И даже смерть не разлучит нас

Хината ждал. Ждал и верил словам Тобио так, словно от этого зависела его жизнь. Хотя, она и так зависела от этого живого любимого призрака. Он вернулся, как и обещал, на следующий день поздно вечером, когда Шоё даже не пытался заснуть, а просто пялился в белоснежный потолок. Так они, лёжа в постели в обнимку, тихо разговаривали, наслаждаясь каждой секундой друг друга. — Ты же придёшь завтра? — каждый взволнованно спрашивал Хината, одновременно боясь отрицательного ответа и надеясь на хороший. И какого было его счастье, когда совсем похолодевший Тобио отвечал тихое, но такое облегчающее «Да», а затем растворялся в пространстве. Но Хината понимал, что Кагеяма никуда не делся, а просто стал невидимым для его глаз. Поэтому мальчик не расстраивался, а продолжал что-то рассказывать своему призрачному соулмейту. — Мама сказала, что со следующей недели мне предстоит посещать психолога, — шептал он туда, где до этого лежал связующим. Он же всё ещё здесь, — Думаю, я уже восстановился эмоционально, ведь ты рядом, — неловко давит смешок и, улыбаясь, продолжает, — Звучит так, словно ты — моё лекарство. Следует смачный зевок, но, кажется, Хинате совершенно наплевать на то, что ему безумно хочется спать, а на часах два ночи. — Знаешь, Кагеяма, — сонно шепчет парень, — Я люблю тебя. Я хочу снова просыпаться с тобой, видеть твою улыбку, принимать твои пасы, слышать твоё «Придурок!» каждый день, но всё-таки так жаль, что время ограничено. Хотя, кажется, его стало больше, чем при первой нашей встрече, не заметил? — ещё один смачный зевок, а глаза сами невольно слипаются, — Хочу быть всегда с тобой… И Шоё умолкает — проваливается в сон, мило сопя, улыбаясь и корча носик во сне. Ему уже семнадцать, но выглядит он как самый невинный ребёнок. И вера его действительно как у ребёнка. *** — Кагеяма, — произносит в пустоту Шоё, зная, что названный где-то рядом, — Я поискал в интернете и нашёл очень интересную информацию, — затем устремляет взор на экран монитора и читает, — Ангел-хранитель охраняет людей двенадцать дней после дня рождения человека, (считая с самого дня рождения) так как в этот период высокий риск смерти. — И что же это значит? — доносится сзади, и Хината по привычке пугается, но тут же успокаивается, понимая, что это никто иной, как Тобио. — Кагеяма, — не сдерживается мальчик и вскакивает с кресла, сжимая в объятиях своего «ангела-хранителя». Он ответно получает такие же крепкие, любящие объятия и поцелуй в макушку. — Думаешь, я могу полностью исчезнуть спустя двенадцать дней? — вопрошает Тобио. А Хината испуганно замирает от таких мыслей. Нет, нет, нет! Только не плакать и не отчаиваться! Это всего лишь глупая статья в интернете от любителей! Лёгкая дрожь пробивает хрупкое тело парня, и он старается унять её. Всё хорошо, Кагеяма рядом, всё хорошо. — Я думаю… я не знаю, — честно отвечает он, пряча взгляд в груди Тобио, что облачена в саван. — Я тоже не знаю, — «призрак» осторожно и ласково проводит рукой по рыжим мягким прядям, облегчённо улыбаясь. — Давай не думать об этом! — выпаливает мальчик, поднимая свою рыжую голову и с просьбой в глазах глядя на соулмейта. Кагеяма делает положительный кивок, садится на кровать и тянет за собой Шоё, усаживая того у себя на коленках. Хината же обнимает парня за шею, не желая отпускать. — Всё же будет хорошо? — после небольшой паузы всё-таки спрашивает Шоё, осознавая глупость сказанного. Никто из них не может знать наверняка. Всё слишком странно и запутанно, но лишь одно оба знают точно: пока есть возможность проводить время вместе, они будут ей пользоваться. *** Глубокая-глубокая ночь. Кажется, часа три после полуночи, не меньше, не больше. Хинату мучает бессонница вопроса, связанного непосредственно с его соулмейтом, что мёртв телом, но жив душой. Он прекрасно осведомлён, что Кагеяма где-то здесь и скорей всего лежит с ним в одной постели, так что Шоё ни в коем случае не должен выдавать свои эмоции и то, что не спит. Эта ночь с 28 на 29 июня, значит, девятый день после смерти Тобио и становления его «Ангелом-хранителем» Хинаты. Всего двенадцать дней, да?.. Никто не знает, насколько эта информация достоверна, но обоих она безумно волнует. Никто не хочет расставания. Тогда, что же делать? И как, если что, предотвратить подобное? Они уже потеряли друг друга однажды и не так давно, просто не могут дать возможность этому повториться. Кагеяма прежде всего думает о Шоё. О том, что тому придётся в разы хуже, чем ему. Хината силён духом, но только не в подобной ситуации. Он может снова повторить попытку самоубийства, и это только больше пугает «духа». Хината должен продолжать жить, и Тобио просто обязан наказать ему не повторять такого больше. А Шоё… а что он может сделать? Лишь стараться проводить как можно больше времени с любимым соулмейтом. Они правда надеялись, что это лишь нафантазированные предположения фанатиков, в которых нет и частички правды. Может, Кагеяма вечно сможет быть рядом с Хинатой в таком обличии, а может, он и вовсе не Ангел-хранитель. Одному Богу и Смерти известно это, что затеяли такую трагедию, дабы проиграться с людскими жизнями и чувствами. Шоё засыпает где-то в половине пятого утра (его нездоровый и сбившийся, после всего случившегося, режим сна не волновал парня) и видит чудный сон, что словно теперь — несбыточная сказка. Как ни странно, но он в пышном белоснежном платье, сшитым будто для принцесс, и с фатой стоит подле алтаря. Перед ним Тобио в костюме чёрного тона и слишком выделяющимся забавным ярко-оранжевым галстуком. Они влюблённо и счастливо созерцают бескрайнюю любовь в зеницах друг друга, стоя под свадебной аркой в пустом зале, пока престорелый священник завершает долгую свадебную клятву. — Согласен ли ты, Хината Шоё, взять в законные мужья Кагеяму Тобио и быть с ним в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — любезно спрашивает он, глядя на молодожён. Хината не медлит, сразу давая свой ответ, что легко слетает с губ. — Согласен. — А ты, Кагеяма Тобио, согласен взять в законные мужья Хинату Шоё и быть с ним в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — вновь вопрошает священник, не сомневаясь в ответе, ведь их взгляды говорят сами за себя. — Согласен, — немедля даёт ответ Кагеяма, улыбаясь так, как не улыбался, наверное, никогда. — Тогда, я объявляю вас мужем и мужем, можете поцеловаться, — объявляет старичок и сам радостно глядит на сладкую парочку. Они в спешке одевают друг другу обручальные кольца, и Шоё, переполняемый эмоциями, прыгает в своём блестящем платье на Тобио, который легко удерживает равновесие, и сплетается с ним в поцелуе, что блещет одной лишь нежной любовью. Кагеяма подхватывает своего мужа так, словно принцессу, не разрывая поцелуй, а лишь углубляя его. И кажется, что всё просто превосходно, что никто и ничего не может помешать их счастью, пока, разорвав из-за критической нехватки воздуха поцелуй, Шоё не замечает кого-то высокого и чёрного за спиной Тобио, но не успевает парень что-либо сказать, как вдруг этот кто-то замахивается непонятно откуда взявшейся косой и смертельно поражает ею Кагеяму. Парень замертво падает на пол вместе с Хинатой. Крови нет, есть только кромешная тьма, что заполонила всё пространство, и в которой слышится отчаянный крик Шоё. Почему подобное снова повторяется?.. *** — Итак, Хината-кун, как ты себя чувствуешь? — интересуется психолог, вкрадчиво глядя в потерянные очи юноши, что явно не горит желанием здесь находится. — Вполне нормально, — спокойно отвечает он. — Тебя ничего не беспокоит? — вновь спрашивает женщина, делая какие-то пометки у себя в записной книжке или что-то типа того. — Нет, — врёт Шоё. Его беспокоит то, что сегодня первое июля — одиннадцатый день. Сколько бы он не пытался не думать о том, что вычитал в интернете, то ничего не получалось — навязчивые мысли продолжали лезть в голову. А сейчас он просто сидит на своём первом сеансе у психолога, стараясь делать вид, что всё в порядке. Врачи ему не помогут, здесь только судьба и какая-нибудь сверхсила может помочь парню. Женщина-психолог любезно попросила оставить их наедине, так как «подростки могут бояться, что их родители узнают что-то неприятное для них». И сейчас они один на один сидят в просторном и стильном кабинете. Шоё нервно ёрзает на кожаном диване, стараясь зацепиться взглядом за какую-нибудь деталь, и женщина профессионально замечает это. — Что-то беспокоит? — вопрошает та, устремляя ненавязчивый спокойный взгляд на парня. Хината дёргается и тут же мотает головой из стороны в сторону. Да уж, кажется, скрыть своё беспокойство у него не получается. И Кагеяма сейчас наверняка следит за его глупым лицом, что не может не показывать истинные эмоции. Но внезапно психолог, что сидела на таком же диванчике напротив, немного наклоняется вперёд и кладёт руку на плечо Шоё, затем добро смотрит на него, словно правда-правда хочет помочь, а не потому, что этого требует её работа. Хината чувствует себя в безопасности, как будто может довериться этой незнакомке с добрыми карими глазами, поэтому он не очень уверенно произносит: — Ну, да, мне было очень тяжело поначалу, но сейчас у меня есть те, кто поддерживает меня, и о этого намного легче. Женщина внимательно слушает, делает какие-то выводы про себя и украдкой поправляет свои очки, в коих на самом деле обычное стекло. — Хината-кун, бессонница у тебя началась​ из-за того происшествия? — спокойно интересуется она. Шоё теряется в ответе: с одной стороны, всё-таки лучше сказать правду, раз уж начал говорить начистоту, но с другой… Тобио где-то здесь и явно будет очень сильно волноваться, узнав, что Хината на самом деле притворяется спящим, в то время как засыпает только ближе к пяти утра, а то и позже. Посему парень решает соврать, но каким-то образом психолог знает наперёд его ответ. — Твои мешки под глазами и бледность, — подмечает она, — А ещё ты стал мало есть, — чёрт, да откуда она всё это знает?! — Это не дело, Хината-кун. С проблемами и переживаниями надо бороться, а чтобы стало легче — поделиться ими. — Мой соулмейт умер, как Вы знаете, — тихо говорит парень, — Которого я очень любил, — голос не дрожит, слёзы не текут ручьями по щекам — уже хорошо. — Говорят, любовь уходит и приходит, но нужно продолжать жить дальше, как бы плохо не было. Думаю, твой соулмейт был бы только рад, что ты продолжаешь радоваться жизни, превозмогая то, что творится в твоей душе. Многие ещё несколько лет страдают по утрате, загоняя себя всё больше и больше, что ни есть хорошо. Я ни в коем случае не говорю, что тебе надо забыть твоего​ соулмейта, просто ты должен стараться не думать о нём. Как бы больно ни было. Каждое чёртово слово испепеляло Шоё непонятно откуда взявшимся гневом. Она считает, что можно просто взять и выкинуть из головы Кагеяму?! Да она, она… Хината сжимает руки в кулаки, злобно глядя на свои колени. Всё в порядке, он должен держаться, эта женщина просто хочет помочь. Вдох, выдох, спокойствие. *** Сейчас почти полночь, и мама с сестрой уже спят, а Кагеяма только-только явился. Одиннадцатый день подходит к концу. Как ни странно, но время прибывания Тобио с каждым разом только увеличивалось, и сейчас он мог быть таким почти целый час. Шоё бесконечно рад прибытию соулмейта и уже готов наброситься на него с объятиями, но Кагеяма почему-то глядит на него сердито, от чего парнишке становится не по себе. — Что такое? — молвит Хината, сидя на своей уже расплавленной кровати. — Как я мог быть таким идиотом?! — сквозь зубы злобно и с презрением говорит тот, заставляя Шоё впасть в ещё больший ступор. — Что? — недоумевает волейболист, с нотками испуга глядя на соулмейта, — О чём ты, Кагеяма? — Ты такой тупой! — он разгневан и похоже, что очень сильно, но почему? — Какого чёрта мне достался такой убогий соулмейт, как ты?! Просто ничтожество! Хината дёргается, всё больше и больше не понимая причины таких слов и состояния Кагеямы. А Тобио пожирает его страшным взглядом, полным ненависти и отвращения, от которого хочется спрятаться. Разве его тёмно-голубые очи могут так смотреть на него? В них же всегда плещется доброта, забота и любовь по отношению к нему, Шоё. А эти убивающие изнутри фразы, разве он бы сказал такое? Хината не знает, не понимает и из-за страха двигается ближе к стене, чтобы хоть как-то отдалиться от этого пронизывающего взора. — П-почему ты говоришь это? — вопрошает парень, и ему кажется, что на него смотрят ещё более раздражённо. — Потому что не могу больше скрывать своё отвращение к тебе! Ты мелкий, тупой, уродливый и ни на что не годный сопляк! К тому же, ещё и парень! Почему сдох я, а не ты?! — гнев переходит в какое-то безумие, и теперь просто страшно взглянуть не него. Будто ещё чуть-чуть и он взаправду убьёт его самым изощрённым способом. Хината пытается собраться с мыслями и перестать бояться столь ужасающего Тобио. Почему он говорит всё это? Он правда так ненавидит его, да? Если так, то к чему было всё это: дневник, стихи, предотвращение самоубийства, бескрайняя забота, ласковость?.. Разве может это всё быть ложью? Они же даже соулмейтами оказались… Значит, это всё было односторонне? Он запутался. Шоё тихо-тихо и с огромным трудом выдавливает из себя слова, чувствуя, что больше не может держаться под натиском, и сейчас заплачет: — Тогда… тогда зачем всё это было? Если ты меня на самом деле… ненавидишь, — слёзы проводят солёные мокрые дорожки по щекам парня, а самого Хинату пробивает дрожь. — Ничтожество! Шоё не успевает опомниться, как холодные руки вдруг начинают сдавливать горло всё сильнее сильнее, вдавливая в ледяную стену. Кислород полностью перекрыт, и Хината в кромешном ужасе и страхе глядит на Тобио, что сейчас душит его. Он бьётся в конвульсиях, кряхтит, пытается, старается убрать руки с горла, но вскоре собственные конечности перестают слушаться его, и слабая хватка на руках жуткого, обезумевшего спадает. Кагеяма выглядит так, словно упивается происходящим, ему нравится страдарие парня. Шоё чувствует всем нутром, что ещё немного, и пробьёт его час. В глазах всё мутнеет; каждая попытка сделать глоток воздуха — тщетна; силы покидают парня. Но слова, что вдруг слетают с уст его убийцы, отдаются эхом, заставляя разочароваться во всей вселенной и ненавидеть прежде всего… себя. — Не знаешь, значит, почему, да? — риторический вопрос пропитан отвращением и насмешкой, — Вдалбливаться в твою задницу — превосходно. Хоть в чём-то ты хорош. « — Я не верю, » — секундно думается Хинате, прежде чем вся жизнь, все счастливые, как ему казалось, моменты проносятся перед глазами. Разве могло всё это быть ложью только ради секса? Разве Тобио мог так ужасно врать ему всё это время? Его метка тоже ложь, фальшивка, да? Вот какова реальность — его просто использовали, а сейчас открыли глаза. Но Шоё всё равно не может поверить, что слова этого безумно страшного Кагеямы могли быть правдой. И тьма окутывает подростка, и он не знает, жив ли ещё.