Да что там гарем, саму историю изменю

Нурбану проснулась от пробирающего под кожу холода. В её покоях было темно и свет исходил лишь от открытых на балкон дверей. «Эти глупые служанки плохо закрыли дверь», — подумала про себя девушка. Накинув халат, она подошла, чтобы закрыть дверь, но увидела, что на террасе стояла женщина в черном, повернута к ней спиной. — А вот и мама встала, — этот голос был ей до дрожи знаком. Женщина обернулась, и перед ней стояла Элиф Султан, а на руках у неё была дочь венецианки. — Отдай мне дочь! — закричала брюнетка. — Тише, ты её разбудишь, — спокойно сказала женщина, наконец удостоив её взглядом. — Мы же не хотим, чтобы с этой очаровательной малюткой что-то случилось? — на её губах появилась лёгкая улыбка от чего лицо обманчиво казалось милым и заботливым. — Как Вы сюда попали? — Мы с Шехзаде прибыли, чтобы поздравить Шехзаде Селима с рождением первого ребенка. Но приехали слишком поздно, поэтому о нашем приезде ты узнаешь только утром. Как же легко заставить тебя бояться, — она еле касаясь провела пальцами по щеке девочки. — Что Вам от меня нужно? — спросила Нурбану, бросая обеспокоенные взгляды то на дочь, то на Элиф. — А ты можешь вернуть мне сына? На лице фаворитки появился настоящий ужас — она знает! — Я не понимаю, о чем Вы. Отдайте мне Шах Султан, она может заболеть, здесь очень холодно, — брюнетка пыталась выглядеть как можно спокойней и начала делать маленькие шаги вперёд. — Я бы на твоём месте не приближалась, ведь могу испугаться и случайно уронить ребенка… с балкона, — и всё это было сказано чертовски заботливым тоном. — Подослала убийц к моим детям, — шаг к перилам. — Убила моего сына, — ещё один шаг. — И думала, что после этого сможешь счастливо жить? — Я сейчас же позову охрану, скажу, что вы обезумели, и… — Давай, — перебила её Элиф. — Знаешь, я придумала тысячу способов как тебя убить, пока ехала сюда. Некоторые считают, что умереть, сгорев заживо хуже всего, другие же, что хуже всего, когда ты несколько недель мучаешься от яда, что прожигает тебя изнутри. Но у всех их есть один большой недостаток — убить тебя я могу лишь раз, а я хочу ежедневно сдирать с тебя кожу. — Это год назад я была жалкой рабыней, которую можно было унизить, а сейчас я главная фаворитка Шехзаде Селима. И тронь меня хоть пальцем, живой из этого дворца не выйдешь! В ответ Элиф громко рассмеялась. — Глупая девочка, думаешь, что сможешь расплатится за смерть моего сына просто умерев? — она медленно подошла к фаворитке и бережно отдала ей ребенка. — Я просто зашла поздороваться, это даже не начало. Но ответь мне на один вопрос: зачем ты его убила? — Вы сильны только пока есть дети, не станет их, и Вы вновь станете обычной наложницей. Я же сказала, что не прощаю унижений. — Ты просто маленькая ядовитая змея. Безумная, кусающая собственный хвост, отравляющая себя собственным ядом, — окинув её презрительным взглядом, рыжеволосая направилась к выходу. — Думаете, вы лучше? — госпожа остановилась. — Ты родила династии Шехзаде, но всё равно остаёшься той же жалкой рабыней. И не надо этого спектакля, и великой скорби. Вся злость не от потери сына, а от потери власти, сомневаюсь, что был бы такой шум если бы умерла дочь. — Прискорбно слышать подобные слова от матери, — не поворачиваясь сказала Элиф и вышла из террасы.

***

POV Элиф Как только перешагнула порог покоев сразу встретилась со взволнованным взглядом Шехзаде. Он сидел на диванчике возле окна и выжидающе смотрел на меня. — Когда ты проснулся? — как можно беззаботней спросила я и начала снимать с себя платье. — Только что. Где ты была? — Мне стало душно, я вышла подышать свежим воздухом. Не стоит волноваться из-за подобных пустяков. Я присела возле зеркала и стала расчёсывать волосы. — Перестань делать вид, что ничего не случилось, я же вижу, что это грызет тебя изнутри. Рука, держащая гребень начала предательски дрожать, поэтому я быстро положила его на место. — Это нормально — скорбеть, — его голос был почти рядом, я подняла глаза на свое отражение (в последнее время оно мне противно), Шехзаде стоял за моей спиной. — Мы только похоронили сына. Нормально волноваться, плакать. Скорбеть? А что я сделала, чтобы иметь право скорбеть? Мой сын в холодной земле, а его убийца в шелках и роскоши. — Я могла успеть, понимаешь? Я могла успеть! Если бы не слушала твою мать, а сразу бы побежала к ним как только почувствовала неладное, я бы спасла его. Он резко сел возле меня и обнял сзади. — Только скажи, я сделаю всё, чтобы тебе стало лучше, — Мустафа поцеловал мои плечи и сильнее прижал к себе. — Ты сказала, что, если уедем из дворца тебе станет лучше, но ты всю дорогу просыпалась от кошмаров, а сейчас и вовсе не можешь уснуть. Я исполню любое твое желание, всё чтобы ты вновь была счастливой. — Ты привез меня сюда, поверь, через пару дней мне станет легче, — я повернулась и села ему на колени. — Просто будь рядом, а всё остальное решится само собой, — я впилась в его губы требовательным поцелуем.