Да что там гарем, саму историю изменю

Иногда в жизни бывают такие моменты: вроде бы ничего не предвещает беды, но интуиция подсказывает, что что-то должно случиться, и от этого по телу пробегает холодок. Тот факт, что у меня паранойя я знаю уже давно, да и как в этом месте может быть нормальное психическое состояние? Передо мной открыли деревянные двери, украшенные красивой резьбой. В покоях Хюррем Султан царила тишина и спокойствие, поэтому в который раз послав свою разыгравшуюся подозрительность куда подальше, я зашла внутрь. — Султанша ожидает Вас на террасе, — сказал Сюмбюль, рукой указывая на балкон. Кивнув аге, я прошла дальше. Рыжеволосая госпожа смотрела в даль с гордо поднятой головой. Появилось ощущение, будто весь мир принадлежит ей, хотя почему «будто»? — Моя госпожа, — негромко сказала я, оповещая о своём присутствии и поклонилась. — Ты всё ещё носишь мой подарок, — женщина посмотрела на мои руки из-за плеча. — Я дала слово, что умру с этим кольцом. — Как странно, — Султанша наконец повернулась ко мне полностью. — Я дала такую же клятву, но во имя любви. — У всех разные приоритеты. Любовь слишком непостоянное чувство, чтобы на неё делать ставку. И если пару первых боёв можно и выиграть, то всю войну, полагаясь только на любовь, ты никак не выиграешь. — Вот я и хочу, чтобы ты выбрала самое верное для себя решение. Настало время тебе выполнить то, ради чего тебя готовили. — Госпожа… — Я хочу, чтобы отсчёт его времени пошёл уже сегодня. — Нет, — твердо отрезала я. — Если Мустафы не станет, моим детям прямая дорога на тот свет. Крови моих детей на моих руках не будет. — Возможно тебе показалось, что я попросила об одолжении, но это был приказ, — как же мне надоело, что все указывают, что мне делать. — Всё, что ты имеешь, это исключительно благодаря мне. Думаешь, Мустафа бы обратил на тебя внимание, если бы не я? — она начала медленно надвигаться на меня, как львица перед прыжком. — Ты бы превратилась в безмолвную тень, но я дала тебе шанс доказать свою преданность. А теперь настало время платить по счетам. — Нет, — женщина остановилась. Больше всего в данной ситуации меня настораживало её спокойствие. Я конечно понимаю, что после своеобразных «Голодных игр» в этом месте нервы становятся просто каменными, но серьезно? Никаких эмоций? Такое чувство, будто… будто она ждала отказа. — Ты понимаешь, что твой отказ чреват последствиями? — Хоть убейте — НЕТ. В этот момент на балкон вошла Нигяр. Странно, ведь когда я заходила в покои, там был только один Сюмбюль. — Госпожа, — калфа обращалась ко мне. — Вашему Шехзаде Мехмету стало резко плохо, врачи лишь разводят руками. Я подорвалась с места, чтобы побежать к сыну, но железная хватка Хюррем придержала меня. — У него всего сутки, чтобы получить противоядие, и я бы на твоём месте не тратила время в пустую. — Вы! — прошипела я сквозь зубы. — Он ребенок. — Не надо смотреть на меня такими глазами, ведь ты такая же. Для защиты семьи мы способны на самые отвратительные поступки. Но это маленькая цена за то, что наши дети продолжают жить. И в этот момент я не могла с ней не согласится, я бы поступила так же, а может и ещё хуже. — Выбирай: сын или Мустафа? Согласна, выбор тяжёлый, ведь один даст всё, а второй является всем. В любом случае, опыт как пережить утрату ребенка у тебя есть. Если умрет Мустафа, то мои сыновья последуют за ним, им не дадут даже дожить до совершеннолетия. А если Мехмет… Этот вариант я даже не рассматриваю. — Если я сделаю то, что Вы просите, Вы даёте слово, что с моим ребенком всё будет хорошо? — Только если сделаешь всё по-быстрому, ведь если нет, то даже сам Аллах ему помочь не сможет. Из её покоев я вышла в неком трансе. — Госпожа, Шехзаде… — Я знаю, — перебила я Рану. — Что нам делать? Я посмотрела на это чертово кольцо. Прости, Мустафа, ты безусловно мне дорог, но не настолько, чтобы я рискнула жизнью сына.

***

Три часа спустя. Мы сидели в покоях моего Шехзаде. Сердце бешено колотилось, отдавая громким стуком в ушах, но всё же я лучезарно улыбалась. Прислуживала нам сегодня одна из доверенных служанок Хюррем, вот же лиса, хочет контролировать абсолютно все. Я встала из-за столика, и, покачивая бедрами, подошла к Шехзаде, а затем села ему на колени, положив одну руку ему на шею. — Ты сегодня ничего не ешь, я начинаю волноваться за твое здоровье. — Пока отец в таком состоянии и кусок в горло не лезет. — Это лишь небольшой обморок, не принимай всё так близко к сердцу. Я медленно приблизила своё лицо к его, впиваясь в приоткрывшиеся от удивления губы. Прикусывая губы Мустафы, я втягивала их немного в рот, зализывал горячим языком. Пользуясь моментом, я отвела руку назад и высыпала большую часть содержимого кольца на сладости. Закрыв крышку, я сразу же прервала поцелуй. — Мой великий, мой справедливый Шехзаде, — я почти невесомо провела подушечками пальцев по его щеке. — Съешь хотя бы её, — я взяла кусочек рахат-лукума. — И ты сделаешь меня самой счастливой. — Ладно, — я положила ему в рот сладость. — И их, — я взяла тарелку, на которой оставалось четыре кусочка. Ты должен съесть все. — Пожалуйста, ради меня. — С твоих рук я готов есть даже яд. — Ты можешь идти, — приказала я рабыне, когда брюнет подносил ко рту последний кусочек.