Do you speak English?

Канкуро распахнул двери и буквально вывалился в жаркое лето. Температура была зашкаливающей, на небе ни облачка, поэтому Сабаку приходилось обходиться без своего, уже ставшего привычным, боевого раскраса – все равно бы потек. Мальчик некоторое время просто подставлял лицо солнцу, греясь в его лучах. Постороннему наблюдателю могло показаться, что поистине Чеширский кот снизошел на двор простой японской школы и сейчас нежиться, сладко жмуря глаза. Он потянулся, раскинув руки, пару раз хрустнул шеей и только потом огляделся. И тут же в поле зрения ученика попала знакомая вихрастая макушка. Точно такая же, какая была и у самого Канкуро. Гаара стоял, прислонившись лбом к дереву и что-то пристально разглядывал на земле. Издалека не было видно его лица, но в самой фигуре брата скользило нечто… тревожное. Обычно, мальчику было несвойственно такое внимание к земным букашкам, наоборот – взгляд Гаары всегда был направлен скорее в голубую ввысь. Вихрастый, чуть прищурившись, внимательно изучал брата. Что-то было не так. Мальчик покачнулся и стал медленно сползать в кусты, цепляясь лбом за шероховатую поверхность дерева. — Гаара! – закричал Канкуро и, отбросив тяжелую сумку, кинулся к близкому родственнику. Он успел перехватить его буквально за считанные сантиметры от земли. И именно тогда Сабаку понял, что же именно ему показалось «не так». Лицо Гаары было зеленым. Не просто зеленым, а серо-зеленым. Губы тряслись, глаза были плотно зажмурены, мальчика крупно потряхивало. — Брат! Братишка, что с тобой? – тихо спрашивал юноша, скорее самого себя. Он немного встряхнул лежащего у него на руках. Шатен что-то невнятно промычал. «Черт. Черт. Чо-о-о-о-орд!», — юноша беспомощно огляделся. Одному донести больного до дома не представлялось возможным. « Ну, Гаара… Если это не тяжелое, смертельное заболевание – ты у меня отхватишь по полной!» Мальчик аккуратно уложил брата на землю, сбегал за своей сумкой, потом вместе с портфелем брата повесил её себе на шею и, наконец, взвалил себе на спину зеленоватого юношу. Пару минут Канкуро казалось, что сейчас его ноги провалятся под землю, неспособные справиться с тяжестью. — Шаг… еще шаг… и еще шажок, — шипел Сабаку сквозь зубы, с трудом переставляя ноги, — как бы мне с ним тут рядом не упасть! Теми с удобством расположилась на подоконнике в своей комнате. Она неглубоко затягивалась женской сигаретой и выдыхала в форточку, чтобы комната не пропахла дымом. Организм пока еще сопротивлялся добровольному отравлению – у девушки кружилась голова после каждой сигареты, но тошнить её уже перестало, а это главное. Блондинка лениво обводила взглядом улицу, цепляясь взглядом за редких прохожих. Сейчас, как никогда, Япония была похожа на Испанию – вся жизнь городов там протекала уже после заката. Да приличный испанец не садился обедать до захода солнца! Вот так и Токио в этом месяце «просыпался» только тогда, когда раскаленная батарея скатывалась с неба и жара немного отпускала. Сразу же наполнялись улицы, открывались все местные клубы и ресторанчики, дороги заполнялись машинами. Город перешел на «совиный» режим и засыпал только под утро. Взгляд старшей Сабаку привлекла странная фигура, которая пару секунд назад появилась из-за поворота, ведущего к их дому. Это был странный человек невысокого роста, сильно сгорбленный и с трудом переставляющий ноги. «Старик, должно быть…», — мелькнула мысль в голове Темари. Она уже хотела отвести глаза от немощного старца, как вдруг её внимание привлекла одна маленькая, незначительная деталь – пожилой мужчина явно направлялся к их дому. Из-за светившего в глаза солнца, девушка не могла рассмотреть ничего, кроме самой фигуры. Ей показалось странным низко наклоненная и явно большая голова. «Чертово солнце!» — блондинка сильно щурилась, прикрывая глаза рукой, силясь хоть что-то рассмотреть. А фигура тем временем приближалась к забору, огораживающему их дом. «Ну давай же… зайди в тенек, чтобы я тебя рассмотрела и успокоилась наконец…» Было такое ощущение, что старик её услышал и нырнул в тень. Глаза Теми расширились. — Ренджи! Рендж! – закричала она, вылетая из комнаты. Канкуро готов был разрыдаться, когда сквозь заливающий глаза пот он смог разглядеть калитку родного дома. Обычно, весь путь до школы занимал у него максимум двадцать минут. Сегодня он тащился больше часа, изнемогая от выматывающей жары и тяжелой тушки брата на спине. Он давно перестал считать свои шаги, молясь только о том, чтобы дойти и донести брата, не упав вместе с ним посреди улицы. Потому что подняться бы он точно не смог. До крыльца дома оставалась всего пара шагов, когда силы мальчишки полностью исчерпались. Он на автомате сделал еще шаг и начал заваливаться вперед. Деревянная ступенька встретила лицо юного героя с негостеприимными, но широкими объятиями. «Донес…». Последнее, что видел и слышал Канкуро перед тем как отключится, был звук распахнутой двери и склонившаяся над ними фигура старшей сестры, которая звала их опекуна. Потом мальчик провалился в темноту. «Донес…». Какаши сердито разогнал клубы вившегося вокруг него дыма. Он старался не дышать этой гремучей смесью, но чистого воздуха в этом помещении явно не хватало, и настроение Хатаке медленно поднималось, подстегиваемое ароматами различных сигарет и травки. «Тьфу! Фешенебельный притон…», — кисло подумалось преподавателю. Джирая собрал всех своих «работников» и устроил им «выходной» в небольшом загородном клубе с ночевкой. В принципе, классному руководителю было все равно, где проводить ночь – в пустой квартире или же с пьяными коллегами, некоторые из которых уже лихо отплясывали на барной стойке. Тем не менее, повод для радости у него все равно был – новые учителя тоже пожелали к ним присоединиться, под благовидным предлогом знакомства с коллективом. Он разглядывал Конан, сидевшую на другой стороне их стола. Девушка была непохожа на ту, что он привык видеть в школе. Во-первых, она подстриглась. Теперь её некогда пышные волосы лежали на голове, плотно прикрывая маленькие ушки. Во-вторых, она наконец-то надела то, что шло ей больше всего – короткую юбку, свободную майку, только браслеты и кольца остались на месте. В такой одежде Тэнси была похожа на девочку-подростка, неизвестно как затесавшуюся в толпу взрослых теть и дядь. «А ты, Хатаке, стало быть, уже и в педофилы записался? Девочки маленькие нравятся? Ролевые игры, переодевания и все такое, да?», — как обычно с самоиронией размышлял мужчина. — Какаши, подбери слюни с пола, — Анко шутливо пнула друга под столом. — А что, я случайно залил твою тарелку? — Не только мою тарелку, но и грудь во-о-он той миловидной дамы. Мысленно. — Мне явно нужен перекур, — он поднялся и направился к выходу. Только встав из-за стола и сделав несколько шагов, преподаватель понял, что не на шутку пьян. Ноги отказывались слушаться, а сознание болталось в теле будто не привинченный стул на палубе корабля. Невероятным усилием воли заставив себя стоять прямо, Хатаке побрел к выходу, следя за движением своих ног, ибо он периодически забывал, как надо ходить. В процессе своего крайне нелегкого пути, он, кажется, снес несколько столиков и одного мужчину, невовремя попавшегося под руку. Анко с жалостью наблюдала за мучениями друга. Наблюдала до тех пор, пока он беспардонно не снес молодого человека, который вроде бы направлялся к их столику. Тут уже сердце молодого завуча не выдержало, она поднялась и решительно направилась к напившемуся. Сдержанно извинившись перед пострадавшим мужчиной, Митараши подхватила шатающегося Хатаке и потащила его к выходу, чьи неясные очертания иногда проступали во всполохах дыма. — В следующем месяце ты у меня и рюмки не попробуешь, — тихо шипела преподаватель. — Анко, ты что, я же только одну бутылочку… — Ага. Голос, как обычно это бывало, раздался из ниоткуда: — Похоже, ты всегда будешь оставаться самой трезвой тогда, когда все уже давно напились. Конан даже не обернулась. Лишь один человек вечно издевался над тем фактом, что она не переносит алкоголь. — Привет, Итачи. Если хочешь, можешь заползти под стол и поздороваться с Деем и Сасори. Они где-то там лежат. Юноша хмыкнул: — Сколько раз им говорить: не умеешь пить – пей молоко. А то вечно они напьются, а по домам их мне развозить. — Уже давно не тебе, а Пэйну. — Этот торчок сдал на права? Какого Хуана его вообще пустили за руль? — Не сдал. Купил. — А-а-а-а… Девушка обернулась. Позади нее стоял высокий молодой мужчина, сверкающий черными туфлями и благоухающий Армани. В молодежном клубе он выглядел, мягко скажем, несколько странновато. — И не надо на меня так смотреть. Я же не знал, куда еду. — А зачем ты вообще приехал? Только не говори, что твоя практика закончилась, и ты решил вернуться в наше захолустье? — Не говорю. — Ну так зачем ты тут? — Ты сама попросила не говорить. Тэнси заскрипела зубами. Как же он любил её выводить из себя! Давным давно, когда вся их компания еще была в сборе, Итачи и Конан вечно не могли что-то поделить. Причем этим «что-то» могло быть что угодно, от бутылки газировки и вплоть до Пэйна. Да и вечно начитанный, отличавшийся высоким интеллектом Учиха всегда был среди них белой вороной. И у него одного был действительный шанс выбиться в люди и стать кем-то, а не просто серым никем. Это понимали все – богатые родители, природный ум, множество талантов, умение извлечь для себя пользу из всего окружающего – именно эти билеты помогут ему в будущем чего-то добиться. А Пэйн, Конан, Дей, Сасори и остальные подобным не отличались, знали это, но не теряли своей надежды. Которая не оправдалась. Кто они – учителя в замухрыжной токийской школе, и кто он – выпусник Гарварда, метивший на деканское место в своем же университете. Они не виделись уже очень давно и было интересно посмотреть, кто же из них сможет хотя бы изобразить радость от встречи. Плохо. Жарко.Солнце печет, ветра нет и в помине. Дурацкий песок под ногами, сосущий, затягивающий не пойми куда… И никого на горизонте… Он не знал, сколько часов уже бредет, пытаясь выбраться из этого кошмара. А может, ему и минуты кажутся теперь вечностью? Идти тяжело. Что-то давит к земле. Он оборачивался каждую секунду, но видел за плечами всю ту же пустоту, несмотря на ощущение тяжелого рояля на спине. И солнце… Как же хочется пить! Хоть каплю воды… Но распрямиться не дает драгоценная ноша. То есть, её отсутствие. Он просто знает, что ему нельзя разгибаться, нельзя пытаться сбросить свой тяжелый груз. — Рендж, ну как он? – в комнату заглянула Темари, боязливо прячась за косяком и избегая смотреть на постель младшего брата. — Я всегда знал, что я никчемный опекун и долго удивлялся, когда меня к вам приписали. Но тем не менее, я бы никогда не подумал, что наш Гаара может накуриться. — Так он… — Да. Ты принюхайся – мне ли не знать, как пахнет травка… Скорее всего, кто-то из взрослых дал – уж больно крепкий запашок… Но его прекратило рвать. — Это хорошо, — девушка прошла в помещение и остановилась рядом с мужчиной. – Все будет в порядке? — А то. Проспится и будет… ну почти как новый. Как Канкуро? — Я к нему еще не заходила. — Мне почему-то кажется, что ему сейчас намного хуже, чем брату. Когда пойдешь – захвати воды. Шу-у-урх! Хината испуганно зажмурилась – лезвие пролетело в паре сантиметрах от её лица, взметнув черные волосы. — Тен, ты бы получше целилась! – закричала она стоявшей поодаль подруге. — Лучше скажи, сколько там набежало очков-то? Брюнетка обернулась и начала разглядывать мишень, прибитую к дереву. Нож торчал неподалеку от центра. — В этот раз восемь. — Значит, опять промахнулась, — шатенка сердито сдула со лба падавшие на глаза прядки. На улице был уже довольно поздний вечер. Солнце село, стало прохладно, стадион освещался фонарями и прожекторами. Девушки забрели сюда в рамках прогулки, но Тен-Тен не терпелось опробовать новый комплект метательных ножей. Для Хинаты вечерний «выгул» превратился в извращенную пытку с «яблоком» на голове. Такахаши прошла мимо Хьюги и с силой выдернула лезвие, глубоко застрявшее в дереве. Сегодня она никак не могла сосредоточиться. В голове девушки бродили мысли, сливаясь, перетекая из одной в другую, меняя друг друга со скоростью калейдоскопа. С одной стороны, она передумала обо всем на свете, с другой – ни о чем вообще. Но то и дело, её разум возвращался к завершающейся учебе. Два месяца отдыха – что ждем её потом? А что произойдет во время каникул? Они с матерью собирались навестить бабушку, живущую в Корее – пока это был единственный её план на лето. А все остальное время она снова будет читать, тренироваться и гулять. Одна – Хину вместе с братом забирают родители на все два месяца. Интересно, а чем займется кукольник? Они несколько раз виделись в школе, но она так и не удосужилась спросить, как он хочет провести лето. Может он будет предаваться блаженному безделью? Или уедет куда-нибудь с опекуном, братом и сестрой? Увидятся ли они за эти два месяца или не удастся пересечься? Все это неслось в голове Тен, все время цепляясь острыми углами за тонкую ткань её чувств. Её казалось, что за пару месяцев здесь ,в Мусамурахисаги, она приобрела кого-то, кому стоило улыбнуться при встрече. Конечно не опору, не поддержку, пока нет. Но может быть… просто приятного друга?..