Да что там гарем, саму историю изменю

На всякий случай напоминаю людям, которые приготовились писать, что это слишком жестоко. В самом начале в шапке я заранее предупредила всех, что главная героиня будет вести себя жестоко и аморально. С уважением, Автор)

***

Я стояла возле глубоко вырытой ямы в глухом лесу. Как однако интересно может закончиться жизнь, даже если судьбой тебе приписано величие. За спиной послышался шум и крики. Наконец. — Здравствуй, Нурбану, — с ослепительной улыбкой я повернулась к девушке, которую тащили ко мне. Она, разумеется, пыталась вырваться, но два амбала по бокам лишили её всех возможных шансов на побег.- Надеюсь, с тобой хорошо обращались, я приказала, чтобы на тебе даже царапины не было. — Будь ты проклята! — заорала венецианка. — Уже. Ты не волнуйся, тебя здесь искать никто не будет. Твои вещи нашли в Манисе у какой-то шайки воров. Их, кстати, уже убили. Вот только маленькая дилемма произошла: ты жива, а людей за твою смерть уже убили. Ты не считаешь это несправедливым? Я отошла в сторону, освобождая путь. Мужчины тянули её к яме под душераздирающие крики. Не помню, когда в последний раз слышала, чтобы люди так орали. — Думаешь, отомстишь и тебе ничего не будет?! — уже тише прокричала девушка, стоя перед ямой. — Месть — это глупо. Хаос и минутное забытье — все, что можно из неё извлечь. И я уже это получила, ты здесь по другой причине — ради уверенности в будущем. И я подумала, что будет символично убить тебя в последний день траура по моему сыну. Мальчики, будьте нежнее, я не хочу, чтобы она что-то сломала себе во время падения. Нурбану закрыли рот и связали веревками, а затем, по моей просьбе, бережно опустили в могилу. Когда бросили на неё немного землю, девушка начала вертеться как сумасшедшая. Это просто хладнокровный расчет: использую одну незначительную жизнь, дабы спасти другую важную жизнь. Ей стоит отдать должное, ведь она брыкалась до последнего. Но тот, кто поднял руку на моего ребенка, просто не может остаться в живых. Так будет и с Махидевран, и с Хюррем. Я ничего не забыла, просто, чтобы уничтожить вас, нужно больше власти. Да и сейчас есть проблемы поважнее — Мустафа. Тебе всегда так не вовремя хочется ссориться. Но на этот раз, дорогой, ты превзошел сам себя. Мало того, что к себе не подпускаешь, так ещё и фаворитку завел. Атике… К сожалению, рано или поздно всё имеет способность заканчиваться: страсть в один миг может превратиться в пепел, кажущаяся вечной любовь — в «ошибку», «привычку» или «воспоминание»… Многолетняя дружба часто разбивается из-за какой-нибудь ерунды… Приоритеты пересматриваются… Терпение заканчивается… Иллюзии развеиваются… Мы меняемся… И самая большая ошибка — думать, что-то, что ты чувствуешь сейчас — это навсегда…

***

POV Автор Когда юная госпожа проходила мимо гарема, она случайно услышала крайне неприятный разговор. -… ты первая за столько лет, которая смогла очаровать нашего Шехзаде, — наложница обрернулась к блондинке, которая сидела рядом с ней.- Рядом с тобой он даже об Элиф Султан позабыл. Руки Нихтан самовольно начали сжиматься в кулаки. Она была так поражена наглости этих рабынь, что застыла в дверях. — Элиф Султан? А кто это? — с наигранным непониманием спросила Атике, а затем громко рассмеялась. — Она ему надоела, да и Махидевран Султан во мне души не чает. Вот увидишь, скоро она станет очередной безмолвной тенью гарема. О ней все позабудут. — Как ты смеешь?! — не выдержала Султанша и зашла в гарем. Девушки сразу же подорвались с места и поклонились девочке. Об ужасном характере Нихтан Султан знал весь дворец, у девочки было лицо самого прекрасного ангела, но характер настоящего дьявола. — С-султанша, простите, — немного запинаясь начала Атике. — Ты — рабыня, развлечение моего отца на пару ночей, — каждое слово она проговаривала с такой злостью и отвращением, что девушкам стало не по себе.- Как ты смеешь сравнивать себя с Хасеки Шехзаде Мустафы?! — Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, — вмешалась вовремя подоспевшая Фидан калфа.- Эти девушки… — Я разрешала тебе говорить? — перебила её Нихтан. — Она, — девушка указала на Атике.- Отныне будет моей служанкой. — Султанша, но это невозможно, она фаворитка нашего Шехзаде, правила… — Мне на них наплевать, — вновь перебила брюнетка и подошла к блондинке.- Пусть Махидевран Султан и за тебя, — максимально тихо начала девочка так, чтобы её слышала только фаворитка. — Но она не смогла защитить ещё ни одной девушки, что пропала или умерла в этих стенах. И поверь, это ещё лучшая судьба, что может быть уготована рабыне, которая провела ночь с моим отцом. Султанша быстро вышла с гарема, пока ещё могла сдерживаться и не наговорила лишнего. Будь её воля, она бы немедленно выбросила её вон из дворца. Но ведь нельзя, чёртовы правила! Девочка без стука зашла в комнату к сокольничему отца из-за чего чуть не столкнулась с ним. Наверное, мужчина как раз собрался уходить. — Султанша, — опустив голову произнес Яхья. — Чем обязан такой чести? — По гарему ходят отвратительные слухи, — брюнетка сделала шаг вперед, закрыв за собой дверь.- Якобы мой отец больше не навещает Валиде, потому что винит её в потери сына, но мы же знаем кто на самом деле в этом виновен! Ташлыджалы тяжело вздохнул и подошёл ближе к столу. Разговор будет тяжёлым. — Госпожа, Вы должны понимать, у меня не было выбора. Те наложницы были в ужасном состоянии и ещё они признались, что виновны в смерти нашего Шехзаде. Кто же знал, что всё так обернется. — Посмотри на меня, Ташлыджалы, — мужчина, повинуясь, поднял глаза.- Да, я пока не выгляжу взрослой, но я не глупая и прекрасно понимаю, что ты более чем хорошо осознавал, какой вред нанесешь Валиде. — Я не мог знать наверняка.  — Мой отец очень ценит тебя, прислушивается к твоим словам, но дорожишь ли ты его дружбой? — Разумеется, за Шехзаде я жизнь отдам. — Тогда почему Вы захотели уничтожить ваши теплые отношения? — Я Вас не понимаю, госпожа. — Шехзаде, — она посмотрела на дверь, ведущую в покои отца. - Не желает видеть мою Валиде и что? Он счастлив? За последние две недели он стал очень раздражителен и вспыльчив. У него появилась фаворитка, думаете, она сделала его счастливым? Нет, это лишь очередная извращенная форма для мучения моей матери. И мы оба знаем, что долго он так не продержится. Вопрос в другом: когда они вновь будут вместе, кем Вы станете для него? Человеком, что помог ему осознать, что без любимой женщины он несчастлив? Или же тем, из-за которого ему пришлось отказаться от той, что была ему дороже всех? — Наш Шехзаде принял решение, и никто не может на него повлиять. — Вы правы, — она повернулась к двери, но затем, будто передумав, резко остановилась. — Яхья, Вы мне очень симпатичны, но если Шехзаде примет решение, то я приду на Вашу казнь, — с искренним сожалением сказала Султанша. - Поэтому… подумайте над моими словами, пока ещё не поздно.

***

Шехзаде Аслан подошел к двери Валиде и хотел уже постучать, но услышав знакомую историю, решил зайти бесшумно. -… там, где храбрость не знает преград и границ, где полно чародеев скрывающих лиц, — Элиф как раз укладывала Орхана и Ахмеда спать, поэтому Шехзаде тихо закрыл за собой дверь и прислонился к стене. — Там живет величайший из всех чародеев, хоть его и считают простым из людей. Там живет также принц, что ещё не великий, на чьем лике однако велико в облике. Рядом с ним есть сестра, хоть о том он не знает, что в дворцовой тиши от кошмаров страдает. У сестры же служанка, у которой в крови предназначено вскоре вознестись от любви. И над всем этим правит жестокий король, чья причина в жестокости вечная боль. От которой лекарства и у лекаря нет, хоть искусней его и не видывал свет. Что их ждет? Об их судьбах известно дракону, что в пещерной глуби… Она замолчала, и только теперь Аслан заметил, что братья уже спят. — Истории о Камелоте всегда были моими любимыми, — тихо начал наследник подходя к матери.- Валиде, — он поцеловал руку Элиф. — Что тебя беспокоит, мой лев? — Почему отец с Вами так поступает? — Потому что я недостаточно совершенна для него. — Помните, я постоянно говорил, что люблю Вас «совсем». — Да, — на её лице появилась счастливая улыбка. — Я постоянно поправляла: не «совсем», а «очень». А ты упрямился и так и продолжал «совсем». — Так вот, очень я люблю свою лошадь, оружие, а Вас совсем. Со всем, что у Вас есть. И я считаю именно это главным признаком любви. Он не вправе… Никто не в праве расстраивать мою мать, даже сам Аллах не имеет на это право. Разговор был прерван резким звуком открывающейся двери. В покои влетела Нихтан Султан. — Мама, — девушка осеклась, встретившись со строгим взглядом Элиф. Женщина на секунду посмотрела на спящих сыновей, удостоверившись, что их не разбудили и вновь перевела взгляд на дочь. — Прошу прощения, — почти шепотом начала девочка опустив голову, будто её уже наказали. — Я была слишком расстроена, больше такого не повторится. — Кто посмел расстроить моего ангела? — Эта Атике хатун переходит все границы. — Валиде, как Вы можете это терпеть? — возмутился Аслан. — Вашему отцу нужно было дать время, чтобы он почувствовал себя хозяином ситуации и немного остыл. Вы не должны вмешиваться. Это приказ, — строго добавила госпожа заметив, что сын открыл рот, дабы опять возразить. — Я ничего не делала, потому что хотела достойно закончить траур по вашему брату — это последний жест уважения, который я могла оказать. — Но теперь траур окончен, — воскликнула Нихтан. — Правильно, поэтому настало время навестить вашего отца.

***

— Шехзаде, — поклонившись в покои зашел евнух.- Элиф Султан, — Мустафа резко поднял глаза. В последнее время никто не произносил этого имени.- Ждет у двери. — Я не хочу её видеть. — Госпожа просила передать, что это касается детей, — неуверенно промямлил евнух. В последние пару недель Шехзаде стал слишком вспыльчив, поэтому парень боялся случайно его вывести. — Проси. Мустафа не удостоил её взглядом даже когда за девушкой закрылись двери. Он даже на секунду не верил в то, что эта женщина повинуется его приказу и будет тихо сидеть в своих покоях. Но она так и сделала, чем удивила… хотя правильнее сказать разочаровала. Дожился, его разочаровывает то, что наложница исполняет его приказы. — Что с детьми? — так же не отрываясь от бумаг, спросил наследник. — С ними всё отлично. Мужчина не сдержал легкий смешок. Чёрт побери, стоило и догадаться. Она ни разу за столько лет не жаловалась на детей и не просила помощи. Даже пару раз отказывалась идти к нему в покои, когда кто-то из них неважно себя чувствовал. — Этот мир подобен дикой земле. Белых и пушистых сожрут без оглядки. И тебе не нужно это объяснять, так за что же ты меня наказываешь? — он не слышал её шагов, лишь шуршание подола выдавало её приближение. — Раз с ними всё хорошо — уходи, — наконец он поднял на неё взгляд. Элиф была всё ещё в черном платье, хоть траур уже закончился. Немного прищурив глаза, девушка неотрывно смотрела на него. Похоже, что уходить она не собиралась. — Я никогда не откажусь от тебя и мне без разницы, что придётся потерять, — такой серьезной он её еще никогда не видел.- И ты тоже от меня никогда не сможешь отказаться. Элиф в это время обходит стол, подходит уже совсем близко и наклоняется так низко, что горячее дыхание обжигает губы наследника. — И почему же? — не совсем уверенно спрашивает Мустафа. — Потому что ты не дурак и никогда им не был, поэтому не изображай сейчас удивление, — девушка немного улыбается и, упираясь ладонями на стол позади Шехзаде, наклоняется ещё ниже. — Ты прекрасно знал, что происходит все эти годы в твоем дворце и если бы тебя что-то не устраивало, то меня бы здесь давно не было. Пару лет назад я поставила тебе условие: я или гарем. И ты заставил меня вернуться, думая, что таким образом не надо выбирать. Это цена твоего выбора, милый. — Ты даже не раскаиваешься… — А зачем? — перебивает она его. — Мустафа, ты знаешь намного больше, чем многие думают, и ты всегда знал с кем ложился в постель. И правда в том, что тебе никогда не нужен был ангел. Оглянись, — она развела руки в сторону. — Здесь сотни милых, хорошеньких девушек, но тебе они не нужны, ты уже давно от них устал. Ты не можешь без меня. Мустафа неотрывно смотрит в зелёные глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. — Могу, — уверенно заявляет мужчина.  — Уверен? — губы Элиф совсем близко.- Эта малышка Атике — моя полная противоположность, но ты выбросишь её быстрее чем остальных.- Мустафа чувствует обжигающее дыхание наложницы. — Потому что ни она, ни кто-либо другой, не даст тебе то что даю я, — она наклоняется так, чтобы едва касаться своими губами губ Шехзаде. На что тот закрывает глаза и делает судорожный вздох.- Я не хорошая, — девушка прикусывает его нижнюю губу. — Очень плохая… — голос чуть хрипловат, но Элиф не отстраняется. — И меняться не собираюсь… Она специально дразнит мужчину, но его не так легко сломать. Он был в этом уверен, по крайней мере, пару секунд назад до тех пор, пока руки девушки не спустились чуть ниже пояса. — Ну же милый, я понимаю зачем ты наказываешь меня, но зачем наказываешь себя? Ты — Шехзаде великой Османской империи, имея такую власть и силу как-то глупо отказывать себе в том, чего желаешь, — в её голосе сквозит улыбка, её ладонь медленно опускается ниже и даже через ткань она чувствует, как тот возбужден. — Человек может бороться со многими пороками и слабостями, но не с любовью. Нельзя изменить выбор сердца. Короткий стон обрывает очередной вздох. Мустафа все еще напряжен. Элиф продолжает кусать его нижнюю губу, иногда проводя по ней языком. В этот момент выдержку наследника иначе, как железной назвать просто невозможно. Ладонь медленно скользит то вверх, то вниз, периодически останавливаясь. — Наш конфликт исчерпан? — Н-нет, — Шехзаде всё ещё пытается себя контролировать. — За свою жизнь я видел много убийц, но их всегда выдавали глаза и только твои тебя не выдают. — Ну нет, так нет, — Элиф отстраняется и оживленно шагает в сторону двери с довольной улыбкой на губах. — Ты ненормальная — голос обрывает резкий вдох. — Именно, дорогой. И несмотря на то, какой бы ужасной я не была, ты всегда будешь относиться ко мне с любовью. В твоих глазах я воплощение всех тех грехов, которые у тебя не хватает смелости совершить. Она ушла в настолько приподнятом настроении, будто её только что не отвергли. Шехзаде еле сдержался, чтобы не перевернуть со злости стол. Как у неё это получается? Как черт побери?!

***

Стоило Элиф выйти с покоев Шехзаде, как она сразу же столкнулась с Атике. Девушка учтиво опустила голову перед госпожой. — Иди, он будет рад тебя видеть, — с улыбкой сказала рыжеволосая, но стоило девушке сделать шаг вперед, как Султанша схватила её за руку и грубо притянула к себе. — Ещё хоть раз, — шёпотом начала она.- Ты расстроишь мою дочь, хоть раз, — повторила она с улыбкой.- И я с тебя кожу заживо сдеру.

***

— Говори, она вышла? — подорвавшись с места, начала спрашивать Махидевран, как только Фидан калфа переступила порог комнаты. — Да, госпожа, Элиф Султан покинула покои. Но Шехзаде не захотел принять Атике. — Ничего, главное, что Элиф на ночь не осталась, а о том, что Атике беременна она может сказать и завтра. Наверное, у Шехзаде сегодня много работы.