Да что там гарем, саму историю изменю

У Мустафы 2 жены: 1) Элиф дети: Аслан- 9 лет Нихтан — 9 лет Орхан- 2 года Ахмед — 2 года 2)Айше дети: Нергисшах — 8 лет

***

— Нихтан, — с улыбкой я обратилась к дочери. — Что с твоим лицом? — Она беременна! — вспылила брюнетка, отодвинув от себя тарелку с завтраком. — Почему Вы так спокойны? Да, известие о беременности было как гром среди ясного неба. Меня уверили, что наложница принимает необходимый отвар, который должен был предотвратить беременность, но как оказалось Махидевран уж слишком опекает её. Что ж, придётся немного сменить планы. — Ангел мой, посмотри на меня и улыбнись, потому что это счастье, у вашего отца будет ребёнок. — Счастье? — не выдержал Аслан. — Валиде, а если это мальчик? Я не повторю ошибки отца, у меня конкурентов не будет, — последние слова почти сорвались на крик, из-за чего я строго посмотрела на мальчика. — Прошу прощение, в Вашем присутствии такого более не повторится. — Запомните одно, дети мои, раз и навсегда. Что бы не случилось в вашей жизни и в какую бы безвыходную ситуацию вы не попали, никогда не поддавайтесь эмоциям. Вы можете быть вспыльчивыми, только если это входит в ваш план, и вы заранее просчитали все последствия. Что сейчас делает Нергисшах? — Плачет в своих покоях, — сказала брюнетка, отведя взгляд в сторону. — Именно, потому что ты не начала кричать и доказывать свою правоту, когда она вновь попыталась тебя задеть, а взяла себя в руки и разумным способом доказала обратное. Девочка расплылась в счастливой улыбке. — Я очень рада за нашего отца, — с искренней улыбкой начала Султанша. — И сегодня я поздравлю Атике хатун. — Надеюсь, это будет мальчик, — с лёгкой улыбкой добавил Шехзаде. — Безупречно. И ещё одно: не вмешивайтесь в интриги гарема. Вы должны учиться, отдыхать и наслаждаться жизнью. Как обстоят дела в гареме и за его гранью вы должны знать, чтобы понимать кто на что способен и как вести себя с этими людьми, но не больше. Меньше говорите и больше слушайте, только так вы сможете в максимально короткое время понять кто враг, а кто друг. — Атике родит? — еле слышно спросил Аслан. — Да, я лично это проконтролирую, более того её ребенок независимо от пола проживет пару лет. Это всем ясно? Дети сделали такое лицо, будто к ним приставили дуло пистолета и заставили кивнуть. Мустафа поймет, что это моих рук дело, если у наложницы случится выкидыш. Он простит мне всё, кроме убийства своего ребенка. Поэтому пусть пока поживет, всё равно у меня ближайшее время будут дела поважнее. — С Вашего позволения, Валиде, — Аслан встал с подушки. — Мне пора идти, не хочу заставлять учителя ждать, — он подошел ближе и поцеловал мою руку. — Разумеется, точность — это вежливость королей. — Для отца сегодня будут танцевать девушки, — начала Нихтан, как только за братом закрылись двери. — Я приказала, чтобы на них надели маски, дабы он выбрал кого-то талантливого, а не просто обладательницу красивого личика. Махидевран Султан посчитала это решение разумным. Могу ли я о кое-чем спросить? — Конечно. — Зачем это Вам? — Рана! — позвала я калфу. — Скоро будет праздник, я хочу выглядеть подобающе, — женщина взмахом руки позвала остальных девушек. Меньше чем за минуту в покоях уже было пять рабынь. — А где шестая? — подозрительно осмотрев девушек, спросила дочь. — Она порвала моё платье и сейчас отбывает наказание. — Синее? — осторожно уточнила девочка, смотря куда угодно, но не на меня. — Да. — Это не она… Простите меня, Валиде, я знаю, что нельзя трогать ваши вещи без спроса, но оно было таким красивым, что я не удержалась. Вы меня накажете? — она посмотрела на меня глазами как у бездомного щенка. Ну как на такую можно сердиться? — Разумеется нет, я никогда не наказываю своих детей за правду.

***

Как только я зашла в зал, сразу же встретилась с надменным взглядом Махидевран. Давно уже не видела её настолько в приподнятом настроении. Ну да, она наконец почувствовала себя госпожой ситуации. Хорошо, что хоть не додумалась посадить рядом Атике, ведь это уже был бы перебор. А так хатун довольно улыбается происходящему на противоположном конце зала. — Султанша, — опустив голову, поздоровалась я. — Я уже и не ожидала увидеть тебя здесь. Хотя это правильно, в последнее время всё, что тебе остается — это сидеть в покоях и глядеть детей. Пропустив речь о её мечтах, я села на подушку рядом с Нихтан. Почти сразу к нам подошла Фидан и что-то шепнула своей госпоже. — Айше, — с лучезарнейшей улыбкой начала черкешенка, — твоя покорность была вознаграждена, — судя по непонимании, что сейчас было в глазах девушки, она не знает о чем идет речь. — В эту священную ночь мой сын зовет тебя. А вот эта новость меня ошарашила куда больше, чем известие о беременности. Он никогда не звал к себе Айше, да что там не звал, он вспоминал о ней крайне редко. А теперь зовет в ночь четверга! Это уже перебор даже для него. Ни одна из наложниц за все эти годы не переступала его покои в эту ночь. — Мама, — радостно воскликнула Нергисшах. — Я же говорила, что отец Вас любит, ведь это ночь любимой жены. Я перевела взгляд на Нихтан. Она скомкала ткань на юбке в кулак, но молчала и лишь глаза, которыми она прожигала дырку в девочке, выдавал её. — С Вашего позволения, госпожа, я бы хотела пойти приготовиться, — брюнетка одобрительно кивнула и чуть не бегом покинула залу. Хм… А Махидевран хорошо все продумала. Атике беременна, но она всецело на неё не рассчитывает. Могу спорить, что была проведена лекция о том, что нельзя так обижать свою вторую жену, и Мустафа, как хороший сын, послушался мать. Далее праздник. Атике вскоре не сможет к нему ходить, значит нужно занять разум Шехзаде другой, чтобы он не вспомнил обо мне. На удивление вполне неплохо придумано, жаль, что как всегда не дальновидно. Я искренне благодарю судьбу, что Мустафа пошел в отца, а не в мать. Её влияние, конечно, сыграло злую шутку, но это поправимые мелочи. — Элиф. Если ты будешь знать свое место, следовать правилам и законам, подчинишься мне — гарем станет раем для тебя. Однако в твоем тексте такого нет, не так ли? Господи, почему эта женщина не может просто вовремя заткнуться? — Если это порок, то все, включая Вас, выжили благодаря этому пороку. — Как ты смеешь так дерзко со мной говорить? — С меня довольно, — подорвалась с места Нихтан. — Госпожа, она родила Вам четырех внуков, Вы тоже обязаны говорить с уважением, — не дождавшись ответа бабушки, девочка развернулась и быстрым шагом покинула празднество. — Так ты воспитываешь своих детей, Элиф? — Она не сказала ничего, чтобы являлось неправдой, поэтому Ваше раздражение в данной ситуации совершенно непонятно, — спокойно ответила я, сделав глоток щербета. — Если ты и дальше будешь так себя вести и настраивать против меня детей… — То что? — перебила я её. — Заберете их у меня? Слишком поздно, госпожа. Вы, разумеется, можете отдать приказ, и я не посмею Вам перечить, но по правде говоря, теперь мне и не придется этого делать. Мои дети — это члены Султанской семьи, они те, кем нам с Вами никогда не стать. Поэтому только пробуйте отдать приказ, они уже не младенцы, у меня их так просто не отберешь. — Элиф хатун, — неожиданно для всех подала голос Нергисшах.- По-моему Вы забываете свое место и кто перед Вами. Как бы там ни было, бабушка самый важный человек в гареме и я не позволю её обижать. Вы можете сколько хотите прикрываться детьми, но ни один из них не изменит Вашего происхождения. Вы — рабыня, задача которой до конца своих дней служить таким, как я! И на этот раз я промолчала. Давно уже меня не называли рабыней, это слово безжалостно ранит слух. Айше трусливая курица, но она сделала ставку на дочь. И чёрт бы побрал эту иерархию, из-за которой восьмилетняя девочка стоит выше меня. — Дорогая, — вежливо обратилась к Нергис Махидевран. — Ты не должна вмешиваться во взрослые разговоры, даже если и совершенно права. Элиф действительно позволила себе вольность, но что ещё можно ожидать от сломленной девушки. — Остерегайтесь сломленных девушек, — я встала с подушки и подошла ближе так, чтобы меня могла слышать только Султанша. — Они научились выживать с осколками стекла под кожей, они сияющие, острые и прекрасные, и они будут с улыбкой наблюдать за тем, как вы истекаете кровью. А теперь, — уже громче сказала я, делая шаг назад.- Прошу меня простить, моя дочь ушла расстроенная, не хочу её оставлять одну.

***

POV Автор В покоях Мустафы было тихо, хоть девушки за дверью и ожидали, когда тот их позовет, но Шехзаде пока не спешил. — Махидевран Султан так старалась, чтобы устроить Вам праздник, — начал Ташлыджалы. — Почему же Вы предпочитаете одиночество? — Почему же одиночество? Ты сейчас составляешь мне компанию. — Тогда почему мне кажется, что на моем месте Вы желаете видеть совершенно другую особу? — о ком идет речь знали оба, поэтому Мустафа лишь тяжело вздохнул, тем самым подтвердив догадку друга. — Может, мне стоит послать к Айше Султан агу и сказать, что сегодня Вы её не ждете? — Не надо, — строго отрезал наследник. На самом деле он знал, что сегодня девушка не попадет в его покои, просто пока ему ещё неведома причина. Но в одном он полностью уверен — сегодня не будет никого или же одна конкретная девушка. И почему-то ему кажется, что второй вариант более вероятен. — Мне кажется, я знаю женщин, но почему она раз за разом умудряется меня удивить? — На этот вопрос искали ответ многие поэты. — И как, нашли? — Есть женщины, в которых столько жизни! В которых столько страсти и огня! Она собою заполняет сны и мысли По ней одной болит твоя душа. Есть женщины магически прекрасны, Которые лишь взглядом исцелять, Её глаза волшебны и опасны Всех на пути своём испепелят. Есть женщины с безудержной любовью Пред нею все склониться мы должны, Она справляется достойно с болью И не желает для себя другой судьбы. Есть женщины подобные лишь солнцу Но даже солнце блекнет в свете их, Её дыхание, сжигающее слёзы, Её улыбка губит и манит! Есть женщины подобные богиням Ты добровольно им сдаёшься в плен Известно всем любимой твоей имя, И здесь не нужно никаких причин. — Тебе пора. Скажи аге, что могут заходить. Сокольничий поклонился и быстро скрылся за дверью. А через секунду заходят аги, неся подносы с едой, служанки с музыкальными инструментами. Но что более всего привлекло внимание Шехзаде это то, что все наложницы были в масках, скрывающие большую часть их лица. Когда заиграла музыка, девушки начали плавно двигаться ей в такт. Внимание Мустафы привлекла девушка во втором ряду, а точнее цвет её волос. Здесь было две рыжеволосых, но почему-то его взгляд был прикован именно к этой. Серебристый, слегка прозрачный наряд лишь создавал иллюзию, что оголял большую часть тела. На ней не было ни единого украшения, и это было выигрышной тактикой. Блеск драгоценностей не отвлекал внимание от его обладательницы. Ее плавные и соблазнительные движения манили, обещали райское блаженство и дьявольскую страсть. Прикрыв глаза, она прогнулась, подстраиваясь под плавный ритм музыки. Ее бедра покачивались в такт музыке, пока руки скользили по соблазнительному телу. Даже складывалось ощущение, что она танцует не для него, а просто наслаждается процессом. Наконец девушка, заметив его взгляд, подарила нежную улыбку. Она гипнотизировала своими порочными глазами. Мустафа и сам не мог объяснить, почему в его голову забрело именно такое сравнение. Музыка закончилась, и все девушки одновременно пали перед ним на колени. В горле пересохло, поэтому Шехзаде пришлось откашлялся, прежде чем начать говорить. — Все свободны, кроме неё, — он указал, на рыжеволосую. — Но, Шехзаде, — неуверенно начала Фидан калфа. — Сегодня Вы приказали, чтобы к Вам пришла Айше Султан, а хатун можем приготовить на завтра. — Ты меня не расслышала? — после этого угрожающего тона все за считанные секунды покинули покои. — Думаешь, я не узнал бы женщину, с которой делю ложе уже не первый год? В ответ она лишь ухмыльнулась. «Вот и ответ на вопрос», — подумал Мустафа.- «Вот почему Айше не попадет в его покои. Ну что ж, этот способ что-то новенькое.» — Почему мне кажется, что ты обманула мою мать? — Она ещё не знает, что я здесь, — девушка сняла маску и положила её на стол. -Какой ты меня считаешь, Мустафа, какова я в твоих глазах? — Жестокая, хитрая… — Человек, скрывающий боль в своем сердце и израненную душу, всегда пытается показать свои худшие стороны. Почему? — она повернулась к брюнету. — Ну… может, потому что, испытывая боль, не хочется повторяться. А кто-нибудь испытывал такую боль, что живот скручивало и хотелось умереть от душевной боли. Сердце рвали на куски. А одна, всего одна мысль испепеляла все, что было в твоем маленьком мире. Все, что когда-то любило и интересовало просто исчезает, сгорает. — Я вместе с тобой оплакивал нашего сына, и я знаю, что его смерть сильно тебя подкосила. Но ты так и не поняла, за что я тебя наказываю. За то, что допрашивала моих наложниц до полусмерти без моего на то ведома, — он уверенными шагами начал приближаться к ней. — За то, что узнав, что нашего сына убили не сказала об этом. Из-за тебя мне пришлось улыбаться его убийце, — ещё один шаг Шехзаде заставил Элиф отступить назад, ведь от него сейчас явно веяло опасностью. — Я подарил тебе браслет с кинжалом, тем самым показав, что твоя жизнь мне дороже всех остальных. Я закрывал глаза на всё, что случалось с моими наложницами, чтобы у тебя не было причин для ревности. Я всегда был на твоей стороне, чтобы не говорила Валиде. Но раз за разом, когда у тебя были проблемы, ты решала их в одиночку! Зачем мне женщина, которая не доверяет мне? — Если бы я сказала правду, что бы ты сделал? — прошептала фаворитка. — Обвинил её в смерти нашего сына и убил! — Вот именно, — с улыбкой произнесла девушка. — Ты можешь править всем миром, но гарем не подчиняется ни одному из известных тебе законов. Тут бои намного кровавее и жестче, чем на поле боя. Чтобы обвинить, тебе нужны были доказательства, а они имеют свойство исчезать. В итоге она бы выкрутилась и отношения с братом были испорчены. — Ты не знаешь этого наверняка! — Ты мог рисковать? Я нет. Довольно, милый, — она взяла его лицо в свои руки. — Дело не в том, что я не хотела просить помощи, просто мне нужно было это сделать самой. Я даю слово, что больше не сделаю ничего подобного, если ты не дашь мне для этого повода. Мы семья — это значит, что мы должны оберегать друг друга и защищать. Я год за годом прощала твои измены, а ты прости мне эту вольность. — Я хочу, чтобы ты знала. У меня было много женщин. И девушек. Но ни с одной из них я не чувствовал такого, — она почувствовала сильные руки вокруг талии, притягивающие к его телу. — Даже когда я просто держу тебя в своих объятиях. Девушка хотела ответить, но горячие губы Мустафы ей этого не дали. «Я так люблю её, что в разгар её лихорадочной страсти задавал самому себе пугающий вопрос: не убить ли её, чтобы она никому больше не принадлежала?»

***

Семь лет спустя 2 октября 1553 год — Госпожа, — поклонившись, начала Рана. — Из дворца наконец пришла долгожданная весть. Я опустила взгляд на кольцо, подаренное Хюррем Султан. — Это необычное кольцо, — я повернула голову и увидела в ее руках необычной красоты кольцо. — У него есть свой секрет, — она подняла крышечку, а когда подошла, я смогла рассмотреть что-то белое в середине кольца. — Этот яд один из самых редких и особенных в мире. Всего за час после употребления он расходится по всему телу, молниеносно добираясь до всех жизненно важных органов. Ещё пару дней после принятия яда, человек живет, как ни в чем не бывало, без единой жалобы на самочувствие, а когда спустя пару дней яд почти полностью выходит из организма, жертва резко умирает будто от сердечного приступа. И благодаря тому, что яда в организме на момент смерти остается ничтожно маленькое количество, вычислить его уже невозможно. Именно этим ядом ты должна убить Мустафу, как только я дам тебе такой приказ, — Хюррем протянула мне кольцо, и я с благодарностью приняла его. Как интересна жизнь, яд которым Вы хотели убить Мустафу, сейчас убивает вашего мужа. Османский трон стоит на гробах. Пока не умрёт один Султан, другой не сможет его занять. — Слишком поздно, почему так тянули?! — вспылила я. — Госпожа, успокойтесь, Вам нельзя нервничать, — я положила руку на уже большой живот. Тридцать три года… я уже и не ожидала забеременеть. — Не забывайте, что Султан уже не так здоров, как раньше, к тому же ему ещё стоит проделать такой путь. Он тоже подорвет его здоровье. Девушки пытались сделать это раньше, но не получалось. Вы же понимаете, что это не так просто. Последние семь лет я заменяла людей во дворце на своих: солдаты, евнухи, калфы, повара — они есть всюду, но несмотря на это, так и не смогли вовремя отравить этого старого параноика! Яд действует медленно, а Мустафе осталось жить пять дней, если считать с этим. Если Сулейман переживет Мустафу хоть на час, всему придет конец. — Что делает Шехзаде? — Он сейчас в своих покоях, наверное, проверяет приготовления, завтра ведь выезжает. Я быстрым шагом направилась в покои Мустафы, пытаясь по дороге унять дрожь в руках. Я сделала всё, что было в моих силах, но достаточно ли этого? Сделав глубокий вдох, я зашла внутрь. — Мустафа… — Не нужно, я знаю, что ты скажешь, но это приказ, если его не исполнить, посчитают бунтом против Повелителя. — У тебя кроме твоего слова нет никаких доказательств, — я подошла ближе и обняла его со спины. — Султан давно завидует твоей силе, к тому же Рустем и Хюррем уже подлили масла в огонь. Он тебя не пощадит. — Они уже много лет пытаются сделать нас с Повелителем врагами. Я отцу доверяю, он мне клятву дал. Не могу её нарушить, и надеюсь, что Повелитель останется верен данному слову. Он повернулся ко мне, и в этот момент я не выдержала. Слёзы сами полились из моих глаз. Они значат больше, чем улыбка. Потому что улыбаемся мы почти всем подряд, а плачем только из-за тех, кого любим. — Не плачь, — он стер их с моей щеки. — Я вернусь к тебе, ведь как я могу пропустить рождение нашего ребенка. — Я люблю тебя, — за все годы я ни разу не видела на его лице такого удивления, мне даже показалось, что он впал в ступор. — Ты… ты никогда мне этого не говорила. — Скажу ещё раз, только вернись ко мне. Пообещай, что если почувствуешь угрозу и близко к Султану не подойдешь, дай мне слово! — Обещаю. Ложь. Знаете, на самом деле любовь убивает. Медленно, но убивает…

***

6 октября 1553 год — Валиде, почему Вы не поедете с нами? — Спросил Аслан. — Или хотя бы позвольте мне остаться, — начала Нихтан. — Я девочка и не представляю угрозы для трона. Если придет весть о смерти отца, меня не тронут, умоляю… — Нет, — строго перебила я.- Вы немедленно отправляетесь в рыбацкий домик, если я пришлю вам письмо, что отец мертв, вы немедленно садитесь на корабль. Я поеду следом, одной мне будет проще покинуть дворец. Не волнуйтесь, это просто страховка, наш Шехзаде вернётся Султаном, в этом я уверена, и вы не должны сомневаться.  — Валиде, Вы нас не обманываете? — Нет, — улыбнувшись, соврала я.- За пределами дворца может быть опасно, береги своих братьев и сестру. — Я жизнь за них отдам, — уверил меня Аслан. — На другое я и не рассчитывала. Вы для меня дороже всего в этой жизни, — я впилась ногтями в кожу на руке, чтобы физическая боль заглушила боль в сердце, и я смогла сдержать слезы. — А теперь, идите к братьям, они играют в саду. Мурад, — я указала на агу, — выведет вас из дворца. Ступайте, времени мало. Я обняла детей так крепко как могла, пытаясь запомнить их запах, тепло, которым они каждый раз согревали мою душу. — Это верная смерть, госпожа, — дождавшись, пока за детьми закроется дверь, начала калфа. — Если узнают, что Вы наследников из страны вывезли, Вас казнят. Почему нельзя поехать с ними? — Потому что пропажу четырёх детей заметят сразу, а я смогу немного потянуть время. К тому же я буду для них обузой, я еле хожу, только создам проблемы своим детям. На корабле все мои сокровища, у них будет беззаботная жизнь. Давай им советы, чтобы они разумно им распоряжались. — Я не понимаю. — Ты немедленно отправляешься к ним, я хочу, чтобы их окружали верные люди. — Госпожа… — Это приказ, — строго перебила я её. Вот и настал судный день. Мустафа сейчас, наверное, едет в лагерь своего отца. Я бы сейчас продала душу дьяволу, вот только он вряд ли хоть что-то мне даст за неё. У Бога я тоже просить не имею права. Осталось полагаться на судьбу, ту, которая засунула меня сюда. Я никогда на неё не полагалась и сейчас не буду. В моей жизни не бывало прекрасных чудес, ничего не падало с неба, чтобы наивно полагать, что сейчас повезет. Но мои дети останутся живы, будут свободны, ради этого и умереть не жалко. А если этим идиотам хватит ума оставить мне жизнь, то они подпишут себе смертный приговор.