Семейные отношения по Фрейду

Марк никогда не был таким кровожадным, как сейчас, потому что Джексон, мягко говоря, перегибал. Стоя около стола и нарезая помидор, омега представлял своего мужа на месте безобидного овоща. Югем старался не показываться на глаза разъяренному папе, зная, что тот, выходя из состояния тихого бешенства, будет готов либо убить, либо на крайний случай избить. Это подтверждают многие семейные истории, где Марк из спокойного и тихого омеги превращается в человека, готового разрушить все на своем пути. Чаще всего эта разрушительная сила была испытана на Джексоне. Вторым в рейтинге стал Джебом, который обычно пытается успокоить его, но в итоге получает оплеухи. Поэтому сейчас Югем и Чонгук пошли гонять мяч на баскетбольной площадке недалеко, а Марк остался в долгожданной тишине. Доделав салат, он вернулся к работе, которую взял на дом - ехать в офис сегодня не особо хотелось, так что он просто сказал об этом своему шефу, а тот спокойно отпустил его как лучшего сотрудника. Заниматься делами не хотелось от слова совсем, а в голову лезли навязчивые мысли. Он никогда не думал, что Джексон мог быть настолько раздражающим. Марка буквально трясло каждый раз, когда тот говорил о детях и о возможном пополнении. У них не было секса почти три месяца, и если омегу это почти не напрягало, то Джексон иногда (почти всегда) бесился. В такие моменты все в Марке буквально кричало от удовлетворения. Так ему было и надо, потому что трепать себе нервы он не позволит ни за какие деньги. Семейный ужин как обычно проходил без Югема - тот убежал на вечернюю пробежку и только крикнул, что потом себе все разогреет, так что они спокойно ели вдвоем. Марк параллельно просматривал какие-то отчеты, ведь близился конец месяца, а это означала плановую проверку и сдачу всего материала. Джексон, ковыряясь в тарелке, постоянно вздыхал, так что вскоре Марк был буквально вынужден спросить, что происходит. - А вот если бы у нас сейчас был ребенок, не было бы так тихо, как в гробу. Марк тут же отставляет тарелку, забирает документы и уходит в гостиную. И ладно, если бы это были разовые случаи. Но такое повторялось с периодичностью в два или три дня, и у Марка уже кипела голова, нервы были натянуты, словно тонкая струна, а желание задушить Джексона просто пересиливало здравый смысл. На удивление в супермаркете было не так уж и много людей, учитывая то, что это были выходные. Марк стоял рядом с тележкой, смотря срок годности на твороге, а Джексон скучающе вертел в руках ключи от машины. Неожиданно они оба услышали детские голоса. Марк отвлекся от этикетки, смотря вперед и наблюдая за тем, как маленький мальчик канючит у своего папы какую-то печеньку или вафлю, а тот соглашается на провокацию. - Вот видишь. Если бы у нас был малыш, он бы тоже так сейчас что-нибудь просил. Югем же уже вырос, он тебя больше за футболку дергать и просить купить что-то вкусное не будет. Марк пожалел, что у него в руках всего лишь пачка творога, а не что-нибудь потяжелее, потому что руки чесались вдарить Джексону прямо по лицу, чтобы не... Неожиданно его сзади кто-то дергает за футболку. Марк поворачивается и видит Югема, который стоит и держит в руках пачку хлопьев для завтрака, внутри пачки у которых можно найти фигурку баскетболиста. - Пап, можно? Шах и мат, Джексон Ван. И таких случаев было полно, так что терпение у Марка было действительно на пределе. В коридоре хлопнула дверь и кто-то зашебуршал. - Марк-и, я дома! Омега тяжело вздохнул, зарываясь в бумагах. Джексон вернулся домой. Югем и Чонгук гоняли мяч уже полтора часа. Футболки были настолько мокрыми, что их можно было выжимать, учитывая то, что они оба вылили друг на друга по половине бутылок с водой. Сейчас мяч валялся в их ногах, а они сами развалились на скамейке, восстанавливая дыхание и отдыхая. Чимин приходил еще три раза, и все эти разы Чонгук оставался дома и делал встречи этого надоедливого омеги с его отцом как можно короче. У них между собой была холодная война, и она грозила перерасти в открытую, с настоящими боевыми действиями. И выживет в них только один. И Чонгук был уверен, что победителем станет именно он. - Да ладно тебе, Гук, - отлипая от бутылки с водой, говорит Югем. - Может, тебе это все просто кажется. - Если бы мне это казалось, то ничего бы не приняло такой оборот, как сейчас, - отрицательно покачал головой Чонгук. - Если он рассорит моих родителей, то я думаю, что смогу пойти на убийство. С Югема градом стекает пот, потому что на улице до сих пор жарко, да еще и душно, будто вот-вот должен пойти дождь. Он вытирается собственной футболкой, которую теперь только в стирку отправлять и смотрит на друга. - Может, еще раз попробуешь поговорить с ним? - он достает из рюкзака новую бутылку воды и выпивает сразу половину. Жить становится чуточку легче, но не настолько. Чонгук на высказывание друга хмыкает, стирая пол со лба. - Ага, слышал бы ты его разговоры со мной. Я вот только не понимаю, это правило что ли - чем ниже ростом человек, тем выше внутренняя сучка? Югем хрипло смеется такому замечанию и вытягивает ноющие от напряжения ноги вперед. - Расстрою тебя, но Бэм не такой уж и низкий, но сучка внутри него выше небоскреба. Чонгук смотрит на него и сочувствующе улыбается, а у Югема закрадывается какое-то подозрение. - А еще он стоит сзади тебя, - говорит друг, и все внутри альфы ухает куда-то вниз. Югем смотрит на него, и у него в глазах так и читается мольба наподобие “Пожалуйста, скажи, что это очередная твоя глупая шуточка”, но на этот раз он, к сожалению, сказал ему правду, потому что в следующее мгновение ему на голову выливается холодная вода. - Сучка, значит? Голос Бэма пробирает его чуть ли не до позвоночника, и Югему кажется, что его дни сочтены, что он уже отжил свое и вообще, достаточно повидал на этом свете. Чонгук рядом, совсем не скрываясь, громко смеется. А вот Югему явно не до этого, и он даже не удивится, если найдет вскоре у себя на голове парочку седых прядей. Он, пересиливая себя, медленно поворачивается и видит Бэма, который находится в состоянии тихого бешенства. Если его бы сейчас спросили, кого альфа больше боится - папы или Бэма в подобном настроении, то Югем бы не смог выбрать. А потом он еще и вспоминает, что у Бэма, вообще-то, отец - Джебом-хен, который тоже в гневе ой как страшен, а за своего сына голову сначала оторвет, а только потом будет разбираться. Югем думает, что если он выживет, то перед тем, как сказать что-нибудь потенциально опасное для здоровья и жизни, будет осматриваться, и только потом говорить. Но, вопреки его ожиданиям, Бэм только пилит его взглядом, а потом кидает в него бутылку с остатками холодной воды и уходит. Чонгук рядом качает головой. - Не для этого я вас сводил, как бы. Югем подрывается с места, совершенно забывая о своих вещах. Чонгук смотрит ему вслед и вздыхает, словно какой-то мученик, понимая. что тащить оба рюкзака и мяч придется ему. Енджэ казалось, что это не он тут беременный омега, а Джебом. Хотя, альфа еще не знал о замечательной новости, потому что тот только-только собирался сказать об этом, просто еще не собрался с силами и не придумал, как это сделать. Все началось в понедельник утром, когда Джебом сидел и пил кофе, копаясь в телефоне. Потом он неожиданно замер и серьезно посмотрел на Енджэ, который сидел напротив, читая какую-то книгу. - Нам нужно поговорить. Серьезный голос Джебома немного напряг, и омега сделал глоток чая, вопросительно смотря на мужа. Тот несколько замялся, а потом вздохнул. - Тебе не кажется, что с нашим сыном что-то не так? Он какой-то... не такой. Енджэ кладет закладку между страниц и откладывает книгу в сторону, складывая руки перед собой, намереваясь защищать секрет Бэма, пока Джебом не спросит его об этом в лоб. В этом омега немного сомневался, припоминая все случаи, когда его муж очень долго думал или просто не замечал очевидных вещей. - В смысле, не такой? Выражайся, пожалуйста, яснее, дорогой, - ласково улыбается Енджэ, а у самого внутри сердце готово выпрыгнуть из груди. - Ну, они с Югемом перестали ссориться каждый раз, когда сталкиваются на лестничной площадке. Да и вообще, Бэм прекратил говорить о том, как он его раздражает. Это подозрительно. Вдруг наш сын связался с плохой компанией? Или он начал встречаться с каким-нибудь альфой, которому от нашего малыша нужен только секс? Или... - Джебом стремительно бледнеет, - вдруг он стал принимать наркотики? Енджэ выслушивает его и с каждым словом у него в голове просто роятся и клубятся мысли, а лицо все больше вытягивается. Его муж ведет себя, словно курица-наседка, хотя это, вообще-то, его привилегия. - Ну ты еще проверь у него руки на наличие уколов от шприцов или за зрачками следи, - вздыхает Енджэ, немного отходя от шока. - Что за предположения? Может, они не сталкиваются совсем или просто переросли свои детские пререкания? Не думал об этом? У Джебома в глазах возникает понимание, что он, скорее всего, перегнул палку. Но Енджэ понимает, что на этом еще ничего не заканчивается. - Мне нужно проследить за ним. Мало ли. Заманила нашего сына какая-нибудь секта, а мы и не в курсе. А потом он начнет вещи из дома таскать. - Боже, Джебом, не мели ерунды! - вскрикивает Енджэ. - Совсем меня, беременного, не жалеешь! Тишина, повисшая в кухне, кажется оглушающей. У Джебома лицо становится из обеспокоенного удивленным, он смотрит на мужа и просто поверить своим ушам не может. В этот момент входная дверь открывается и громко хлопает, знаменуя приход Бэма. Они слышат, как он скидывает с себя кеды и определенно недовольно кидает ключи от квартиры на полку. - Ненавижу его! Этот идиот Югем! Все из-за него! Затем парень зло топает по коридору, вновь хлопая дверью, только на этот раз уже своей комнаты. - Ну вот видишь, - говорит Енджэ. - А ты беспокоился. Они все так же ссорятся и раздражают друг друга. А после он быстро встает и выходит, оставляя шокированного Джебома сидеть. Несколько минут спустя, когда Енджэ заходит в комнату расстроенного сына, он слышит. - Им Енджэ! Быстро подойди сюда! На это омега только хихикает.