И даже смерть не разлучит нас

Тихо. Очень тихо. Это немного пугает. Почему так тихо? И темно. Как выбраться из этой темноты? Она пугает, она не реальная, она… Шоё наполовину приоткрывает сонные глазки, затем сново прикрывает их и вновь приоткрывает, пытаясь отойти ото сна. Это темнота всего лишь закрытые веки, не более, но он всё равно успел испугаться. Парень садится в кровати и лениво чешет свою рыжую макушку. Он оглядывается, вспоминая, что ночевал сегодня в доме Тобио. Но почему так тихо? Разве родители Кагеямы не должны быть дома? Сколько вообще сейчас времени-то? Хината смотрит на часы, что находятся на прикроватной тумбочке, и ошеломлённо понимает, что сейчас половина четвертого дня. Он проспал почти одиннадцать часов. Хотя, ничего странного, всё-таки он морально вымотан, но сейчас он чувствует себя вполне хорошо, ведь он обещал Тобио, что больше не будет печалиться, что сможет жить дальше, по крайней мере, постарается! Он слезает с тёпленькой постельки Тобио, обнаруживая, что на нём любимая футболка его соулмейта, и отправляется на поиски людей. Шоё идёт в гостинную, спальню, ванную, туалет, но никого не находит. Тогда остаётся лишь кухня, но и там Хината никого не обнаруживает и испуганно хлопает глазками. А затем замечает на столе бумажонку. Он с интересом берёт её в руке и читает: «Шоё, мы с Хиро-чаном уехали к родственникам в Осаку. Когда проснёшь, то позавтракай остатками карри со свининой…» Карри со свининой — любимое блюдо Тобио, сразу всплывает в голове Шоё, и ком подкатывается к горлу. Нет, он не должен плакать! Волейболист через силу сглатывает противный комок, прикрывает глаза и делает глубокий выдох, глядя в белый потолок, успокаивается и продолжает читать. «Ключи лежат около входа на столике, так что, пожалуйста, запри дом, когда пойдёшь к себе. P. S. тебе очень идёт эта футболка, Шоё.» Хината смущается и одновременно чувствует, что Аяно-сан — его вторая мама. Она так добра, отзывчива и честна к Шоё. И он ей благодарен. Но всё же можно было и не говорить того, что ему идёт майка Тобио! Это слишком смущает… Тобио. Шоё мотает головой, стараясь отогнать печальные мысли. Кагеяма обещал вернуться, значит, так оно и будет. Не важно как, где и когда, он наверняка сказал это не просто так. Покушав, Хината решил, что ему стоит прогуляться, а только потом идти домой. Тоскливо было находиться в доме Тобио, в котором его больше не было. Он старался не позволять эмоциям вырваться наружу, но всё равно пару раз на глазах наворачивались солёные горячие слезинки, которые парень спешно утирал. Из одежды на данный момент у него был только брючный костюм и футболка «Душа связующего», которая теперь была его. Хинате пришлось надеть это жаркие штаны и, не взирая на то, что одежда вообще не сочитается, ту самую майку, скомкав рубашку вместе с пиджаком в сумку. Он так же прихватил с собой тетрадь, с которой провел всю ночь. Она определённо поможет ему в преодолении нынешней грусти, что не может покинуть его сердце. Мальчишка вышел из дома, предварительно заперев входную дверь, и отправился гулять по улочкам их маленького городка, который больше походил на посёлок городского типа. Было тепло, но дождик лишь слегка моросил, часто переставая опрокидывать свои капли на землю и также часто начиная заново. Шоё брёл, опустив голову, иногда чуть не сшибая с ног идущих ему навстречу людей. Он правда пытался подавить свою печаль, вспоминая лучшие моменты в жизни, но всё-таки нельзя так просто не думать о том, что… метка остаётся неизменной. Ха-ха, Судьба свела их, а потом сама же и разделила, какая жестокая женщина-садистка. Хината не плакал, пока шёл, не позволял себе. Нельзя, нужно помнить о Тобио только хорошо без намёков на грусть. Потому что он этого заслужил. Как ни странно, но Шоё почему-то не особо задумывался о том, как вчера он смог встретить, более того, обнять Кагеяму. Кажется, Хината просто принял это, надеясь, что они встретятся вновь. Ведь Тобио обещал. Парнишка и сам не заметил, как забрёл на кладбище, направляясь к месту, где захоронен он. Проходя мимо чужих могил, он заметил, что неподалёку кого-то хоронят. Людей немного, и все плачут. Как же Хината их понимает, чёрт. Он доходит до могилы Тобио, где лежат цветы, и смотрит. Лишь бы не заплакать, проносится в голове. — Тобио, — с трудом разжимает губы Шоё и тут же делает паузу, — Я и не заметил, как стал называть тебя по имени, — улыбается, хоть в груди противно щемит, — А скоро ли мы встретимся? Ты же обещал. — Я здесь. Доносится сзади, и Хината вздрагивает от лёгкого испуга, но расслабляется, когда тёплые живые родные руки обвивают его талию и притягивают ближе к такому же горячему телу, а носом утыкаются в изгиб тонкой шеи. Шоё не видит, кто это, просто знает, что это он. — Ты вернулся, — счастливо шепчет Хината дрожащим голосом, нет, он не плачет. Не должен. — Да, я же обещал, — следует лёгкий поцелуй в шею, а затем укус, несильный, всего лишь маленькое пятнышко останется. Шоё блаженно выдыхает от возбуждающих ощущений, расплываясь в прикосновениях Кагеямы. Призрак отрывается от шеи парня и осторожно разворачивает его к себе, тепло улыбаясь. А у Хинаты всё равно глаза на мокром месте. Тобио плавно проводит изящными пальцами по щеке, утирая одинокую слезинку с мягкой, чуть поалевшей щеки. Шоё перехватывает его ладонь, крепко сплетая кисти их рук своими маленькими хрупкими пальчиками. И смотрит так отчаянно и любя. — Знаешь, я ведь уже несколько дней наблюдаю за тобой и только вчера смог впервые стать для тебя видимым и осязаемым, пусть всего на несколько минуток, — тихо, но слышимо проговаривает он, замечая в глазах Шоё неподдельное недоумение, — И только ты можешь меня видеть и слышать. Наверное, из-за того, что мы — соулмейты. Хината пару секунд молчит, но в голову быстро ударяет тот факт, что время встречи серьёзно ограничено, и говорит: — Это странно, но я так рад, что могу видеть и трогать тебя, — он дарит свою солнечную улыбку Кагеяме, порождая в нём всплеск теплоты внизу живота, — Ты наблюдал за мной всё это время? — переспрашивает Шоё, на что получает утвердительный кивок, — Я… плохо понимаю. Может, расскажешь? Тобио немедлит, потому что нельзя и рассказывает всё начистоту в кратце, погружаясь в воспоминания.

***

— Кагеяма, просыпайся, — из-под купола сна доносится до связующего, и он лениво разлепляет очи. Хината сидит в постели и мило улыбается ему. Наверное, это самое приятное пробуждение в жизни… Тобио улыбается соулмейту в ответ. В голове назревает нехитрый план, который сразу же хочется осуществить. «Шаг первый: схватить Хинату за руку и притянуть к себе. Шаг второй: крепко-крепко стиснуть свое Солнце в объятиях.» Парень секунду-две ждёт и неожиданно хватает за руку Шоё и… но ничего не происходит. Ничего не чувствуется. Хината продолжает на него смотреть, только теперь чуть задумчиво. Что произошло-то? Рука прошла сквозь? Но это же невозможно, просто не… Хината неожиданно наклоняется и осторожно чмокает… его самого?! Кагеяма в ужасе валится с кровати, но звука падения не слышно. Чёрт, что просиходит?! Он ещё не проснулся, да?! Это сон, да, это, определённо, сон. Тобио начинает в панике щипать себя, тем самым пытаясь проснуться, но не чувствует боли. Дыхание заметно учащается, и он смотрит на Шоё, что сейчас тихо шепчет «ему» на самое ушко: — Подъём, соня. Что, мать вашу, всё это значит?! Связующий потрясённо встаёт на свои две и обращается к парню: — Хината, я тут, — но в ответ ноль реакции, словно его здесь и нет вовсе, — Хината, — повторяет он. Шоё лишь трясёт «другого» Кагеяму. — Эй, Хината, — Тобио кладёт руку на плечо соулмейту, но не чувствует прикосновения. Рука прошла сквозь. Паника. Паника. Паника она охватывает юношу, заставляя остолбенеть и пытаясь собрать мысли воедино, понять, что происходит. А Хината в это время нервно ощупывает руки «Кагеямы», при этом заливаясь слезами. Он прикладывает ухо к груди и всхлипывает вновь всё чаще и чаще. Шоё рыдает, лицезреет свою метку, и только тогда Тобио замечает на ней статус «Мёртв». Зрачки в ужасе сужаются, и он, пошатываясь, пятится назад, пока не упирается спиной в стену, оболокачиваясь неё и медленно съезжает вниз, одновременно наблюдая за тем, как Хината громко рыдает и отчаянно прижимается к… трупу? Картинка, кажется, складывается в голове. Статус «Мёртв», Хината его не видит, а «другого его» сейчас в истерике прижимает к себе Шоё. Его тело погибло, а душа — отделилась, покинула естество. Он умер. Умер. Умер. Оставив Хинату одного. Через пару минут в комнату врываются родители Тобио, которые прибежали на громкий плач Шоё. Они в недоумении пытаются успокоить парня и разузнать причину его плача, но в ответ получают лишь надрывистое «Кагеяма» из уст мальчка. Тогда-то они замечают, что Тобио всё также преспокойно спит. А затем в ужасе ощущают холодную кожу их сына и ни одного признака жизни. Аяно-сан сразу теряет сознание, и Хиро-сан дрожащими руками набирает номер скорой помощи. Вскоре Шоё тоже вырубается. А сам Тобио просто шокированно наблюдает за происходящим, не имея возможности что-либо сделать. Скорая помощь увозит одного мертвеца, двух потерявших сознание и одного разбитого мужчину. Тобио, как бы он ни был ошарашен, следует за ними, всё ещё принимая происходящее за кошмар. Всё-таки никто не смог бы просто взять и принять тот факт, что ты мёртв. Просто потому что тебе уже всё равно, ведь ты умер, а Тобио… он умер, но душа его жива и продолжает мыслить, принимать решения и даже чувствовать эмоционально. Лучше бы он сейчас не чувствовал эту мощнейшую волну эмоций, что испытывает сейчас. Кагеяма всё находился около койки спящего Шоё, которому сейчас снятся не самые приятные сны, судя по тому, что парень всё время хмурится и морщится во сне. Врачи сказали, что это не надолго, просто сильный шок на фоне стресса. Тобио так же иногда отходил проведать маму, что лежала в соседней палате. Через стены. Он ведь мог сейчас это, хоть и имел возможность твёрдо стоять на земле. Аяно-сан очнулась раньше, чем Хината, и всё время плакала, обнимая мужа, который, хоть и пытался, но тоже не мог сдержать слёз. Тобио было безумно больно наблюдать за всем этим. А потом явилась медсестра, что очень осторожно сообщила о результатах вскрытия, чего парень не захотел слушать и вернулся в палату к Шоё. А кому захотелось бы? От одной только мысли, что его тело вскрывали, Тобио вздрагивал, а по его «оболочке» проходились мурашки. Потом к Хинате приехали сестра с мамой, который тоже не сдерживали слёзы, зная о ситуации. Они точно так же не видели парня-призрака, что сейчас пытался дотронуться до спящего рыжего принца. Кажется, от этих его попыток Шоё расслаблялся во сне. Да, он действительно умер и уже понял это. Далеко неприятный осадок всё ещё ощущался, но всё равно он бы ничего не смог исправить, убиваясь. Раз у него есть возможность находится рядом с Шоё, то он воспользуется ею. Хината пришёл в себя только поздним вечером, когда Нацу уже дремала у него в койке, а мама разговаривала с врачом, измученно глядя своими карими опухшими глазами на мужчину. -…возможна депрессия. Следите за ним, тем более он — подросток, — серьёзно объяснял врач, а женщина лишь кивала в ответ. Взгляд мужчины вдруг поймал открытые, полные непонимания зеницы мальчика, который слегка привстал на локтях в постели, и Шоё вздрогнул, вспоминая последние ужаснейшие события. Его пробила невероятная дрожь, из тела будто вынули все органы, дыхание — сбилось, глаза — безумно защипало, а сердце — забилось в несколько раз быстрее. — Хината-кун, — любезно обратился к мальчику врач, и Хару-сан заметила пробуждение сына, тут же крепко, по-матерински обнимая его, — Как себя чувствуешь? — А? — он не услышал вопроса, находясь в прострации и просто моргая, стараясь сразу же не разреветься. Кагеяма впервые видел соулмейта таким. Шоё был потерянным, полным отчаяния и непонимания, словно Дементор высосал из него все положительные эмоции. Призрак хотел было огладить щёку парня, но рука непривычно прошла сквозь, заставляя Тобио ненавидеть себя ещё больше. Он мог нормально ходить, сидеть на койке, не деформируя её, коснуться предмета, так же не оставляя на ней своих отпечатков, но не мог коснуться живых — пальцы просто ускользали вниз. И голос свой ему был слышан, но беззвучен для них, живых. Шоё с минуту пытался выдавить из себя ответ, но в горле безумно пересохло, словно песок засыпали, а слова всё не могли соскользнуть с губ. Тогда Хината уже перестал контролировать мощный поток эмоций и просто заревел. Заревел так, что разбудил ни в чём невинную сестрёнку, что испуганно упала с кровати, начиная плакать. Мама лишь сильнее прижимала к себе сына, стараясь, пытаясь хоть как-то успокоить. Доктор, кажется, вылетел из палаты, но это мало волновало парня. Точнее, вообще не волновало. В мыслях только Кагеяма, только картина его холодного трупа, что он обнимал сегодня утром. Немыслимая дрожь пробивает Шоё, будто он осенний лист на сильном порыве ветра. И всё сжимается внутри, казалось бы, духа, который не мог вынести плачь своего любимого и единственного соулмейта. Чувствует ответственность за него, что должен оберегать его, ведь ему ещё много чего предстоит пережить, ведь Хината ещё живой и тёплый, а перед ним — вся его жизнь. Пусть уже и без Тобио. Доктор вскоре врывается в палату со стаканом воды и двумя таблетками и протягивает это Шоё, но парень не видит сквозь сомкнутые веки ничего. Тогда ему аккуратно высовывают в дрожащие руки стакан, а мама, взяв успокоительное из рук мужчины, ласково просит открыть сына рот и только потом кладёт ему препарат. Хината проливает пару капель, но всё-таки делает жадный и громкий глоток, а за ним следуют такие же. Шоё потом ещё часто всхлипывает, но спустя некоторое время приятных слов и объятий матери, успокоительное начинает действовать, и парень засыпает со слезами на глазах. Тогда мама и Нацу решают уйти домой, перед этим поговорив с врачом. Им не лучше. Они тоже вымотаны и высосаны морально. Хару-сан полюбился Тобио, как и маленькой Нацу. Он стал ещё одним членом их небольшой, но дружной семьи. А Кагеяма остаётся и караулит, стережёт беспокойный сон Шоё и никак не может помочь соулмейту. Тобио вспоминает, как всё это время приглядывал за парнем, буквально шагая за ним попятам и в тоже время убиваясь, что не в состоянии стереть грусть с его личика. Он помнит, как побывал на собственных похоронах. Ему не было больно — Хинате было хуже. Он сидел за одним столом со всеми во время поминок, наблюдая за каждым и Шоё с родителями в частности. Когда же Хината отправился в его комнату, Кагеяма последовал за ним. И там его соулмейт рыдал, негромко, чтобы не прибежали на его плачь, но полностью выплакивая всю тоску, что накопилась за день. Горючие слёзы одна за другой смачивали коврик на полу и брючный костюм парня, пока он, всхлипывая, вдруг не встал на свои две, от чего «призрак» напрягся. Тогда Шоё подошёл к письменному столу и потянулся к ножницам, а Тобио пытался уловить мысли мальчика. Хината смотрел на них, изучая металлические лезвия, которые были хорошо заточены, и вдруг несуществующее сердце «духа» замерло, когда он неожиданно осознал мотивы парня. А окончательно они подтвердились, когда мальчишка положил левую руку на стол так, чтобы запястье смотрело на него. Ножницы были занесены для того, чтобы можно было легко и быстро опустить их вниз, дабы те воткнулись в бледную кожу, разрывая её до мяса. В тот момент Кагеяма не знал, что делать. Нужно предотвратить всё это, но только как?.. И не остаётся больше выхода и надежды на кого-либо, кроме себя. Тобио пытается из-за всех своих нематериальных сил, старается, кряхтит, но Хината уже начинает опускать ножницы вниз и тогда… тогда Кагеяма шепчет ласковое «Шоё» и чувствует чужую руку в своей. У него получилось. *** Хината изумлённо хлопает тёмно-рыжими ресницами на рассказ Тобио, пытаясь осознать бытие загробного мира. Хотя, на самом ли деле таков загробный мир? Ты просто становишься духом и следишь за человеком? Нет, это напоминает кое-что другое… — Получается, — выдыхает Шоё, — Ты — мой ангел-хранитель? — высказывает он своё предположение, боязливо глядя в тёмно-голубые глаза, всё также крепко держа остывшую руку. — Возможно, — отвечают ему, — В любом случае, мне кажется, что это тоже наша не последняя встреча. Кагеяма по-доброму улыбается, и Хината успокаивается, ощущая холодную кожу, что уже успела стать полупрозрачной. — Мне тоже, — шепчет парень, веря каждому слову призрака. Из карих глаз не льются рекой слёзы, нет. Мальчишка с улыбкой на лице провожает своего соулмейта, пока тот полностью не растворяется. Хинате нисколечко не становится одиноко, ведь теперь он знает, что Тобио следит за ним. Это, конечно, немного смущает, но также делает его безумно счастливым. Кагеяма всё ещё рядом.