Vanilla flowers

В старом китайском квартале кипела жизнь, бурно и безостановочно, этот район всегда был таким, и казалось, что если его темп остановить, то и все вокруг тут же замрет. Потому что это было самое таинственное место города, полное пряных запахов, дорогих тканей и необычных людей, мир сказки, затягивающий словно водоворот, и если ты попадешь туда, то не выберешься ни когда. И среди этой праздничной мишуры, вечного веселья и кипучей жизни. Находился не большой ресторанчик, построенный в традиционном китайском стиле, аккуратный с покатой, красной крышей. Огромными окнами, и стилистически расписанными стенами, ресторанчик выглядел как кукольная игрушка, такой маленький. Что даже местные, проходившие мимо его, часто останавливались и засматривались. Ночью освещенный китайскими фонариками, он выглядел еще чудесней, словно древняя гравюра. Но уже неделю ресторанчик выглядел угрюмо, посетители, зайдя внутрь, чувствовали странное ощущение, безысходности, особенно исходящее от внучки хозяйки. Хай Лин в шестой раз, за последние полчаса, измеряла шагами небольшое пространство подвала. Она ходила словно тигр в клетке. Дойдя до противоположной стены, она остановилась, вздрогнула и громко расплакалась, ее ножки подкосились, и девочка с высоты своего роста стала быстро опускаться на пол. В тот момент, когда она должна была уже столкнуться с полом, на плитке просто волшебным образом появилась подушка. А старенькая бабушка в китайском халате на выпуск, немного взлохмаченная и измотанная, стояла как победитель чемпионата по метанию. Сделав глубокий вздох, старушка направилась к ревущей девчонке. -Хай Лин, внученька, не нужно так расстраиваться, выпей деточка – и бабушка, движением заправского фокусника достала из кармана, небольшой старинный пузырек. Она открыла его, и комнату наполнил пряный запах трав, глубокий и чувственный. Маленькая китаяночка, дернулась, потерла глаза рукавом своей кофточки и немного успокоилась. Плакать больше не хотелось, да и вообще истерики были не свойственны девочке. Ее больше нравилось веселиться, она верила в красоту этого мира, но сейчас все вокруг было в потухших красках. Малышка тяжело вздохнула, и посмотрела на потолок. Что же делать…Что? На лестнице, ведущей от ресторана к подвалу, послышались шаги множества ног. Бабушка Лин вздохнула еще громче, и мысленно попросила прошения за все свои грехи у совета, потому что грехов скоро будет (если все это не прекратиться) много… В подвал спустились три девочки, измотанные и злые. Они наперебой что-то громко выясняли. Хоть на дворе и был будний день, подружки не ходили в школу, уже несколько дней. Их жизнь резко изменилась, превратилась в кошмар, потому что они потеряли нечто важное, а найти ни как не могли. — Хай Лин? Ты почему на полу сидишь? Снова плакала? Эй, взбодрись — С натянутой улыбкой проговорила темно— русая девочка. Немного подумав, она подошла к Китаянке и села рядом с ней на грязный пол, одежды было не жалко, потому что она и так оказалось грязной и измочаленной, голубые когда-то джинсы, были в темных разводах от сточной воды, пальтишко застегнуто всего на одну пуговку, а ее глаза были опухшими полными слез. Ирма положила одну ладонь на ручку Хай Лин, и тихо принялась рассказывать. — Мы снова раздавали листовки, там, на перекресте, у спиленного дерева. Люди почему-то проходили мимо, и не брали их. А потом какой-то водитель окатил меня из лужи – губы Ирмы задрожали, но она продолжала улыбаться — Еще мы Урию встретили, он смеялся над нами и…говор – Она не смогла продолжать, потому что к горлу подступил противный комок, и все внутри сжалось. Покрепче схватив ее руку. – Он сказал что, наверное, она давно валяется где-то на помойке, но ведь это не так! Правда! Мы ведь найдем ее? – шепотом проговорила девочка. Крепко обняв, Хай Лин. Маленькая брюнетка с длинными хвостиками, тихо хлюпнул носом, и уткнулась в плечо Ирме. Пришедшие с ней Вилл и Тарани держали в руках кипы бумаг. Большие листы, с самой красивой фотографией Корнели, где она улыбается после выступления на чемпионате тогда, она заняла первое место, и ее улыбка такая светлая и чистая, а глаза огромные и такие восхитительно родные. Но сейчас это лишь фотография на листочке с подписью, том, что такая, то ушла из дома, и просьба сообщить если видели ее. Просто бумажка, но, сколько чувств она несла, сколько отчаянья. И надежды, но почему-то никто не замечал этого, люди брали их, читали, и кадили на мостовую, тысячи ног топтали последние лучики надежды, оставляя на небесно— чистых листах следы грязных сапог. Словно руша все… Тарани выпустила листы из рук и они, словно листья поздней осенью полетели на пол, застилая его личиками улыбающейся блондинки, она тихо всхлипнула и присоединилась к подругам, покрепче прижавшись к ним. Вилл смотрела на них с такой тяжестью, сердце кондракара молчало, Оракул молчал, и ни кто не хотел им помочь. Девчонки остались одни. Без поддержки, без подруги. Корнелия пропала уже две недели как, и ни кто не мог понять, куда она делась. Полиция выяснила то, что в 10 часу девочка ушла с катка, в 10 была дома, она открыла дверь своим ключом, потом снова открыла дверь кому-то и исчезла. Только на пороге остался букет, белых, словно вытканных искусным мастером, почти прозрачных живых роз, он лежал как напоминание, последний дар, принятый маленькой хозяйкой. Ее семья, полиция, друзья искали ее везде, и потихоньку начали терять надежду, понимая, что поиски бесполезны. Но четыре подружки не хотели сдаваться, они боролись из последних сил, выказывая не дюжую храбрость. А сейчас, в темном подвале ресторана, они были вместе и могли поплакать, выпустить свою боль. Вилл тяжело вздохнула, смотря на подруг, завтра начинались осенние каникулы, а значит, поиски можно продлить. Мама не ругала Вилл за то, что та пропускает школу, да и другие родители то же. Потому что это страшно, потерять свое дитя. Бабушка Лин, смотрела то на плачущих подружек, то на Вилл. Оказалось что хранительница сердца и вправду сильная, наверное, сильнее, чем все остальные девчонки, удивительно ведь сначала рыженькая девочка показалась ее, тоненькой словно стеклянной, дунешь и сломается. А оказалось, девочка может перенести многое. Старушка вздохнула, она вспомнила тот дождливый день, когда хоронили Кэсседи, тот день, когда запечатали Нериссу. И ту дикую боль она тоже помнила. — Иди к ним Вилл, ты и так долго держалась. – Тихо сказала старушка. Вилл лишь отрицательно мотнула головой. — А ну хватит сопли распускать! Так мы ни чего не добьемся! Живо встали и пошли! -Рявкнула на них Вилл, доставая из внутреннего кармана сердце, она принялась трясти им, как сумасшедшая. – Живо перенеси нас к Оракулу или Корнелии, ну, почему ты молчишь? Ты должен, отвечать нам!!! – Уже кричал хранительница. — Оно больше не верит в нас –тихо проговорила Хай Лиин, отпустив голову — Потому что мы потеряли веру, Уже давно мы же в глубине души большее не надеемся найти ее, просто хватаемся за любую зацепку, но ведь не ты и не я больше в это не верим! Для нас ее уже нет, как бы вы не хотели, что бы ни говорили, мы сдались! Пусть не в поступках, но где-то в глубине души. — Хай Лин? — Ирма удивлено посмотрела на подругу, такого настроения, она от нее ни как не ожидала. — Но я права! Мы стали слабее, нам просто нужно стараться еще больше! Вилл ну скажи им! – Юная китаянка, встала на ножки и улыбнувшись сказала – Мы вместе! Мы едины! Поэтому, нужно бороться, даже если пути вперед нет! Нужно… Девчонки! Ну же. Мы найдем ее. — Потому что мы едины, и чувствуем друг — друга – добавила Вил. — Едины – подтвердила Тара, покрепче сжав руку Ирмы. — Едины! – громко сказа Ирма — И всегда будем вместе. И стражницы, взялись за руки, словно обещая друг — другу, поддерживать и помогать, что бы ни произошло. Они стояли и молчали, слушая биение своих сердец, и тихое звучание кулона в форме шара, которое давало им силу, пусть не физическую, но духовную, и не менее важную в такие моменты.