Да что там гарем, саму историю изменю

В гареме царил настоящий хаос: неожиданный пожар заставил всех встать на ноги. Горели покои Нурбану Султан. За считанные секунды к ним прибежал Шехзаде Селим, но помочь ничем не мог; ещё хуже становилось из-за того, что за дверью доносился плач ребёнка и крики матери. Наконец дверь выломали и евнухи сразу же забежали внутрь спасать госпожей. Стоило Нурбану выйти в коридор, как она сразу же попала в объятья Шехзаде. — Я так испугался, — он как можно крепче прижимал к себе фаворитку. Она дрожащими руками обняла мужчину и уже хотела вздохнуть с облегчением, но заметила кто стоит сзади. — Это она! — брюнетка резко отпихнула от себя Селима и пальцем указала на Элиф.- Я клянусь, это она! — Успокойся, — максимально спокойно сказал Шехзаде, заламывая её руки. — Это именно благодаря Элиф ты стоишь здесь. Она поспешила к твоим покоям как только заметила подозрительное поведение калфы. А когда увидела огонь, то сразу же позвала на помощь. — Нет, это неправда, она врёт! — венецианка пыталась вырваться из крепкой хватки Селима, но все попытки были тщетны. — Нурбану, я сказал успокойся! — Шехзаде крикнул так громко, что девушка застыла от неожиданности. — Шехзаде, не кричите на неё, — с явным волнением начала подошедшая к ним ближе Элиф. — Ваша любимица просто перенервничала, и сейчас она нуждается в вашей поддержке. Но сначала будет разумно, если её отведут к лекарю как уже сделали с Шах Султан. — Куда забрали мою дочь?! — вновь заорала Нурбану. Она, сцепив зубы, слушала «заботливую» речь этой дряни, но когда дело зашло о ребенке, не сдержалась. — Тебя сейчас к ней отведут, — скомандовал Шехзаде. К фаворитке подошли два евнуха, и поддерживая её за руки, начали вести к лестнице, но госпожа постоянно оборачивалась. Её пугало то, как близко сейчас Элиф к её мужчине. — Шехзаде, — позвала подошедшая служанка. — Мы обыскали комнату Джанфеды калфы и нашли вот это, — она протянула сложенное в несколько раз письмо. Он торопливо развернул бумагу и начал читать содержимое, но уже через мгновение скомкал письмо в руке. На его лице появились злость и ужас. — Это ведь почерк Хюррем Султан, — негромко заметила рыжеволосая, из-за чего на неё со злостью сразу же посмотрел Шехзаде. Селим схватил фаворитку брата за руку и оттянул к ближайшему углу, чтобы скрыться от любопытных глаз. Как только они завернули за угол, он схватил Элиф за горло и прижал к стене. — Если хоть кто-то об этом узнает, — угрожающе прошипел сквозь зубы Шехзаде. — Вам не обо мне нужно беспокоиться, — прошептала наложница. — О чём ты? — девушка не ответила, лишь постучала по его руке, что сейчас слишком сильно сжимала её горло. Парню пришлось отпустить её. — Я о том, что если эта калфа заговорит, Ваша великая мать окажется в опасности. Её не убьют, но я сомневаюсь, что закроют глаза на то, что она попыталась убить наложницу, подарившую династии Султаншу. Ведь об этом идёт речь в письме? — К чему ты клонишь? — Даже если наш Падишах и закроет на это глаза, в чём я лично сомневаюсь, если слух об этом попадет в народ, то репутация госпожи, которая и так неидеальна, будет уничтожена. Я-то скажу, что мне показалось, и никакой калфы не было. Вы подтвердите, что это был несчастный случай. Но Джанфеда калфа должна будет отправится на тот свет. После последней фразы она ожидала увидеть на его лице ужас или хотя бы отвращение, но было лишь понимание. — Зачем тебе помогать? — а теперь понимание сменила подозрительность. В месте, где выживает только сильнейший, кажется, что она передается с молоком матери. — Когда я только попала в гарем, изначально служила Вашей Валиде. В те дни меня не раз пытались убить, — впервые с момента знакомства Шехзаде увидел страх в глазах этой женщины. — И убили бы, если бы не Хюррем Султан. У меня не было случая, чтобы отплатить ей, но теперь он представился. Пять часов назад. POV Элиф — Я не понимаю Вас госпожа, — в голосе Раны явно слышалось волнение. — Почему не позволить Нурбану сгореть в огне как вашему сыну, зачем Вы хотите её спасти? Ведь она сразу подумает на Вас, да ещё и найдет способ обвинить. Могу поспорить, что как только выйдет, сразу же прикажет Джанфеде калфе, всё разузнать. — О ней не беспокойся, — спокойно сказала я, наслаждаясь видом. — Сколько наших девушек здесь? — Двадцать три. Нурбану, ты думала, что тебя здесь не достану? Я прожила здесь несколько лет и сейчас ты на моей территории. — Если Джанфеда больше не сможет выполнять свои обязанности, какова вероятность, что на её место придёт наш человек? — Скорей всего так и будет, но сомневаюсь, что она продержится там долго. Нурбану заменит её на более приближённого человека. — Не волнуйся, ей будет не до этого, — я подошла к шкатулке и с потайного отверстия вытянула письмо. — Это передашь нашему человеку, пусть после пожара скажет, что нашла это в комнате Джанфеды калфы. Но отдать она должна это лично Шехзаде Селиму, и только когда я буду рядом. — Я не понимаю, — калфа быстро спрятала письмо в рукав. — Зачем все эти сложности, почему просто не убить? — Потому что я не хочу, чтобы она так легко умерла! — не выдержала я и крикнула на служанку. — Ты хоть понимаешь в каком Аду я сейчас живу? Знаешь, каково это просыпаться каждую ночь от криков о помощи твоего ребенка? Знаешь, каково это спокойно ходить и мило улыбаться, хоть внутри орёшь во весь голос и хочется лезть на стены? Она забрала моего ребенка, самое ценное, что было у меня в этой жизни. Поэтому я хочу, чтобы последние свои дни она жила в постоянном страхе, чтобы боялась, чтобы почувствовала себя ничтожно бессильной. Вот только тогда будет достаточно.

***

Двенадцать часов спустя Постучав ко мне в покои, зашла служанка и подойдя немного ближе, сказала: — Вас немедленно хочет видеть Нурбану Султан. Я не стала расспрашивать зачем, лишь кивнув, пошла за рабыней. Интересно, что ты задумала? Твоя калфа уже мертва, Шехзаде верит мне, так, что же ты можешь сделать, чтобы защитить себя? Моих детей здесь нет, а на Шехзаде ты не нападёшь, так, чтобы подозрения не легли на своего мужчину. Тогда какой у тебя есть выход… Подставить? Хм-м, в данной ситуации — это действительно выход… Передо мной открылись дубовые двери, и девушка взмахом руки предложила зайти. Переступив порог, я внимательно осмотрела временные покои Нурбану: пока ничего подозрительного нет. — Зачем ты меня позвала? — сразу начала я. Не люблю долгих церемоний. Венецианка сидела на диване напротив меня с таким величественным видом, будто восседала на троне. — Зачем ты устроила пожар? — слишком глупо с её стороны спрашивать об этом, ведь причины ей известны лучше, чем кому-либо. В данной ситуации правильней было бы спросить зачем я её спасла. — Почему ты молчишь? Я внимательно всматривалась в её лицо: нет агрессии или же каких-либо подходящих для данного разговора эмоций. Что за лицо бедной мученицы? Ты никогда передо мной такой не была. — Я не понимаю, о чём ты. С Шах Султан всё в порядке? Вот она, первая настоящая эмоция — растерянность. Но и она странная, почему не злость? Любое МОЁ упоминание о её ребенке до этого награждались именно ею. — А что, вновь будешь угрожать мне моим ребенком? — и вновь это лицо святой невинности. — Как позавчера ночью, когда ты чуть не скинула её с балкона! Ты играешь, но перед кем? Возможно кто-то в комнате для служанок? Нет, тогда бы на её лице хоть на миг, но появилась самодовольная ухмылка, если только слушают, то нет причин подделывать эмоции. — Когда я такое делала? — на этот раз моя очередь играть невинность. — Ты ещё не оправилась после пожара? Может, воды? Я подошла к столику с водой и ещё раз осмотрела покои. Единственное, где кто-то мог бы спрятаться и наблюдать за нами, была ширма. — Что ты за бред тут несёшь?! — Нурбану сорвалась с места и выбила у меня из рук стакан с водой. — Зачем придуриваешься? Сама же мне недавно угрожала, а потом этот неожиданный пожар, думаешь, я не знаю чьих это рук?! — Пожалуйста, успокойся, — с искренним волнением начала я. — Это, наверное, так проявляется испуг после пожара. Когда мои дети попали в огонь, я тоже первые дни на всех бросалась, но всё пройдёт. Я положила ладонь на её плечо, но та со всей силой отшвырнула её и дабы добавить драматичности моменту, я сделала вид, что оступилась и упала на пол. — К чему этот спектакль? — закричала Нурбану. — Что за бред ты несёшь?! Ты… — Нурбану, достаточно, — прозвучал грозный голос Шехзаде. Он как раз выходил из-за ширмы. Значит, моя догадка оказалась верна. Решила пожаловаться Селиму, но доказательств не было. Какая умная девочка, вот только я знаю, что у всех стен есть уши. — Шехзаде, не злитесь, — сказала я, вставая с пола. — У неё просто шок. — Шок был сначала, а это уже бред, — вау, кого-то не на шутку разозлили. Если бы знала перед кем выступаю, то добавила бы красок в наш разговор, но жаль, что нельзя переиграть. — Селим, я клянусь тебе, это она во всем виновата. — Элиф, ты можешь идти, я прошу прощения за этот инцидент и обещаю, что подобное более не повторится, — я с благодарной, лёгкой улыбкой поклонилась Шехзаде и направилась к выходу. — Меня это уже достало, Нурбану. Ладно ты избавляешься от моих наложниц, но она то тебе чем не понравилась?! Жаль, что остальную часть ссоры я не слышала, ведь за мной закрылись двери, но в главной части представления я буду сидеть в первом ряду.

***

День спустя Нурбану Султан зашла в свои покои и сразу же застыла на месте. Столик в её покоях валился от изобилия еды, но внимание Султанши привлекла служанка, которая посмела есть её еду. — Госпожа, — девушка, заметив вошедшую венецианку, упала на колени. — Я умоляю о прощении, целый день ничего не ела, вот и не удержалась. Я всего маленький кусочек взяла, такое больше не повторится. — Сейчас ты голодна, — брюнетка начала подходить ближе. — Взяла мою еду, а потом и моего Шехзаде захочешь? — Нет, госпожа, я… Девушка резко схватилась за горло и начала задыхаться, а потом кашлять кровью. Нурбану в ужасе начала пятится ко двери и когда была уже возле выхода, рабыня бездыханно пала на ковер, что до этого запачкала кровью. — Кто-нибудь! Сюда, живо! — закричала султанша, дрожащей рукой стуча по двери. Служанки сразу же вбежали в покои и застыли в ужасе. — Мы… мы сейчас же её заберем и уберем тут всё, — быстро проговорила девушка. — Нет! Не смейте ничего трогать и никого сюда не пускайте! Не теряя больше времени, Нурбану поспешила к Селиму. Теперь у неё будет доказательство, что ей угрожают. Вот только когда они с Шехзаде вновь переступили порог её покоев, то там никого не было; блюда были нетронуты, а ковер, что до этого был залит кровью, стал идеально чист. — Я же приказала ничего не трогать! — воскликнула Нурбану. — Прошу прощения, госпожа, но мы ничего не трогали. Шехзаде, госпожа чего-то испугалась и позвала нас, но в её покоях никого не было, а она показывала на стол и говорила, что там лежит тело. — Она врёт! — закричала Султанша. — Клянусь тебе, здесь было тело, еда отравлена! — Шехзаде, — вмешалась вторая служанка. — Здесь правда никого не было, мы так испугались, когда госпожа показывала на воздух и говорила, что там труп. Нас даже дрожь пробрала. И яда там не было, я при поваре лично всё проверила, а затем отнесла госпоже. — Предательница, — брюнетка подошла к наложнице и дала ей звонкую пощечину. — Нурбану, — сквозь зубы прошипел Шехзаде, теряя терпение. В последнее время выходки Нурбану ему порядком надоели. — Приведите лекаря, Султанша переволновалась.

***

POV Элиф Слухи о том, что Нурбану Султан начала сходить с ума распространялись по всему гарему с молниеносной скоростью. Поэтому я предложила Шехзаде забрать от неё дочь, разумеется, что только на пару дней, пока матери не станет лучше. А вот за её мамой я присматривала лично, ведь теперь, если какая-то служанка станет свидетельницей странностей её госпожи, я смогу всё отрицать и обвинить девушку во лжи. По крайней мере, это был официальный предлог для Селима. Спустя неделю, она наконец осознала свою беспомощность, и я была рядом, наслаждалась тем как она выглядит: беспомощный зверек, что попал в клетку из которой не суждено выбраться. Последней каплей стало расцарапано лицо служанки. Я сказала, что еле успела их расцепить. Нурбану как всегда пыталась доказать Селиму, что она невиновна, что всё подстроено, но доказательства были против неё. Поэтому Шехзаде ничего не оставалось как отослать её из дворца, ведь теперь его любимица стала опасна для окружающих. Этого дня я ждала почти две недели с момента приезда. — Подай платье, которое я приберегла для особого случая, — приказала я служанке. Рана помогла мне одеть черное платье с длинным шлейфом, украшенное чёрными камнями. — Все готово, госпожа, промаха не будет, — негромко добавила женщина, одевая на мою голову корону. Дорога к покоям венецианки ещё никогда не была такой приятной. Кто-то говорил, что месть не залечивает раны. Он просто не умел мстить. — Я помогу Султанше сама, выйдете, — приказала я служанкам и те быстро покинули комнату. — Пришла позлорадствовать? — прошипела девушка. — Так вот какая твоя месть? — Зачем столько агрессии? Ты и я — две стороны одной монеты, познавшие боль. Ты — ради своего правосудия, я — ради своего. Мы лишь два обычных человека, подталкиваемые разновидностью мести, что зовётся правосудием. Кстати, как тебе моё? — Думаешь, выиграла? — она резко подорвалась с места и быстро подошла ко мне. — Я вернусь, слышишь?! И второй раз ты уже не выиграешь! Даю тебе слово, при нашей следующей встрече на моем месте будешь ты!

***

На следующий день мы с Шехзаде покинули дворец сразу после известия, что Нурбану Султан пропала. Где-то на полпути домой ему принесли какое-то сообщение из дворца. Стоило ему начать читать его, как хорошее настроение сразу же покинуло наследника, а на его лице сразу же появилась злость. Дочитав до конца, он поднял на меня полный гнева взгляд, от которого по телу пробежали мурашки. — Остановите! — его голос был могильно холодным. Стоило карете остановиться, как Шехзаде сразу же вышел наружу. — Выходи! — приказал он мне, и я немедленно повиновалась. — Шехзаде, что случилось? — осторожно спросила я, но мужчина не отвечал. Мустафа приказал никому не идти за нами, затем не оглядываясь пошёл в лес, пока мы полностью не скрылись от глаз слуг. — Это правда? — чуть не срываясь на крик спросил он, а я лишь непонимающе пожимала плечи. — Фаворитка моего брата виновата в смерти нашего сына? — Да. — Поэтому ты так захотела поехать сюда, а теперь эта девушка бесследно пропала. Где Нурбану, Элиф? — Мертва, — спокойным тоном произнесла я. — Кто ты такая, чтобы решать кому жить, а кому умереть?! Ты обязана была сказать мне, и всё бы решилось по закону! — Где был закон, когда Хюррем Султан покушалась на твою жизнь? Свидетели умирают, доказательства исчезают. Этот закон действует по всей Османской империи, но только не в гареме. И этому закону ты хотел, чтобы я отдала судьбу убийцы нашего сына? — Она ведь не сошла с ума? Ты не просто отомстила, а ещё поиздевалась наконец, — вот он, тот взгляд которого я так боялась увидеть — отвращение. — Кровь ещё скольких людей на твоих руках? Скольких ты убила?! Насколько правдивы слухи о тебе?! — на последних словах его голос сорвался на крик. — Мустафа… — Не смей так меня называть! — перебил меня Мустафа. — Я — старший сын Султана Сулеймана, наследник Османской империи, и наложница не смеет обращаться ко мне по имени. Я ничего не буду расследовать, но отныне ты просто мать моих детей. Мне противно, что я делил постель с убийцей. Между нами все кончено!