Do you speak English?

Достаточно большую комнату сотрясали несильные женские стоны, чередовавшиеся со вздохами, принадлежавшими явно мужской глотке. На широкой кровати раскинулась девушка, сверху над ней нависал мужчина с длинными черными волосами. Прическа кавалера скрывала не только его лицо, но и лицо самой дамы, которую он в тот момент удовлетворял. Приглядевшись чуть внимательнее, можно было понять, что мадемуазель достаточно красива. Стройные длинные ноги, подтянутая попка, чуть пухловатые бедра, придававшие фигуре женственности, впалый животик, маленькая, но аккуратно выглядевшая грудь, которая плавно перетекала в ключицы и узкие плечи. Последним, что мог наблюдатель лицезреть в этой картине, были раскинутые по плечам прядки каштановых волос, которые весьма удачно перемешивались с кончиками шевелюры цвета воронова крыла. Стоны усиливались, становились все громче, и, когда через пару минут все закончилось, мужчина откинулся на соседнюю подушку, явив миру бледную физиономию. Длинное и худое тело в тон лица. Если смотреть только на телосложение, казалось, что перед зрителем подросток лет шестнадцати, уже не мальчик, но еще не мужчина. Только лицо с грубыми чертами выдавали в юноше настоящего мужчину. Ну и еще одна деталь, о которой стоит промолчать. Брюнет стянул презерватив, брезгливо кинул его куда-то на пол и вновь растянулся рядом с девушкой. — Орочимару, дорогой, ты бы не раскидывал это где попало. Ты уже забыл, что тогда случилось с твоим котом, который ЭТО сожрал? Нам тогда посреди ночи пришлось искать круглосуточную ветеринарную клинику. — Да помню я, помню. Анко, ну неужели хоть раз после секса нельзя просто помолчать? Шатенка обиженно надулась и отвернулась к стенке. И уже через минуту повернулась обратно, когда ей на бедро легла прохладная рука. Орочимару не любил таких выкрутасов. — Как дела в академии? – тихо понтересовалась Анко. — Да все как обычно. Начало года же – пришла куча мелких ребятишек. Сейчас пытаемся понять – у кого действительно есть музыкальный слух и способности к музыке, а у кого есть родители, которые мечтают о музыкальной карьере для своих детей. — И много последних? — Больше половины, к сожалению. Настоящие талантливые музыканты вымирают, — директор тяжело вздохнул. Хотя внешне возлюбленный Митараши казался ледяной глыбой, душой и сердцем он переживал за свою академию. Конечно, не он её организовал, но ему очень повезло просто попасть туда, не говоря уже о получении поста руководителя. И сейчас по-настоящему одаренному Орочи было больно смотреть на сотни маленьких детей, которые не хотят учиться музыке и которых упрямые родители силой приводят в лучшую музыкальную академию Японии. Тряхнув головой, чтобы отогнать дурные мысли, мужчина задал встречный вопрос: — А у вас как? Джирая еще не совсем угробил великое творение Сарутоби? — Куда ему! Зашиваемся, как обычно, — собеседница пожала плечами, — начало года, все как у всех, в общем. — А что там с твоим дружком? – последовал неожиданный вопрос. Ей показалось, или в голосе брюнета послышалась капелька ревности?.. — Ты про Какаши? О, Орочимару, прошу, перестань. Мы с ним давно расстались. Друзья-коллеги, ага. Влюбился в новенькую преподавательницу. Сидит теперь посреди класса как пугало, только о своей синевласке и думает! — Джирая впустил в школу учительницу с голубыми волосами? Я удивлен. Хирудзэн, наверное, в гробу дважды перевернулся. — Не только впустил, но и сам пригласил. Её и еще двоих. Конан, Дейдара и Сасори. Очень хорошо спелись с Нагато. Кажется, в школе грядет сексуальная революция – все трое выглядят, как черт знает кто. Вставший было мужчина резко обернулся и неловко упал обратно на кровать. — Как, ты сказала, их зовут? — Пэйн Нагато, Тсукини Дейдара, Акасуна Сасори и Тэнси Конан. А что? — Нет… Ничего, — он встал, прошествовал к окну, сверкая голыми ляжками, и задумчиво посмотрел на засыпающий город. «Кажется, кое-кто опять решил испортить токийский воздух. Не к добру, ой, не к добру… Черт, Джирая, куда ты смотришь?!» Канкуро придирчиво разглядывал себя в зеркало. Собственная физиономия казалась ему серой, скучной и постылой. Ну чего тут может быть интересного? Обычное лицо, как у каждого японца, карие глаза, отличительная особенность… да-да, каждого среднестатистического человека с японскими корнями, и непослушные темно-русые волосы до плеч, которые мальчик всегда прятал под черной шапкой. «Кажется, через пару лет я смогу влиться в серую толпу», — невовремя подумалось ему. Почему-то очень захотелось написать на эту тему какой-нибудь заунывный текст. Дело в том, что у маленького Канкуро была своя, тщательно скрываемая слабость – рэп. Он мог сутками слушать крайне немелодичные речетативы на фоне кривых битов и басов, и все равно ему нравилось это подобие музыки. У него на счету даже была парочка своих небольших текстов, которые казались мальчику совершенством. Вот и сейчас он метнулся к столу, достал бумагу и ручку и начал быстро выводить иероглифы, которые складывались в слова, слова образовывали фразы. Через полчаса, исчеркав весь лист, Канкуро поднял голову и посмотрел на свое творение. Подняв башку, в зеркале вижу чужое лицо: Белое, как полотно, красные губы и нос, Череп венчает афро из ярко-рыжих волос… … Ведь ты один, как клоун, среди серой массы клонов В этом цирке! Где правят Ложь, лицемерие, лесть. Пойдем со мной, я покажу тебе, что выход есть. Он недовольно посмотрел на пробелы в тексте, решив, что дополнит их позже. Но пока Канкуро тщательно выводил эти строчки, ему в голову пришла странная мысль. Терзаемый сомнениями, он выглянул в коридор и прислушался к спящему дому. Кажется, все тихо, за исключением телевизора, бубнившего в комнате опекуна. Реджи редко ложился раньше часа ночи. Вздохнув пару раз, для смелости, мальчик прокрался к комнате своей сестры и боязливо приоткрыл дверь. Темари спала, беспечно оставив на подоконнике пепельнцу с недокуренной сигаретой. Проникнув в комнату и оглядевшись, он быстро нашел то, что было нужно, и поспешил покинуть «вражескую» территорию. Оказавшись в своей комнате, Канкуро, наконец, перевел дыхание и внимательно пригляделся к косметичке, которую сжимал в руках. Недолго думая, он вытряхнул содержимое на свой стол и придирчиво осмотрел. Надписи подсказали ему, что перед ним черная тушь, пять видов блеска для губ, несколько тюбиков помад, нечто, скрывающееся за названием «подводка», и, наконец, палитра теней. Небольшое зеркальце, пинцет и маникюрные ножницы не в счет. Прихватив ножницы для бумаги и тени, мальчик решительно направился в ванную. На секунду застыв у зеркала, он еще раз внимательнее вгляделся в свое лицо. Ему показалось, или его правый глаз подмигнул ему? Еще один глубокий вздох… и из комнаты послышалось бойкое щелканье ножниц. Длинные локоны Канкуро, которых он всегда стеснялся, посыпались в раковину неровными огрызками. Еще пара движений – и в зеркале отразился чуть пухловатый мальчик с короткими и о-о-очень непослушными волосами. Сейчас они торчали в разные стороны. Однако хозяина остриженной шевелюры его новый вид весьма удовлетворил, и он приступил к лицу. На секунду вглядевшись в раскинувшуюся перед ним палитру цветов, будущий юноша выбрал насыщенно-фиолетовый оттенок и окунул в него кисточку. Толстой линией обведя глаза, он задумался. Что бы ему на себе нарисовать? Две полоски пролегли под одним глазом. С негодованием их стерев, Канкуро подумал, что он будет явно не оригинален. Этой же кисточкой он провел по губам. Из зеркала на него смотрел откровенный голубой при параде. Одна линия пролегла от одного уха до другого. Подкрепив эту полоску еще двумя, идущими от низа щек и соединяющимися рядом с переносицей, мальчик нарисовал небольшой треугольник на пересечении этих линий. Голубой из зеркала исчез. Теперь там появился просто раскрашенный придурок. Но хозяину отражения показалось, что он нереально крут. Подкрепив образ любимой шапкой-ушанкой, младший Сабаку подмигнул отражению и, удовлетворенный, отправился спать. Завтра он поразит всех. Что и говорить, он не просто всех поразил. Боевой раскрас Канкуро убил всех наповал. Мальчик встал в пять утра и смылся из дома незамеченным, чтобы избежать убийства от рук собственной сестры. На первом же уроке учитель вынужден был пригласить завуча, так как раскрашеный ученик отказался покидать урок. Сделав внушение, Анко рассмеялась про себя над незадачливым ребенком. Конечно, ему нельзя так появляться в школе, но почему-то девушке показалось, что если она приведет первоклассника к Джирае, тот тоже посмеется, сделает нестрогий выговор и отпустит с миром. Купаясь в лучах всеобщего внимания, Канкуро не забывал поглядывать на Тен-Тен, которая сначала посмеивалась над его видом, а потом перестала обращать внимание. Желание понравиться упорно боролось с гордостью, и последняя пока одерживала вверх, поэтому мальчишка не стремился петушиться перед предметом своих воздыханий. Пока. Какаши сидел на своем любимом подоконнике, как курица на насесте, и невнимательно внимал жалобам Гая на мелких проказников. Преподаватель в зеленых трениках что-то заливал ему про одного мальчишку, который пришел в школу с раскрашенным лицом, как распутная девица. «Ха. Удивил. У меня Наруто частенько так появляется и ничего». Не так давно родители Наруто Узумаки попросили перевести его в класс Какаши, который был их давним знакомцем. Они налегали на то, что непослушный и шумный сын будет под постоянным надзором учителя. Постепенно знакомясь с детьми, классрук находил, что все они какие-то… необычные, что ли. У каждого есть что-то неповторимо свое, какая-нибудь яркая отличительная черта. Взять того же Шино. Странный мальчик яро увлекался насекомыми, являясь при этом абсолютно слепым. Но более удивительно то, что он прекрасно научился существовать в мире обычных людей, никак не проявляя свой недостаток. Он интуитивно обходил все препятствия, с первого раза находил свое место в классе, даже писал на доске обычные иероглифы. Когда его принимали, родителей много раз предупредили, что их сыну лучше будет в специальной школе, что в Мусамурахисаги у него могут не сложиться отношения с другими детьми. На что Абураме-старшие реагировали с ехидной усмешкой. И действительно – мало кто мог догадаться, что у Шино полностью отсутствует зрение. Его выдавали лишь черные очки, скрывавшие белесые от слепоты глаза. Вспоминая этого тихого ученика, Хатаке невольно улыбнулся. Выдержке и силе воли Абураме-младшего мог позавидовать даже он, взрослый человек. «Взрослый, взрослый… А к девушке уже вторую неделю подойти не могу!» — мужчина уткнулся носом в собственную руку. Каждый раз, когда он хотел подойти к Конан и просто, по-дружески, с ней поболтать, у него из головы вылетал весь японский язык, и оставалось только какое-то глупое смущенное мычание. Да и сама Тэнси вечно находилась в компании своих друзей — Нагато, Сасори и Дейдары. Поймать её в одиночестве не было никакой возможности. А тем временем, Какаши упорно ревновал свою возлюбленную к преподавателю физкультуры, который явно положил на нее глаз. Почему-то Хатаке казалось, что скоро исполнится пророчество Анко и прекрасную девушку уведут у него из-под носа. — Привет, кукольник! – раздался звонкий возглас за спиной и Канкуро порывисто обернулся. Рядом с ним стояла Тен и приветливо ему улыбалась. Мальчик неловко улыбнулся в ответ. — Привет, сплюшка. — Я вижу, ты не врал про этот подоконник. Он действительно твой любимый, — девочка присела рядом с раскрашенным Сабаку. — Да, любимый, — было видно, что Канкуро чего-то стесняется и пытается что-то спрятать от одноклассницы. И это в очередной раз не укрылось от зорких глаз Тен-Тен. — Что это у тебя? – она выдернула листок, который мальчишка пытался незаметно запихнуть в сумку. – О, стихи. Ты пишешь стихи? — Отдай! Это не твое! — Ага, как же, — пробормотала девчонка, вчитываясь в строчки. – Какая странная рифма. Что это за стиль? — Не твое дело, — пробурчал Канкуро, выдирая листок из её пальцев и пряча в рюкзак. — Ну не мое, так не мое. Тогда не буду тебе мешать, — она поднялась и пошла за угол. На прощание она обернулась и тихо добавила: — Я бы написала там «… не бойся и глаза не округляй. Я послан для того, чтобы ты мог начать с нуля». Пока, — она удалилась, оставив пораженного мальчика наедине с собой. Оставшись один, он тут же вытащил ручку и листок и начал быстро писать. Он говорит: не бойся и глаза не округляй. Я послан для того, чтобы ты мог начать с нуля. Чтобы стоял у руля, а не сидел на веслах. Ты можешь изменить свою жизнь – это просто. Пора покинуть ряды офисного планктона. Ведь ты один как клоун среди серой массы клонов… Его глаза удивленно округлились. Слова Тен как нельзя более удачно вписались в общий ритм стихотворения.