашку, оставшись в свободном топе и джинсах. Музыка сменилась, я не успел понять, как этот низенький хрупкий пушистик начал двигаться в такт взрывам музыки, что вышибали из головы рассудок. Как он двигался… это просто нереально. Не удивлюсь, что он профессионально занимается не один год. От его движений несло точностью, а от него целиком перло такой крышесносной энергией, что я наверняка упал бы под натиском взрывной волны, встав рядом. Битва продолжалась недолго, альфа, как выяснилось позднее, вовсе не умеющий танцевать, слился уже на пятой минуте. Зал взорвался радостными криками, сам победитель незамедлительно проследовал к бару. Я поздно понял, что идет он прямо ко мне. Стало как-то не по себе от его присутствия, тем более так близко. Омега приземлился на соседний стул и попросил у бармена воды. На лбу танцора выступил пот, он все еще восстанавливал дыхание после своей победы. Только сейчас я смог как следует его рассмотреть. Длинные светлые волосы, глаза темно-синие или, может, карие, из-за освещения не разобрать, подтянутое, стройное тело, аристократичное лицо, чуть пухлые губы и немного вздернутый носик, а на щеках румянец… — Ты же понимаешь, что я вижу, как ты на меня пялишься? — омега повернулся ко мне лицом и саркастично поднял бровь. — Конечно. Мне перестать? Могу перестать, — я улыбнулся, дергая плечами. Омега засмеялся. Громко и чисто, словно был создан для этого. — Чувствую, друг, тебе уже хватит. Едь домой, просохни. — Я ни капли в рот не взял. — Это еще почему? — Да вот, все ждал, когда же ты ко мне подойдешь. И вот, дождался. Я продолжал улыбаться. Омежка, покончив со стаканом воды, встал со своего стула и сейчас смотрел прямо мне в глаза. Ноздри щекотал яркий запах зеленых яблок. —  А сколько бы ты ждал, если бы я не подошел? — снова поднимает бровь, складывая ручки на груди. — Ровно столько, сколько понадобилось бы, — я пожал плечами. — Тогда дождись меня завтра, — омега улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. — Как пожелаешь… — согласно склоняю голову. — Как тебя зовут? — Итан. — А я Крис, — ответил он на мой немой вопрос, посылая мне последнюю улыбку за этот вечер.