И даже смерть не разлучит нас

23 июня

Небо плотно затянуто тёмно-серыми тучами, из-за чего ранний вечер кажется приближением ночи. Кажется, что вот-вот и с неба упадёт первая капля, а после ещё одна и ещё, превращаясь в настоящий ливень. Группа людей в чёрных одеяниях стояла около открытого гроба. Гроба, в котором находился замечательный сын двух прекрасных людей. Гроба, в котором в котором лежал гений-связующий мужской команды по волейболу Карасуно. Гроба, в котором спит вечным сном соулмейт одного рыжего парня с заплаканными глазами. Хината сквозь слёзы смотрит на его лицо; веки закрыты, будто он спит; губы сомкнуты; на шее висит половинка кулона — подарок Шоё на его день рождения, вторая половинка сейчас же на нём. Тобио одет в свой единственный брючный костюм, что так ему идёт. Шёл… Боже, это невыносимо! Невыносимо — стоять перед своим мёртвым возлюбленным, в котором ты души не чаял, с которым провёл незабываемые моменты жизни! Ещё пара солоноватых слезинок скатываются по щекам. Хината старается меньше плакать, старается, но, чёрт, это же просто невыполнимо! Он мельком оглядывает тех, кто тоже явился на похороны: весь их старый волейбольный состав вместе с третьегодками, родители Тобио, близкие и не очень родственники, мама Шоё и Нацу, несколько бывших товарищей из средней школы, включая Киндаичи, Куними, Иваизуми и даже Ойкава пришёл проститься со своим ненавистным, но умелым кохаем. Все, все пришли попрощаться с ним… и это будто отрезвляет, даёт возможность понять, что это не кошмар, а самая что ни на есть реальность. Тобио мёртв… Шоё узнал об этом первым. Он смутно помнит утро своего дня рождения и не хочет вспоминать его, как проснулся уже с бездыханным телом своего соулмейта, а потом прижался к нему и рыдал, что есть силы. После Хината очнулся, кажется, в больнице. Или ещё где-то, но там точно были врачи. Они что-то спрашивали у него, а Шоё казалось, что-то, что он видел, было всего-навсего сном. Но судя по тому, какими грустными и подавленными были сестра и мать, он понял, что это всё реальность. Что это чёртова реальность! Знаете, от осознания этого парня пуще прежнего охватила истерика, он не хотел, не желал мириться с такой бессердечной сволочью под названием «Действительность». Хината тогда сутки провёл в больнице, всё время рыдая, шепча «Тобио, Тобио…» в подушку, словно мантру, и отрубаясь из-за сильного эмоционального стресса. Он вспоминал, он проклинал, он убивал себя изнутри всё больше и больше, разочаровываясь в судьбе, что сначала подарила ему Тобио, а затем жестоко отняла. Слишком жестоко. Прямо рядышком, в постели, в собственное семнадцатилетие. А сейчас же он проливает слёзы в сырую почву, пока Аяно-сан произносит слова в память о сыне. Он тоже может сказать их, но хватит ли у него сил? Наверное, Тобио бы хотел, чтобы он что-то сказал. — Шоё, скажешь что-нибудь? — тихо молвит женщина дрожащим голосом. — Да, — практически шепчет он, так как голос сел. Парень делает глубокий вдох, чтобы стало легче, дабы слёзы прекратили литься из карих глаз, что, кажется, не помогает, и начинает речь, — Тобио, хоть я тебя так и не называл, о чём сильно жалею, я хочу, чтобы ты знал… Я любил… Люблю тебя! — он всхлипывает, — Ты был самым лучшим соулмейтом, который когда-либо существовал, тебе не найти равного! Не знаю, как буду жить без тебя. Может ты и часто орал на меня, называл «Придурком», «Оболтусом», но ты всё равно лучший. Твои пасы великолепны. Ты сам великолепен. Надеюсь, что «там» тебе будет хорошо. Если рай существует, то точно попал туда… Люблю тебя… — слёзы градом льются, — Прости, я такой размазня. П-прощай. Никто не равнодушен сейчас. Никто. Кто-то ещё говорит что-то, но Хината не слушает их, только Тобио в его мыслях. Он везде. Но его также нет. Когда гроб закрывается, его помещают в сырую землю. Одна капля пресной воды падает на его крышку, вторая, начинается дождь, как в клишированных фильмах. Его закапывают, и каждый присыпает горсточку, затем кладут цветы, вешают погребальный венок на крест. Молчание. Молчание, прерываемое чьими-то всхлипами. Все начинают уходить — церемония окончена — на предстоящие поминки. А Шоё остаётся. Смотрит на недавно разрытую землю. Роняет слезинки в неё. Кажется, он простоял бы там вечность, если бы не Аяно-сан, которая вернулась за ним. — Идём, Шоё, — она по-матерински приобнимает его, — Думаю, Тобио был бы не рад, если бы простудился. Хината кивает, обнимает женщину в ответ и нехотя идёт следом, удаляясь прочь от могилы. Могилы, где закопан его соулмейт.

***

Поминки. Что о них сказать? Поминать умершего, конечно, нужно, но они нагнетают. Ведь грустно сидеть за столом, вкушать приготовленное и поминать человека. Все сидят за большим столом в доме семейства Кагеяма. То молчат, то что-либо произносят в память о Тобио, то снова молча едят. Шоё сидит практически ближе всех к свободному стулу, месту для Тобио, так как Аяно-сан считала, что именно он был ближе всех к её сыну и никто иной. Сколько часов прошло? Хината не помнит. Его выудили из мыслей лишь тогда, когда многие уже покинули дом, выходя из-за стола от дальнего к ближнему к усопшему по традиции. Он последним покинул стол, бросая вымученный взгляд на фотографию, что находилась около пустующего все поминки места. — Шоё, ты не поел даже, — беспокоилась Аяно-сан. Кажется, он стал ей вторым сыном, которого у неё никогда не было. — Спасибо, я не хочу, — затем задумывается на пару секунд, — Можно я поднимусь в комнату Тобио? — Да, конечно, — ответила она, — Твоя мама просила тебе передать, что они ушли домой, так как Нацу-чан очень сильно устала. — Понял, — кивнул парень и направился по своей дороге. Он отворяет дверь комнаты, входит и закрывает её за собой. Делает вдох — комната пропитана его запахом. Всё напоминает о нём. Ну, это же его комната. Хината проходит в её глубь, осматривается. Непрошенные слёзы в очередной раз наворачивают на опухших глазах, казалось бы, он уже выплакал их всех за последние трое суток, но каким-то образом они ещё остались и продолжают оставлять мокрые солёные дорожки на щеках мальчика. Шоё присаживается на постель. Незаправленную с того дня постель. Мурашки табуном пробегают по коже, становится холодно, и ком появляется в горле. Зачем-то, Хината ложится на кровать, утыкаясь носом в подушку соулмейта и вдыхает. Маленькими горошинками она становится мокрой. Он тихо всхлипывал, стараясь не отдаться эмоциям полностью и не зареветь в голос. — Как же я без тебя, Тобио?.. — в пустоту вопрошает он, прикрывая глаза сырыми ресницами, — Правильно, никак. Этот ответ сам всплывает в мыслях, и он такой… верный? Действительно, что Шоё будет делать без него, без Тобио? Он не знает, не хочет знать. Жизнь уже потеряла свои краски, и теперь даже любимый волейбол её не скрасит. Волейбол без Кагеямы? Ужасно. Словно это осквернит его, если он и дальше продолжит им заниматься. Но как же всё-таки жить дальше? Никак. Простой и верный ответ, который отдаётся эхом в голове. Голова начинает невыносимо болеть, кажется, что она сейчас буквально взорвётся. Он тихо скулит в подушку. — Тобио, — шепчет Шоё, — Я хочу снова увидеть тебя. Но он не знает как… пока одна очень простая идея не посещает его рыжую головушку. Хината, превозмогая всё, встаёт с постели на ноги и оглядывается. На письменном столе лежат ножницы. Он, не раздумывая, подходит к нему и берёт их в руки. Сначала пристально смотрит на них, на два чёрных колечка для пальцев, затем на заточенные металлические лезвия. Шоё точно не знает, можно ли с помощью них сделать то, что он задумал, но он определённо постарается ради Тобио. Они снова встретятся… Он кладёт свою левую руку с меткой на стол, а правой держит их, нацеливаясь на центр запястья, где как раз виднеется голубоватая вена. Ему хватает несколько секунд, чтобы начать стремительно опускать ножницы, но… Руку останавливают, а ножницы находятся в сантиметре от кожи. — Шоё. Хината замирает с округлившимися глазами, словно блюдца. Голос, такой родной голос, который он не слышал уже несколько дней, а эти руки с длинными изящными пальцами. — Придурок, что ты творишь! Слышится вновь, и Хината изумлённо поднимает голову, взглядом встречаясь с голубыми, словно чистая ночь, очами. Боже, он сейчас грохнется от шока. Тобио стоит прямо перед ним в белых одеяниях. Живой. Хината не медлит ни секунды и сразу бросается обнимать его. Он чувствует, как его ответно сжимают в объятиях, неожиданно тёплых и осязаемых. Он спит, да? — Ты хотел совершить «это», я так понимаю? — задаёт риторический вопрос он,  — Придурок, — уже шёпотом. Шоё хнычет, прижимаясь сильнее, пока есть возможность, ведь он чувствует, что не может такое счастье длится долго, и делает неуверенный кивок в грудь… призраку? — Ох, дурачок ты, Шоё, дурачок… — Тобио, — поднимает голову парень, глядя в любимые голубые глаза, в коих плещется забота одновременно с переживанием и любовью, — Но как? — шепчет. Кажется, Кагеяма становится на градус холоднее. Хината, чувствуя это, лишь сильнее вжимается в него. «Призрак» осторожно кладёт ладонь на влажную щёчку парня, наслаждаясь его теплом и успокаивая обоих. — Я не думаю, что у меня есть много времени, — серьёзно произносит он, ощущая, как Хината до предела стискивает его в объятиях, — Ты чувствуешь, что я с каждой секундой становлюсь холоднее. И я не знаю как и почему. Возможно, из-за того, что мы — соулмейты. Я не знаю… Шоё смотрит в глаза, видит, как Кагеяма становится прозрачнее. Чувствует, как понижается температура его тела. А тела ли? — Слушай, возьми тетрадь, что лежит у меня в шкафу под стопкой брюк и прочти содержимое. Понял? — ответом служит полный непонимания взгляд с кивком. — Тобио, не бросай меня снова, прошу… — шепчет волейболист, а слёзы подступают с новой силой. — Ты должен жить дальше без меня, — он утирает горячие капли Шоё, замечая, что сам уже практически растворился в пространстве. — Я… я не м-мог-гу, — всхлипывает мальчик. — Пожалуйста, ради меня, — чуть взъерошивает рыжие лохмы ещё больше. Ещё несколько секунд, — Мы ещё встретимся, Шоё, — шепча, проводит в последний раз ладошкой по щеке и… Хината вжимается сильнее, но вдруг понимает, что обнимает воздух. Падает вниз на пол, прижимая руки к лицу, стараясь унять новую волну истерики. Он видел его, говорил, ощущал и потерял… снова. Но обещал вернуться.

***

Кажется, Шоё опять потерял счёт времени. Он забылся, отдался эмоциям и проплакал, наверное, весь вечер. Слезами делу не поможешь, это парень знал, но прислушиваться не собирался. Хотя, нет. Это просто было нереально — прислушаться к такому совету в данной ситуации. Как ни странно, но никто его не тревожил. Никто вообще не заходил проведать Хинату. Что же, видимо, он очень породнился с Аяно-сан. В голове вертится то, что произошло совсем недавно. Знаете, эта встреча была приятной, она осчастливила Шоё, но так же заставила в очередной раз испытать горечь потери. Господи, он правда видел Тобио. Поначалу он был осязаем, а тело было по-человечески тёплым. Кагеяма разговаривал с ним, более того спас от самоубийства. А это точно не какая-нибудь чересчур реальная шизофрения на фоне сильного стресса и депрессии? Такое вообще возможно? От этих размышлений только мозг больше кипит. Хината, сидя на полу, пытается собраться с силами уже в какой раз, но постоянные приступы безумной грусти и печали не покидают его. Если он ещё не сошёл с ума из-за потери, то ему определённо нужно сделать так, как сказал Кагеяма, то есть найти тетрадь в шкафу и постараться жить дальше без него, что казалось невыполнимым. Шоё настраивается, успокаивается, делает глубокие вдохи и выдохи, дабы прекратить свою истерику. Кажется, он немного пришёл в себя. Тело чуть подрагивает, но это не мешает парню встать и осторожно направиться к шкафу с одеждой Тобио. Парень открывает его, заглядывая во внутрь. Одежда, ага, чего ещё он хотел здесь увидеть? Тетрадь же, по словам Тобио, под стопкой брюк, поэтому Хината приподнимает её, а затем хлопает ресницами. Она и правда там. Он бережно вытаскивает её из-под одежды, затем поражённо изучает её. Обычная тетрадка на пружине оранжевого цвета, в которой около 100 страниц. Не подписана, ничего. Шоё ещё пару минут дрожащими руками вертит её, разглядывая каждый помятый или уголок и слегка подпорченную твёрдую обложку, не решаясь открыть тетрадку. Снаружи слышатся приближающиеся шаги, и волейболист в спешке захлопывает дверцу шкафа, а тетрадь кладёт на стол, как ни в чём ни бывало. Дверь вдруг отворяется, а в проёме предстаёт, наверное, если не точная женская версия Тобио, то очень схожая. — Шоё, ты как? — интересуется она, сдержанно улыбаясь. — Я в порядке, спасибо, — еле слышимо отвечает парень, смотря в глаза Аяно-сан. — Уже темно. Твоя мама звонила и волновалась. Я предложила ей, чтобы ты остался у нас, если ты хочешь, конечно. Остаться в доме Тобио на ночь? Это вполне неплохо. Он сможет детально изучить эту загадочную тетрадь. — Эм, да, конечно. Я с удовольствием останусь у Вас, — проговаривает Хината. — Ох, тогда сейчас же перезвоню твоей маме. И… — она задумывается и, кажется, задерживает при это дыхание, — Я постелю тебе на диване, хорошо? Он вздрагивает. Нет, не надо на диван. Ему нужно остаться здесь, где ещё существует дух Тобио… — Аяно-сан, — шепчет Шоё, подходя к женщине вплотную и обнимая её, — Прошу, можно мне остаться в комнате Тобио. — Шоё, а ты будешь в порядке? Всё-таки для тебя и для нас с Хиро-чаном этот удар сильнее, чем для остальных, — нежно поглаживая парня по голове, объяснила она. — Я буду в порядке, обещаю. — Очень надеюсь. Знаешь, Шоё, мы подумали и решили, что ты можешь взять что-то из вещей Тобио в память о нём, — тихо произносит Аяно-сан. — Ох, спасибо. — Не спеши с выбором, — на последок сказала она, прежде чем ласково чмокнуть парня в лоб и удалится из комнаты, прикрыв за собой дверь. От разговора и заботы Аяно-сан Хинате стало значительно лучше. Она — чудесная женщина, воспитавшая не менее чудесного сына. И Шоё разрешили взять что-нибудь из вещей Кагеямы. Он коротко вздохнул — предстоит сложный выбор, — а пока… Хината обернулся и взглянул на манившую тетрадь. Пришло время узнать твои тайны. Сев на край кровати, он своими похолодевшими пальцами в предвкушении раскрывает тетрадь. Первая страница полностью исписана, и Хината пролистывает книжечку, поражаясь тому, что каждая страница заполнена предложениями. Но парень возвращается к самой первой и начинает читать.

5 мая

      Сегодня я смотрел фильм, и главная героиня всё время записывала в тетрадь свои мысли и происшествия за день, называя его «Личным дневником». Как она сказала, это помогает ей собраться с мыслями и просто выплеснуть свои проблемы, переживания и прочее, поэтому я тоже решил попробовать. Чувствую себя девчонкой.       Один мелкий придурок сегодня меня достал. Он тупой балбес, который к тому же так себе принимает подачи. Как будто это так сложно! Чёрт, он такой тупой, что хочется ударить! Я всё никак не могу понять, почему я испытываю что-то странное к нему! Бесит этот мелкий придурок со своей чёртовой очаровательной улыбкой! Шоё слегка улыбается, понимая, что последний абзац был посвящён ему, и переходит к чтению следующей записи.

7 мая

      Тсукишима обозвал меня «Королём площадки», а одного рыжего придурка — «Королевой площадки». Конечно, я разозлился на него и сказал пару неприятных слов в его адрес. Но, почему-то, целый день я не могу выбросить сказанное им из головы. Я никогда не задумывался над тем, чтобы этот балбес был моей «Королевой». И вообще, мне не нравится, когда меня так называют. Но всё равно от осознания этого мне как-то не по себе. В животе от этих мыслей появляется странное ощущение. Если честно, то я даже представлял этого балбеса в платье, а потом моё лицо краснело. Странно. Ладно, пойду спать. Хината улыбается, вспоминая, каким же толстокожим частенько бывал его Тобио.

8 мая

      Сегодня ночью мне снился необычный сон. Такие мне раньше не снились, и это меня пугает. Мне приснилось, как мы с одним придурком обнимались, целовались и сделали то, что обычно делают взрослые, чтобы продолжать род. Чёрт возьми, он был таким милым подо мной. Но, если честно, он всегда милый. А наутро я проснулся со стояком…       Как-то я от нечего делать решил почитать журналы мамы, и там писалось о том, что подросткам часто снятся подобные сны с участиям тех, кто им нравится. Неужели, я взаправду влюбился в этого идиота? Шоё читал записи с огромным удовольствием, всё время улыбаясь и иногда роняя одинокую слезинку от счастья. Он даже и подумать не мог, что Тобио вёл дневник, в котором рассказывал листам бумаги о том, что он влюбился в одного шумного волейболиста и не знает, что теперь делать. И, кстати, вёл его год. Хината просидел за чтением дневника всю ночь, а когда на часах было половина пятого, он дошёл до последней. Как ни странно, но она отличалась от остальных. Эта не была запись о том, как Кагеяма провёл день или его размышления о чём-нибудь, это были стихи.

Для Шоё на его день рождения

Ты — маленький лучик солнца, Что душу греет мою, Сохраню улыбку навечно, Люблю тебя, так люблю.

Пожалуйста, будь осторожен, Береги себя и семью. Надеюсь, что скоро, что скоро Увижу улыбку твою.

Судьбе благодарен я вечно, Спасибо за встречу с тобой! Я верю, что скоро, что скоро Всё будет у нас хорошо.

Хината, пожалуйста, будь всегда счастлив. С днём рождения! Горячие слезинки стекали по щекам, собираясь на кончике подбородка, и в конце падали вниз на простыни. Шоё плакал, плакал от счастья и одновременно из-за печали. Кагеяма подготовил ему на день варенья стихи и всё равно, что рифма не самая лучшая, ведь главное то, что Тобио старался, писал это для него, вложив душу! Это самый лучший подарок, что когда-либо ему дарили… И он обязательно постарается, чтобы выполнить желание Кагеямы — быть всегда счастливым. Шоё однозначно приложит для этого все усилия, начиная прямо сейчас. Больше нет грусти в его сердце! Он должен вспоминать Тобио только с улыбкой на лице и теплотой в душе. Сонный и заплаканный, но счастливый Хината медленно поднялся с кровати и положил тетрадь на стол, стянул с себя чёрный костюм, в котором просидел весь вечер и ночь, оставаясь в одних лишь плавках. Аяно-сан сказала, что он может взять что-нибудь из вещей Тобио, и Шоё уже придумал что. Парень залез в шкаф и нашёл там тёмно-серую футболку на пару размеров больше его обычной одежды, на которой красовалась надпись «Душа связующего». Хината, радостно улыбаясь, надел её, обнаруживая, что футболка ему до бёдер и прикрывает пятую точку. Вдохнув её аромат, Шоё поспешил лечь, наконец, спать, удобно устроившись в мягкой постельке своего соулмейта. Кажется, он даже ни о чём, кроме Тобио, подумать не успел, потому что сразу провалился в глубокий сон. Нужно постараться жить дальше. И снова встретить Кагеяму, как он и обещал.