Vanilla flowers

Третий день Корнелия не вставала с постели, она даже не шевелилась и казалась мертвой, обездвиженной и пустой. Ни чего не интересовало ее. А огромная комната теперь стала хуже темницы, страшней и ужасней. Ее тело уже почти не болело, но горькое чувство полнейшего отвращения, настигло ее. Девушке было противно, все это, шелковые простыни, огромная кровать, слуги, еда, наряды все это она ненавидела и была готова разнести в пух и прах, но ее сила не действовала, вообще. Поэтому ее оставалось лишь лежать в постели и плакать, на щеках почти не высыхали следы от ее слез, Корни лишь тихо всхлипнула. Почему ни кто не хочет придти помочь ее? Ее бросили? Девушка вздрогнула и снова зарылась носом в подушку, боль и отчаянье накатили с новой силой. Корни больше не хотелось жить, быть особой не хотелось, девушке казалось, что ее выпотрошили как старую подушку, вынули все нутро, и самой Корнелии уже не осталась, лишь пустая оболочка. Крика не было она лишь тихо застонала от этих мыслей. Но пожаловаться не кому, только огромная и холодная кровать. Пустая комната и тускнеющие лучи солнца, еще немного согревающие помещение, но эта пустота еще больше угнетала ее и загоняла в угол. Дверь тихо распахнулась, и вошли ее верные служанки, они честно выполняли свою работу, ухаживали за больной девушкой, одевали ее и кормили. Но к своему телу Корнелия прикасаться не позволяла. Если девушки просто случайно задевали ее ножки, то блондинка впадала в ужасную истерику, она кричала, отбиваясь от них. Но это было раньше, а сейчас она молчаливая и тихая, с потухшим взглядом позволяла делать с собой все что угодно. Ее желание было полностью уничтожено, вместе с волей. Она была сломлена. Девушки служанки, осторожно посадили ее и тихо без лишних слов, принялись кормить девушку. Они знали, что если оставят еду, госпожа не притронется к ней, она даже не посмотрит на нее, а будет просто лежать, пища как обычно испортиться. Поэтому они и кормили девушку с ложечки. Так она ела, но мало, а иногда беззвучно плакала, смотря куда-то вдаль, не выразительными глазами. Она была как кукла, нет как цветок. Без желаний и возможностей. Служанки в душе очень жалели, заболевшую девушку, хотя они и знали причину ее резкого недуга. Но сказать что-то господину они не могли. Понимая, что все это неспроста. Прислужницы пытались хоть как-то растормошить госпожу: одевали в самые красивые платья, приносили самые редкие масла для тела, но стоило раздеть девушку, как она начинала дрожать и сжималась в комочек. Словно крошечный котенок. Сегодня девушки пришли, что бы поменять белье на постели Корнелии, три дня назад она так и не дала это сделать, а сейчас в таком потухающем состоянии, они смогли приподнять ее и уговорить пересесть в кресло. Она как и всегда сидела и смотрела в пустоту, в одну точку. Уже без слез. Потому что плакать больше не было сил. Кресло, в которое ее посадили, было очень удобным,старинным и изысканным. Огромная, словно королевский трон, мягкая спинка, формой напоминавшая ракушку, большие подлокотники с золотистыми кисточками. Удивительные, словно звериные, ножки из красного дерева, и цвет его обивки нежно голубой — чуточку с зеленью, такое же стояло у Корни дома, она обожала забраться на него с ногами и читать книжку, такая счастливая, такая настоящая. Девушка вздрогнула. — Мама…мамочка…— прошептала она, заветренными губами. — Госпожа – наперебой закричали служанки, подбежав к Корнелии — Что с вами, вам больно? Вашей мамы тут нет. Но мы вам поможем, вы только скажите, чем? – они взволновано смотрели на нее. Девушка же лишь снова замолчала, с тупым выражением смотря на стену. Служанки вздохнули и тихо покинули комнату, оставив хозяйку в гордом одиночестве, хотя они помогли ее снова лечь, прежде чем уйти. Корни снова лежала и смотрела в потолок, цветов она не видела, вообще ни чего не видела. Ее разукрашенная клетка, давила на нее. Сколько она так пролежала девушка не помнила, но за окно уже наступила ночь, комната погрузилась в пугающий, вязкий и такой жуткий полумрак и только несколько свечей, освещали помещение, даря хоть какой-то лучик надежды, но и он вскоре терялся в темноте ночи, в диком ужасе боли и страхе. Хотя где-то глубоко в сердце Корнелии стало появляться странное чувство, жестокость Седрика, его напор, перестал вызвать дикий ужас. Что-то внутри ее желало этого, снова и снова. Девушка лежала среди чистых простыней, они всегда были шелковыми и принесенными с земли, очень дорогими и почему-то всегда пахли розами. Почему? Но сейчас Корни не могла думать, ее телу и душе было жутко каждой клеточке каждому сантиметру. Именно сейчас в этот момент, дверь открылась, и вошел он, Седрик, тихо и важно как всегда, прямиком направился к ней, и сев на край постели, хищно посмотрел на нее. Корнелия почувствовав его противный запах, вскрикнула и отползла к самой спинке кровати, сжавшись в комочек, она с головой укрылась в одеяло и снова захлебываясь слезами, она сильнее сжала колени. — Нет,…уйди — прошептала она,— НЕТ!!! – во весь голос закричала девушка, снова срывая связки. Седрик лишь улыбнулся, приближаясь к своей жертве, словно удав, нападающий на крошечного крольчонка. Огромный и ужасный, пугающий девушку до жути, его движения то чего он хотел, вызывали у нее лишь чувство полнейшего отвращения. Корнелия зажала рот ладошкой, ее сердце почти не билось, а дыхание перехватило, когда лорд оказался в паре сантиметров от нее. Если он снова сделает с ней это, она больше такого не переживет наверное она умрет, сразу же. Просто умрет. От боли и страха. Умрет,…умрет! Ей хотелось закричать, но сил и голоса не было, только жуткий сип. Седрик медлил, он еще немного приблизился и поцеловал ее, но на этот раз нежно и осторожно жестокости не было, была страсть и дикое желание, но какое-то иное, такой слабости от поцелуя девушка ни когда не чувствовала, в один момент страхи улетучились ее стала приятно, она отпустила уголок одеяла и закрыла, глаза. Корни было приятно, и тепло впервые за долгое время, она приняла его поцелуй и смогла ответить на него. Он, почему то больше не пугал ее. — Прости меня – прошептала Седрик ее на ухо — Я люблю тебя. Люблю, как ни когда, ни кого не любил! – и он принялся целовать ее ручки, осторожно словно боялся сломать их. Целовал и шептал – Прости, прости, прости. Девушка на секунду опешила, она не знала, как ей действовать дальше, Корнелия думала, что он пришел снова мучить ее, а оказалось, парень извиняется, его лицо было таким искренним и взволнованным, возможно он лгала, возможно, лгали его глаза, но его прикосновения и поцелуи не обманывали, в этом она была уверена. Корни закусила губу, нельзя быть слабой! Иначе он воспользуется этим! Нужно быть сильной, но почему-то не получалось, его прикосновения пробуждали чувства. Девушка тихо всхлипнула, а потом расплакалась, сильно и в голос, все, что было на ее душе выплеснулось наружу, она ревела, громко, словно не плакала ни когда. Ее одиночество и боль, переполнявшие ее, наконец, вырвались. Но больше ее удивило, то, что сразу, же вслед за слезами, Седрик, резко приблизился к ней и обнял ее. Он прижал девушку к себе, как можно сильнее, лишь бы она не плакала, говорил Корнелии что-то на ухо, жутко глупое и смешное, его руки, такие теплые, гладили ее по спине, а голос успокаивал. Не смотря на все,блондинка впервые за долгое время чувствовала себя такой счастливой? — Прости, наверное я был слишком жесток, когда эти три дня ты лежала в постели словно мертвая, я не знал что и делать, просто боялся потерять тебя – Прошептал Седрик, Смотря прямо в лицо девушки. Корнелия всхлипнула, и слезы градом потекли из глаз. Девушка опустила голову на плечо парню, не замечая того что легкая рубашка лорда, уже совсем промокла, не чувствовала она и того что на ее плечо упало несколько соленых капель. Лорд, уткнувшись в шею девушки, впервые прослезился, от давившего осушения безысходности, а теперь свободы. Парень все это время не находил себе места, он дико волновался за нее, но боялся потревожить, самый дорогой цветок, его нежная и прекрасная как майская роза, распустившаяся в морозное утро девушка, из-за его грубости чуть не погибла, он окружил ее самой изысканной обстановкой, но забыл дарить ее любовь. А теперь она ревела на его плече. Потому что он, разрушил чувства, уничтожил ее. Седрик, сжал кулаки, проклиная себя, из-за то что он решил добиться своей мечты таким способом, нужно было лишь подождать, а теперь его цветочек страдал, как не страдал ни кто.